веснушки.

Венти ведёт по носу Итэра кончиком пальца, от веснушки к веснушке, создавая замысловатые созвездия, и едва сдерживается от восхищённого вздоха. И ресницы у Итэра длинные, пушистые, почти белые — выгоревшие от постоянного нахождения под солнцем. Он казался полностью обласканным им. Обцелованым веснушками, одаренным копной светлых волос, загоревшей тёплой кожей и ярким светом янтарных глаз. Солнечный мальчик. Его, Венти, солнечный мальчик. Итэр лениво глаза открывает, пытаясь сбросить с себя остатки дремоты и сдерживает зевок. — Что-то не так? — сонно бормочет он, смотря Венти в глаза и потирая лицо. — Ничего, — тут же отвечает Венти, но тут же хитро улыбается, пододвигаясь ближе, — просто понял, что никогда не встречал таких восхитительных веснушек, особенно на таком красивом лице. Итэр хмурится и взгляд отводит в попытках скрыть смущение, но все же невольно улыбается. От его улыбки в груди Венти настолько сладко запело, что даже он не смог бы это повторить при всём его желании и мастерстве. — Скажешь тоже... Веснушки как веснушки. В моём мире их обладателей называют в шутку «любимцами солнышка», но не более. — Любимцами? То есть, ты ещё кому-то нравишься, кроме меня? — бард тут же навис над улыбающимся Итэром, делает максимально грозное лицо, на которое только был способен, но не выдерживает и сам начинает улыбаться. — Да брось, это же шутка! — В каждой шутке есть доля правды, дорогой мой путешественник. Так что, — Венти осторожно касается жестковатых волос путешественника и ласково гладит их, поддевая прядку пальцами, — ты действительно напоминаешь солнышко. Никогда не встречал таких людей. И это... Невероятно. Ты невероятен, Итэр. Итэр смущённ, краснеет неловко и покусывает губы, не зная куда себя деть. И Венти готов клясться своей любимой лирой, что это самое из восхитительных зрелищ, что он только имел честь лицезреть. А бродяжка-бард где только не бывал и что только не видел за всё время своего существования. — Я тоже никогда не встречал таких людей, как ты, — наконец, произносит негромко Итэр, смотрит своими блестящими янтарными глазами на Венти, а по ощущениям, будто в самую душу. — Настолько свободолюбивый, но не лишённый чувства ответственности и долга, чистый и нежный... — Э-эй, прекрати, — неловко смеётся бард, глаза отводит, чувствуя, как жаром обдало лицо и уши. — Смущать в нашем тандеме могу только я! — Разве? Мы это даже не обсуждали, — издаёт смешок Итэр и приподнимается на локтях, голову набок склонил, словно птица. — Но знаешь что мне в тебе больше всего нравится? — Что же? — Венти тут же заинтересованно подался ближе, едва ли носом с носом не сталкиваясь. — Твои родинки, — тёплая ладонь опускается на тыльную сторону шеи барда, грубоватые подушечки мягко очерчивают едва выступающие на белой коже коричневые пятнышки, и Венти не удерживается от вздоха. — И почему же тебе нравятся мои родинки? — беря себя в руки, нежным шёпотом спрашивает Венти, подаваясь ещё ближе и касаясь уже чуть ли не губами. Путешественник улыбается ещё шире, притягивая барда к себе за шею полностью и утягивая за собой. — Потому что они твои родинки, — было ему ответом. Больше Венти вопросов своему солнечному мальчику не задавал.