Наши отношения

Я так хочу рассказать тебе о своих чувствах, Что часто возникают и жжется в груди, Что чаще меня побуждает к действиям, Но в моей душе, поверь, все такие же дожди. Это магловское вырожденное чувство, Что о ней поют лишь романтичные идиоты Это просто история, миф, слабость. Бред для юных балбесов, не так ли? Пожалуйста, дыши со мной, дыши со мной. У меня почти ничего не осталось, кроме Твоей галлюцинации и дочери, Что даст мне сил жить дальше, дорогой? Как мне двигаться вперед, достигать целей, Как обычно, как баран, получать свое? Я умираю без тебя, мне больно, так больно. Я не хочу представлять тот мир, в котором нет тебя, Но в нем я живу. Скажи, чем твоя галлюцинация может мне помочь? Когда я нахожусь в слезах от очередного кошмара, Где снова ты умираешь, принимая Аваду Кедавру. Любимый, но убийца моих родителей, как необычно… Знаешь, я жду все с нетерпением интересный канал. Его вряд ли когда-нибудь выпустят с названием «Смерть». Я буду пересчитывать свои шрамы, которые я задевал. Селфхармом это не лечится, но все равно жду от тебя привет. И даже если ты мое болото, Мне это до сих пор нравится. Я хотел бы утонуть в твоей любви, Хотел бы чаще удивляться, радоваться. Хотел бы сказать, что из-за тебя я стал таким. Хотел бы сказать, что ничего не могу поделать с этим. Но мне нравишься ты. Ты, наверно, все такой же, — Сложный, одинокий и непонятый. Я так часто вспоминаю тебя, Достаточно, чтобы забыть свое имя. Я провожу по твоей шее ножом, слизываю кровь с твоего запястья. Я целую тебя, не все равно, кусаю нижние губы. И даже если я тот самый герой, который должен стать твоим палачом, Я никогда на это не соглашусь. И слушая мелодия Лунатика, мое сердце замирает Почему я чувствую себя таким слабым? Почему я до сих пор хочу тебя? Почему я хочу, чтобы ты сделал меня своим, мой Лорд? Подчиняться, быть покорным? И снова поцелуй, разделяем одно дыхание, Вкус, язык, тело, желание. Хочется еще, хочется большего. Болото затянулось: мы не осознаваем. Может, мы сходим с ума, Может, становимся более похожими на друг друга. Может, из-за нас будут чужие смерти. Можем, нам все равно и делаем то, что хотим. Можем, просто действительно все неважно. Ведь на мне счастливая улыбка, Пусть и ты сводишь меня с ума. Самое важное — это твои поцелуи. Давай же, твои губы так близко, целуй же меня. Хочу, чтобы он любил меня так же, как люблю его я (я это чувствую). Мне не нужен весь мир, мне нужен только он (все остальное не имеет значение) За простыми разговорами с ним может пройти много времени, Но для меня время замирает, когда я рядом с ним. (остальное неважно, неважно) Ведь на мне счастливая улыбка, Ты сводишь меня с ума. В твоих алых глазах нежность, Ты становишься таким эмоциональным. Делай со мной все, что хочешь — Другого мне не надо Твои губы были мягкие, как зима, я потерялся в твоей страсти. И не думай о нашем прошлом. Давай, разбуди меня, когда закончится сентябрь, Чтобы я собрал для тебя оранжевые листы. Скоро зима, давай отпразднуем твое день рождение? И успеем к двенадцати, когда забьют часы. Мне нравишься ты. Пусть даже, видят в тебе монстра. Не так, совсем не так. Я люблю, тебя люблю… сколько я говорил? Это граничит с самоубийством, безумством — Меня это убьет изнутри. Я слушаю эти глупые песни, (на самом деле глупые, всего лишь о любви) Сижу в тихом подъезде. (вокруг очень холодно, но мне наплевать) Нахожусь я в одиночестве (как и последние два месяца) И не знаю, как найти слова уместные. (а можно ли найти их вообще?) Мне нужна только freedom* и твоя улыбка, (которую я никогда, наверно, не получу, не знаю) Ты хочешь мне помочь, но не надо, я справлюсь. (мне не нужна чужая помощь, катитесь лучше к Мерлину. Мнение тоже не нужно, это всего лишь слова. Проблемы будут всегда, я смогу пережить. Упаду и встану, пройду по вашим головам, словно феникс…) Лучше бы ты ушёл спокойно, как все остальные. Жаль, что нельзя выпить в моем случае антидота. Почему в тебе было что-то всегда такое? Что в других, пытаясь, я не нахожу. Не пытайся меня расспросить, это трудно объяснить. В тихом омуте Миртл водиться. «Я так часто вспоминаю его, сэр, Что было бы достаточно, чтобы забывать свое имя. Ведь в конце концов, именно из-за него Я полюбил это праздник. Ведь это его день рождение». Я стоял в центре этого кровавого хаоса, Слишком уставший и потерянный. Ты догадывался, что сколько у нас Странное сходство между нами? Я бы с радостью улыбнулся, если бы я мог, Но мои крылья повреждены о твои слова. Они станут новыми, снова, потому что так надо, Иначе бы я не прожил еще полгода. В твоей голосе столько холода и безразличия, Приправленным раздражением и злостью. Посмотри на себя, как ты держишь себя, Чтобы потом выйти победителем. Браво. (Я дарю тебе аплодисменты, Том. Ведь ты возвращаешься к тому, к чему пришел) Мне было больно, но не настолько, чтобы не оправиться. Я вылечусь, снова залечу свои крылья. Только останутся шрамы от ссадин и ожогов, Впрочем, как и переломы — никуда не денутся, Как бы я не хотел… Шрамы останутся, у меня их много: Сначала приют, потом школа, и Хогвартс. Посмотри, в комнате остались твои вещи, что я снял на лето. Все началось сначала. И это убивало. Я жил в этой однокомнатной квартирке, Работал много, чтобы жить… Я так устал от приюта, ведь это даже не мой дом. Осталось лишь не вспоминать твое лицо…

***

Ты снова найдешь меня; Снова выпьешь, чтобы потом изменять. Скажи, зачем тебе я? Если ты опять уйдешь, ничего не объясня… Ты не ранишься даже о мои скалы, Тебе будто все равно на мои выступы, Твои глаза стали снова ярко-алым, А я лишь подумал о том, как я жалок. Просто я сделал глупость, в тебя влюбившись: Мои чувства лишь углубились, Когда ты сказал, что я твой, ухватившись; Дыхание, как обычно, сбилось. Сделай мне больно, давай — Ты это делал это раньше, чем это похуже? Только ты меня потом не убивай, не угрожай, Если я уйду в бордель, к своей игрушке. Просто ты словно не определился — Желаешь и рыбку взять, и в реку не лезть. Только ты мне однажды приснился, Когда мне стало больно, после как успел, тебе, видимо, надоесть.

***

Пожалуйста, хватит, я устал. Что же ты так ко мне пристал? Просто смирись, что ничего не получится. Просто смирись, что ничего не изменится. Пожалуйста, хватит, называть меня другом, Ведь я в это не поверю, я отравлюсь ядом. Мне просто так проще, жить лишь мечтами. Я просто так устал жить, устал, надеясь. Сигареты почти не помогают, а жаль; Увеличиваются число бычков. Идя по коридору, я закурил, такая печаль: Стараюсь я тебя сейчас не вспоминать. Но все тщетно: помню твои руки: Сильные, изящные, с цепкими пальцами. Такими руками душат или проклинают, Как вариант, спасают за мгновение до гибели. Однажды я спросил: «Ты боишься смерти?» Мой голос был неживым, мертвым. Твоя кожа стала бледнее обычного, Потому что собственная смерть у тебя была самым большим страхом.

***

Пожалуйста, уйди. Не мешай мне. Пожалуйста, не отнимай мой нож. Пожалуйста, хватит, без тебя я знаю, что плохо Пожалуйста, мне осталось немного, чтобы вены вспороть. Задохнись, пожалуйста. Просто утони. Зайдись в истерике, забудь меня, уйди. Будь неуравновешенным, жестоким, слабым; таким, каким был раньше. Просто вскрой вены, убей себя. Ты же устал от моих страданий. Думаешь, мне будет легче, Если наглотаюсь этих таблеток? Да боже, дорогой, проще перерезать мне горло, Или всади в себя нож, чтобы не мучаться со мной. Ты снова ложишься рядом, обнимаешь. Ты понимаешь, что это не помогает? Я просто больной, милый, не унывай. Все и правда плохо. Просто ужасно и больно. «Почему ты пытался себя убить?» Ух ты, вот это, правда здорово. Много ли нужно причин, чтобы суициднуться? Просто не хочу… загружать тебя. Только мне жаль, что если оставлю я ее одну, Если одним летним днем я умру. Прямо в свое день рождение, почему бы и нет? Увы, не таков наш с тобой сюжет. Я не хочу верить тебе, душа моя (но я верю и это очень глупо, безнадежно, всегда). И я не хочу тебя (на самом деле, — хочу), не хочу терять… (никогда, о Мерлин, не хочу. Милосерднее будет только собственная гибель, чтобы ты стал для чужих правителем, победителем, а я твоим ангелом-хранителем и осветителем) Ты так нужен, мне, нужен (как воздух, как солнце, как наркотик, ведь я наркоман), Что проще утонуть (нет, не проще, ведь так поступает слабак). Только если я утону, попрошу (нет, просить, я не буду), — Улыбнись мне, заботься о той девочке (ведь она твоя дочь). Просто живи дальше, должен ведь быть в истории счастливый конец. (только ты скорее сойдешь с ума, если я уйду на тот свет, ведь ты любишь меня и ты сделаешь все, чтобы меня воскресить.) — Не слезы у тебя это, дорогой? Что ж ты плачешь, глупое дитя? — Помнишь, как ты звал меня котенком, а я тебя? Ну что, котенок, умрешь вместе со мной? Помнишь, как ты говорил, что мы все переживем? Все будет хорошо. Ты уверен? С каждым днем все хуже.

***

Мы все прирожденные актеры — Поддельные маски, эмоции, фразы. Столько раз я других обманывал, Но лгать тебе не хотел ни разу. Я знаю тебя давно, Видел то, с чего ты начинал, Ты был очень похож на меня, Но ты все равно другой, не такой, как я. Я долго представлял, как убиваю тебя Разными, ужасными способами. Я такой человек, который убивает И лишь твою черную макушку вижу взъерошенную…

***

Я смотрю в ее карие глаза. Это была лишь случайность. На лице была улыбка, ей это нравилось Но что-то на сердце становилось не хорошо… Она не ты. Вот и все, что могу рассказать… Я входил в нее… как она это любит. Грубо, брав свое, заставляя кричать От удовольствия и закатывать глаза От наслаждения. Ее черные глаза, такого же цвета волосы После Азкабана она выглядела превосходно Она всегда была фанатично предана ему много лет Ведь Темный Лорд — главный из всех планет. Она не тот щенок, который много себе возомнил Она профессионал в боевой магии (и в этом обучал тоже он) Жестока, коварна, великолепный тактик и стратег… Еще один стон, пора забыть обо всем. Поттер легко мог его убить, он это знал, Но сделал больше, чем кто-либо Это было удивительно, но просто попытался Довериться и дружить, принять такого, какой он есть. Мальчик не сломался, несмотря ни на что. Хотя какой он мальчик? Скоро станет мужчиной. Ни когда его не принимал свой факультет, или игнор, чужие пытки То, что встречал слизеринец на пути Он добился многого в свои семнадцать лет… И даже не думал делить мир на черное и белое. Лорд не был слепым, он все видел Как Гарри поделился властью, сделал равным Целовал в тот самом баре, курил, простил И что важнее всего, любил, желая лишь одного Чтобы любили его ответ. И поддерживали. Но Белла? Сделает много для своего Повелителя Он даже не заметил, как кончил и вышел. Она пожертвует своей жизнью, если этого он пожелает Но никогда с ней тех самых уз не свяжет. Можно ли было так убить его? Так ли это нужно? Пророчество, что стало лишь одной проблемой, помехой Зачем он так цеплялся тогда? Зачем пошел? Только есть один Мальчик-Который-Выжил. Гарри был сильным. Всегда. Для всех он был тем самым спасителем Только Том, видя знакомую склянку в руках, Его глаза невольно расширялись. (ведь это зелье, что разрушает изнутри, То, что делало волшебника равнодушным то, что подавляло эмоции) А Белла видела лишь то, что могла видеть. Была ослеплена любовью, фанатизмом. Но стояла ли рядом она с Гарри? Этот вопрос был риторическим. (Тот самый, который не требует ответа) Любовь — это слабость, влечение За ней может стоять предательство, заговор Можно было потерять все Но могущественному темному магу нужна была лишь власть и сила Ему не нужен никто. Не тот, у кого зеленые глаза. Лишь был бы в безопасности. Таких, как он, миллионы. Наивных глупцов, болванов, упрямцев. Волдеморту не нужен никто. Тем более какой-то Гарри Поттер.

***

А ты представь его в чужих руках… Ты найдешь ответ, который тебе так нужен Ведь не худшей боли, когда Ты видишь, что твой мальчик стал другому мужем. Только представь, что он тебя не принял Что забыл, живет с другим Ведь на самом деле очень тяжело жить Когда после смерти близкого ты один. Представил? Теперь к нему беги.

***

Найди меня на серой пристани, Там, где мы проводили время, в холодный вечер, одного. Где я смотрю пристально-устало, даже дрожа На тот Лондонской мост, замерший над Темзой. Среди тысяч других я теряюсь, серею, блекну У меня потемнели мои зеленые глаза А под ними появились глубокие мешки Пусть на моих устах ломкая улыбка, Я все воспоминания соберу И буду смотреть — на Лондонский мост. День проживается снова, снова — других бледней Только отличается детский смех, что всех озорней. Ты мне снишься также, как и прежде Только кровь на костях, да и на больных плечах. Я стал более жестоким, признаюсь, не скрываюсь. Я могу легко кинуть Круцио, Аваду Кедавру, не вру. Лишь слизеринский принц и милая Дельфи, Под их испуганными взглядами, Я ужасаюсь. Я помню, как вместе мы ловили языком снежинки. Как кидались снежками, будто мы еще дети. Тебе почти семьдесят, мне исполнилось бы летом шестнадцать. Хотел бы шоколадом тебя испачкать. (чтобы потом распечатать) Но тебя нет, я видел твою смерть. Поэтому ничего не изменится.

***

Знаешь, мне совершенно все равно, Оставлю я все это — в прошлом. Я хотел бы знать тебя наизусть, Но давай не будем строить дружбу с ложью. Я хотел бы тебя любить, но и пусть; Хотел бы показать тысячи цветов оттенков, Но узри, я пироман, в моей душе — грусть, А мир для тебя останется таким же блеклым. Я знаю, что ты снова причинишь мне боль. Я к этому привык, наверно, даже — Мне снова снится счастье наше, А ты все равно по-прежнему, Для души моей искалеченной — просто прекрасный и страшный ангел. Как я мог знать о том, что ты и Темный Лорд Всего лишь один важный для меня человек? Я знаю заранее, ты наполнишь кровью много рек, Но не моей, ведь я уже давно мертв. Я снова совершу убийство — Где-то рядом шуршат, пожелтевшие и опавшие, листья. Просто моя душа проста — необычного фетишиста, Ты молчишь, ошарашив, красноречиво. Я действительно сломлен. Сломлен тобой. Нельзя уже ничего изменить. Я просто поломлен, словно ненужный лом; Меня ты не сможешь никогда полюбить… Один промах и я давно уже сделал. Я становлюсь таким как ты, Том. Я убивал, душу свою разделал, Но я не хочу становиться злом. Огонь, меч, змея, я рассмеясь. Не волнуйся, метку принять мою предстоя Ведь это все тот же слизеринец, все тот же — я. Пожалуй, мне лучше уйти, так будет лучше, Том. Пусть у тебя будет все. В то время, как у меня останется почти ничего… Я грустно улыбался, вспоминая свою маму. Я забывал ее смех и голос. Вижу на чужом предплечье Метку И завороженно смотрел на огонь И даже если я останусь один, мне все равно, — Я возьму спичку, зажгу ее и стану наблюдать: Killing time, ты и огонь — исключено; Пора чужой дом спичкой поджигать. Расширенные зрачки, дым и запах. Сигареты и зажигался — совершенно мое. Он стал моим наваждением, моей галлюцинацией. Мне лечится бесполезно, я не чувствую себя слабо. Я смотрю поглощено на небольшой огонек, она меня завела. В твоих бледных и холодных руках то самое фото, Где я в старом пальто с сигаретой во рту. Ты видишь в моих глазах убийство, ага, Но я носил свое молчание, как маску. Я иду ко дну, слышу взрыв больших звезд. Я люблю тебя, что мои мысли путаются. Мои руки дрожат, я опоздаю на поезд. И состояние мое остается ухудшившейся. Я затягиваю, делаю еще один вдох: Едкий дым сел на одежде. Удивительно, что я еще не подох. И не предаю никакого смысла этой глупой надежде. Пожалуйста, сделай что-нибудь с этим: С этой сводящей с ума истинной зависимостью Мне попытаться другого полюбить? Или пить подавители? Мои чувства растят, я теряю себя С большой стремительностью. Я попытался быть по-настоящему счастливым Но не знал, что любовь может ударить настолько больно На вопрос: «Что ты сделал с самим собой, Гарри?» Я отвечу, что Гарри Поттер просто проиграл. Безумие — ощущать тебя Твои губы, длинные пальцы, видеть глаза. Надеяться, что все это — не моя шизофрения. Хочется ругаться, мириться, чувствовать твою магию, Но подвергся я лишь одному страданию. Ведь возвращаясь в реальность, Где нет тебя, видеть — ненормальность. Ты сказал однажды Remember me: Я не предавал этому большое значение. Но ты ушел, оставляя укус, как настоящий змей. У меня не осталось шанса обойтись без падения. Тихий смешок вырвался помимо воли; Губы растянуты в безумной, ломкой улыбке; Обняв себя за плечи, я сдавленно посмеиваюсь. Что ж, Том, ты победил: я нахожусь в истерике. Спустя годы, когда прошла война. Когда я смог ненадолго забыть тебя. Когда я слушаю детский, веселый смех. Увидев тебя, я не поверю, что ты настоящий.

***

Стань мне кем-угодно в ближайшие лет так сто Врагом, знакомым, другом, а еще лучше мужем. Ведь ты словно солнце над замерзшим озером Ведь благодаря тебе я вылезаю из бесконечной тьмы Мне плевать, сколько я правил нарушаю Даже если попаду в тюрьму, мысли будут о тебе Я всего лишь хочу, чтобы просыпаясь Ты был моей мечтой, счастьем и любовью. В груди о ребра разбивается душа И среди тысячи других говорящих меня не слышно. Я стою снова в кроссовках, в старой куртке, замерзший, И держу в руке любимую сигарету. И в этой странной больной Вселенной, Мы избрали друг друга сами. О, ты пришел, я не ожидал. Целуй меня и наноси скорее же раны.

***

Я прошу тебя — дай мне шанс. Прошу тебя, не уходи. Давай же, узнай меня, сейчас. Я живой, живой, подвоха не жди. Я не умирал, нет, никогда. Я тебя, Гарри, потерять боюсь. Ведь если приблизится Смерть Мне не захочется жить, если тебя рядом нет. А ты стоишь, как обычно, С улыбкой а-ля «убейте». Только кричишь о том, что пожалейте… Снова говоришь, что мертвый, неживой. И не веришь своим глазам. Думаешь, стоило бы так? Себя истерзать? Девочку хотя бы мог бы пожалеть… (как и меня, как же я устал) И все чаще задумываюсь о том, что было бы тогда, Если бы я в тот день не ушел, вернулся, обнял. Но я не мог по-другому, любимый, если бы хотел, Потому что меня никто бы не пожалел. Ты мой бальзам от шрамов, Как солнце над замерзшим озером. Ты мое счастье, любовь и свет. Я подарю тебе рассвет, луну и звезды, лунный свет. Ты можешь прекратить верить в себя или в меня, Но я все равно буду верить в нас. Потому что до сих пор не могу поверить, Что мне посчастливилось встретить тебя. Просто от одной мысли, что ты не справишься, В конце сломаешься, как и другие люди до этого. Все внутри скручивается в тугой узел. Ведь я не хочу терять, быть потерянным. Я помогу тебе по во всем. Поэтому просто будь со мной. Просто стань моим мужем И живи, с ней, со мной.