Дети правду говорят.

Эверетт Росс был словно бы единственным, кто понимал, что покинуть Ваканду стало не просто обязанностью, а форменной необходимостью, которую бравые защитники Земли уже с лихвой нарушили. Амнистированным предателям после битвы с Таносом было позволено вернуться Америку, генсекретарь даже дату точную для их возвращения назначил. Он считал правильным устроить подготовку к прибытию бывших преступников, поскольку после нового сражения с пришельцами общественное мнение изменилось, и граждане требовали вернуть любимых защитников на родину. Как бы то ни было, сейчас они сильно отставали от ранее спланированного графика: медлили и не торопились, словно бы не желали покидать гостеприимную страну. Эверетт же был нервным и обеспокоенным, излучая недовольство всем видом и словами: — Я что, единственный здесь часы имею, или у вас не принято быть пунктуальными? — в укор Т’Чалле сказал он, в который раз указывая на часы, кожаным ремешком обхватывающие бледное запястье. — Прошу нас извинить, — виновато ответил Стив, глядя на Баки, не решавшегося зайти в джет. Тот факт, что они скоро будут дома, грел душу Капитана, но еще больше его радовало скорое воссоединение с остальными Мстителями, которые в силу обязательств не смогли прибыть в Ваканду. На самом деле команда была практически целой, не хватало одного единственного и неповторимого товарища – Железного Человека, каким-то образом оказавшегося на другой планете. А ведь именно там состоялась первая встреча Таноса с защитниками Земли, напомнил себе Роджерс. Ракета, друг Тора, а также член Звездных Стражей, первое время бурно ругался и испытывал беспокойство из-за невозможности выйти на связь со своими товарищами. Пожалуй, это действительно ужасно, думал Стив, вспоминая волнение Мстителей, когда Старк пропал с радаров, и никто не знал, где он и что с ним – каждый понимал, что безумный титан мог убить слабого человека. Как бы там ни было, позднее связь восстановилась, Тони был гениален даже при работе с техникой иных миров, поскольку смог починить наполовину разрушенный корабль. Стражи тогда сообщили, что все целы, кроме Гаморы, схваченной Таносом, но целы, а после и вовсе обозначили приблизительное время прилета, правда не в Ваканду, как надеялся Стив, а в Америку на базу Мстителей, куда путь «перебежчикам» был заказан. Пришлось смириться с тем, что Тони еще долгое время будет вдалеке, и поздравить тех, кто имел право и возможность уехать в Нью-Йорк. Баки тогда еще извинился перед Стивом и его друзьями, поскольку именно из-за него они до сих пор значились в розыске, хотя, казалось бы, при такой суматохе это было по меньшей мере глупо. Таким образом Ваканду покинули Тор с его новыми друзьями, а также Брюс и Роуди, прихватив с собой тело Вижена, дабы не травмировать Ванду еще больше – младшая сестра Т’Чаллы до сих пор не верила в свой провал, но признавалась честно: она не могла восстановить андроида. Через месяц Пантера поздравил своих гостей с амнистией и сообщил, что теперь «Герои Земли» могли без страха возвращаться в родную Америку – Фьюри и Старк позаботились об этом. Стив был рад, ведь последний даже о Баки побеспокоился, и тому также было предложено перебраться на базу Мстителей. Да, Капитан не верил, что Тони вдруг воспылал любовью к Зимнему Солдату, убившему его родителей, но Стив надеялся, что тот понял одну простую вещь: Говарда и Марию убила Гидра, а не Баки. Впрочем, больше всего Роджерс переживал за отношения, которые он собственными руками разрушил. Можно ли их восстановить, часто задавался он вопросом, вспоминая сражение в Сибири и как щитом обесточил костюм любимого. То, что Тони ни разу не попытался с ним связаться, а телефон, отосланный гению, всегда был отключен, надежды не добавляло. Стиву оставалось лишь верить, что он сможет вновь завоевать Старка, сердце которому сам же и разбил. Весть о разрешении вернуться домой сперва показалась невероятной, но ребята быстро сообразили и ринулись собирать малочисленные пожитки, правда остановил всех Росс, сообщая точную дату отбытия. Один лишь Баки не знал, куда себя деть, поскольку оставаться одному ему не хотелось, а покидать пределы безопасной Ваканды было страшно, ведь кто знал, что его там поджидало. Стив всячески поддерживал друга, внушая тому, что Фьюри и Старк, раз уж дали слово, то обязательно то сдержат, потому волноваться было не о чем. Что ж, Баки Роджерсу верил, но тревожиться меньше не стал. Прошло дополнительных две недели, тянувшиеся слишком медленно, слишком долго, и вот теперь все, позабыв о пунктуальности, счастливо прощались с теми, с кем успели за время нахождения в гостях у Т’Чаллы сдружиться. Пожалуй, именно из-за эйфории, дурманящей мозг героев, они от графика и отставали, думал Эверетт, наблюдавший за восстановленными в должностях Мстителями. Еще раз грозно посмотрев на короля, поймавшего его взгляд, мужчина деловито удалился в джет, всем видом описывая свое недовольство. — Пожалуй, вам уже действительно пора, — прервал чужие разговоры улыбающийся Т’Чалла. Его забавляла реакция Эверетта, уж больно тот был мил. — Да, спасибо тебе, Т’Чалла! — пожал руку Пантеры Роджерс. — Мы еще встретимся. Обязательно, — говорила Окайе, похлопывая молчаливого Джеймса по живому плечу. Баки лишь измученно кивал в ответ, соглашаясь со всем, что ему говорили. Но несмотря на то, что он уже половину Мстителей знал, а с некоторыми героями, которые должны были сейчас находиться на базе, даже воевал плечом к плечу, он чувствовал себя слабым, и будто бы не в своей тарелке. Ваканда оставалась прекрасным местом, где он забывал плохое прошлое, восстанавливая ум и личность. Ему казалось, что вернись он в любой многомилионный город каменных джунглей, и ужасы содеянного вновь настигнут его. Например, Старк уже точно этому поспособствует, мелькнула мысль в мужской голове. Баки как сейчас помнил взгляд Говарда и хрипы Марии, а ведь они все вчетвером, включая Стива, были хорошо знакомы. — Ты можешь остаться, — предложил подошедший к нему Т’Чалла, готовый принять любой ответ. — Нет. Я не готов видеть, как страдает Стив, а без меня он не уйдет, — грустно отозвался Барнс, наблюдая за смеющимся другом, впервые за время пребывания в Ваканде улыбающийся от всего сердца. — Ты всегда можешь вернуться, тебе здесь рады. Баки, пожав руку Т’Чалле, направился вперед, в джет, готовый отвезти заблудших детей в дом родной. Полет был долгим, утомительным, но от того не менее желанным, поскольку каждый в уме представлял, как опустится на землю и воскликнет «ура», которое так любила Наташа. Русские остаются русскими, где бы они ни были, пожимая плечами, говорил Клинт, слыша русские ругательства, которые, к слову, прекрасно знал и понимал сам Барнс. Русский дух заразен, но не опасен, говорила сама Романофф, пихая Бартона в бок, а тот соглашался, поскольку и сам порой замечал за собой Натальины привычки. На подлёте к базе всех слегка потряхивало, даже Ванда была обеспокоена – ранее Эверетт сообщил ей о том, что Вижен жив. Встречал гостей Фьюри вместе с Коулсоном и Хилл, которые при виде блудных Мстителей не сдерживали улыбок и укоризненного взгляда. Но на самом деле все были рады воссоединению. «Вместе», — однажды сказал Капитан Америка, и это правильно – расколовшиеся Мстители были неправильными, неполноценными и пустыми. Впрочем, кроме Директора и верных помощников их больше никто не встречал, это потом Фьюри пояснил, что Старк вместе с генсекретарем ожидают всех в зале, чтобы подписать во многом упрощенный и переписанный Заковианский договор. У Стива от сердца отлегло, правда, ненадолго: стоило Капитану увидеть Тони, сидящего в самом конце по другую сторону стола, так ему стало неуютно, собственно говоря, как и всем возвратившимся. Старк выглядел задумчивым, был молчаливым и как-то разом постаревшим, но не внешне, а внутренне, словно бы ему пришлось прожить несколько тысячелетий, а после вернуться в это смертное тело. По правую сторону от Железного Человека сидел подросток, если память не изменяла Капитану, то именно он и был «Паучком», сражавшимся на стороне Тони, во время конфликта Мстителей. Позади парил мужчина в странных одеждах и красном плаще, казалось бы, живущем своей собственной жизнью, а также Вижен, не обративший на облегченно вздохнувшую Ванду ни малейшего внимания, лишь продолжая что-то докладывать Старку. Все оставшиеся герои, включая Стражей и Асов, сидели там же, по другую сторону – у Стива мурашки пошли от мысли, что вся эта разношерстная компания во время конфликта на самом деле могла бы поддержать Железного Человека. Тогда что бы было с Баки, думал Капитан, улавливая за собой тень друга, временами бросающего взгляд на Старка, словно бы ища с его стороны презрения и гнева, однако все было тщетно, ведь гений на прибывших не смотрел. — Вы сильно опоздали, — отозвался секретарь, — присаживайтесь, и мы приступим.

***

Тони не знал, как себя чувствовать, не знал он и того, как себя вести в присутствии команды Роджерса, как он в уме прозывал тех, кто перемкнул на сторону Капитана. Все было не так, как он представлял изначально: смотреть на бывших друзей было трудно; говорить невозможно; находиться рядом и вовсе невероятно. Может быть, поэтому он избегал любого контакта с бывшими товарищами? Почему же «бывшими», задавался Старк вопросом, прекрасно осознавая, что сейчас они официально были командой, хотя если честно, то он бы бросил все это дело и ринулся вместе со Стражами бороздить космос. С чокнутой компанией пришельцев он сдружился крепко, да так, что Квилл действительно предлагал ему полететь с ними. Тони сдержался, не убежал и остался на Земле, горестно прощаясь с новыми друзьями, правда, обещая им сообщить, как Стрэндж что-нибудь узнает по камням бесконечности, а пока перчатку маг приватизировал в свое пользование. Старку никто не разрешал, но он все же порой наведывался к чародею и подключался к изучению интересного артефакта. На самом деле многое изменилось после вопроса Беннера о том, каким же образом Мстители оказались разобщены и разлучены – Роуди всегда умел рассказывать истории проникновенно и красочно, потому новоприбывшие в число, которых входили Отомстители, Стражи Галактики и Доктор Стрэндж, явно прониклись к «побитому жизнью» Железному Человеку. «Как раньше уже не будет», — осмелился однажды сказать Паучок, когда Вдова, застав гения, идущего на кухню, попыталась выяснить, что происходит и почему к ним относятся недоверчиво, с некоторой долей презрения. Тони, тогда как-то облегченно вздохнул и впервые за время возвращения бывших соратников улыбнулся. Улыбался он парнишке нежно, необычно, не так, как помнил Стив, разом невзлюбивший Паркера за то, что тот вызывал у его любимого подобные эмоции. Глупо говорил он себе, но поделать ничего не мог, поскольку Тони бывшего любовника словно бы и не замечал. Старк правда обходил бывших друзей стороной, в особенности Роджерса с его Баки: первый в силу упертости не понимал, что отношения были в прошлом, а второй отчего-то внимательно за ним следил, да проявлял заботу, порой доходя до абсурда и заслоняя Железного Человека во время редких общих миссий. Как бы то ни было, Тони никогда не оставался один, его словно бы стерегли, боясь, что гения вновь обидят: Роуди был рядом, когда требовался поход в спортзал или по вечерам, дабы пропустить пару стаканчиков; Вижен позволил взгрузить на себя всю работу, порой пропадая вместе с Поттс в командировках – его восстановили, но без камня он чувствовал себя неполноценным, не был тем живым андроидом, которым его помнила опечаленная Ванда, зато сильнее напоминал Джарвиса со всей присущей для него заботой о создателе; Беннер пропадал вместе с другом в лаборатории; даже Стрэндж то и дело вел себя чрезвычайно нагло, то тут, то там раскрывая искрящийся портал в самые неожиданные моменты, чтобы, никого не спрашивая, выкрасть гения в магическую обитель; а Питер порой и вовсе засиживался с «Мистером Старком» до утра. Последнее казалось Стиву безобразным не только потому, что Паук был несовершеннолетним, но и тем, что он вообще испытывал ревность по отношению к ребенку. В любом случае Тони никогда не оставался один, словно бы за ним закрепили охрану, призванную защищать покой великого гения. Так в этот раз, когда Стив все же поймал зашедшего на кухню Старка и упорно настаивал на разговоре, привлекая внимание сидящих за столом друзей, он почувствовал, как что-то оттянуло его назад: красную тряпку победить было нельзя, поэтому Баки попросту стоял без дела, не решаясь двигаться с места. Его, в принципе, забавляло то, как Стив сражался с магической вещью, потому улыбался, не обращая внимания на косые взгляды новых сокомандников – злости в Тони не было, он ее отпустил, зато другие поймали. — Леви, сколько раз я говорил тебе не подбирать с пола мусор? — отозвался вышедший из портала Доктор Стрэндж. — Зашел на чашечку чая, Стефан? — улыбаясь, поприветствовал друга Тони. — Да, нам срочно необходимо уединиться. — Отлично. Леви, плащ, атаковавший Капитана, завидев уходящих мужчин, ринулся за ними, чтобы, нагнав, «обнять» Старка, и даже упаковав того, поскорее доставить в мастерскую. Подобное поведение было не новым, потому что Леви действительно любил Тони, порой вынуждая Стрэнджа приходить и оставаться в гостях Железного Человека без особой на то причины. — Ты как? — поинтересовался Баки у отряхивающегося друга, в последний раз бросая взгляд на поворот, за которым скрылся гений и маг. — Почему каждый раз, когда я хочу поговорить с Тони, кто-нибудь обязательно вмешивается? — Может быть, потому, что ты задница? — весело предположил Клинт, уворачиваясь от Наташиного подзатыльника. — А что? Старк нынче популярен! — А если серьезно, Стив, то дай ему время, — подытожила Романофф, ложкой попадая ровно в лоб Хоукая, из-за чего тот тихонечко пропищал, что его никто не любит. Баки искренне было жаль Стива, он, конечно же, не мог понять настоящих чувств друга, но ощущения, которые испытывал сам, когда Старк проходил мимо и делал вид, что никого рядом нет, были в его жизни не самыми приятными – отчего-то внутри все скребло и ныло. Барнс говорить с Тони не пытался, просто крутился рядом, порой тенью следуя за гением, прекрасно понимая, что за ним следили тоже – представить, что Тони оказался без «охраны» было трудно, особенно с вездесущей Пятницей, обитавшей нигде и одновременно повсюду. Как бы там ни было, Баки старался быть рядом со Старком, будто бы вынуждая того привыкать к чужому присутствию. Впрочем, раз сам гений ничего по этому поводу не предпринимал, то и сам был не против, про себя рассуждал солдат, все-таки не решаясь подходить к Энтони ближе, чем на три метра – обычно именно при нарушении этой невидимой зоны появлялись «охранники». — Правда, Стиви, дай время не только ему, но и себе, чтобы понять его чувства, — попросил Баки друга, позже увлекая того новым экскурсом по 21 веку.

***

Тони всегда знал, что после выкриков «ой» или «упс», ничего хорошего ждать не следует, особенно если Гидра разрабатывала новое оружие, значение которого гению пока еще было неизвестно. Так было и в этот раз, когда он через коммуникатор услышал голос Тора, в неверии выдохнувшего эмотивное междометие, свойственное любому землянину, но не асградианцу. Либо златовласка очеловечилась, либо подобные словечки подбросили нам боги, подумал Старк прежде, чем двинулся к точке сбора. Команда теперь всегда собиралась около Хоукая, ставшего неким пунктом возвращения. — Ребята, у нас проблемы! — кричал Тор издалека, аккуратно удерживая в руках новый красный плащ. — Что такое? — поинтересовалась Наташа. — Кто-нибудь видел Кэпа и Баки? — Вот! — торжественно протянул вперед сверток громовержец, показывая его содержимое. Сказать, что Мстители был в шоке, по меньшей мере, было мало, поскольку те испытали когнитивный диссонанс: в руках Тор держал двух младенцев, если так можно было назвать уменьшившихся солдатиков. — Какие чибики! — не удержал своего умиления Хоукай, протягивая загребущие руки к странным существам, напоминавшим Роджерса и Барнса. Тони за балаганом наблюдал со стороны, его позабавило, как голопопый Барнс беспощадно ударил по ладони Клинта, разбивая лучнику сердце и лучшие верования в милейших «чиби». Гений рассмеялся тихо, даже подавив смешок в кулаке костюма, но все же рассмеялся – может быть из-за вида расстроенного и обиженного Бартона, а может из-за нелепости ситуации, в которую попали бравые солдаты. В любом случае улыбку Железного Человека, заметил Баки, зачем-то повторно ударивший по загребущей руке и выжидающе уставившийся на Тони. — Эй! За что? — жаловался Клинт, потирая дважды ушибленную конечность, ведь даже если друзья теперь выглядели как чибики, силушка в мягоньких пухленьких тельцах оставалась прежней. — Закругляемся, — отрезал Тони, чувствуя себя неуютно под внимательными взорами Роджерса, Барнса и Романофф. Позволив нано-технологичному костюму образовать забрало, Старк взлетел и направился в сторону базы, заранее пытаясь связаться со Стрэнджем – что-то подсказывало, что без магии здесь не обошлось. Тони бы не был гением, если бы ошибался в своих предположениях, поскольку да, он мыслил правильно и не зря позвал лучшего чародея Земли. Железный Человек прибыл первым, несколько опережая сокомандников передвигающихся при помощи джета – на самом деле те мало знали о реальных возможностях новой брони Тони, к слову, которая на Титане спасла ему жизнь. Питер тогда излишне суетился вокруг раненного «Мистера Старка», а сам Старк удивлялся переменам в Стефане, вдруг решившем променять Глаз Агамотто на жизнь обычного человека. «Ты – будущее, Старк», — сдержанно пояснил тогда маг, предпочитая не распространяться о том, что видел, когда путешествовал по различным вариациям возможного будущего. Впрочем, Тони не мог не заметить изменившееся к нему отношение и дружественную привязанность, которую он обычно наблюдал у Брюса или Роуди. Возможно, именно тогда зародился нерушимый союз между теми, кто присутствовал на Титане, ведь не даром все вели себя легко, словно знали друг друга не первый день, а минимум год. Когда отстающие Мстители добрались до обители, то обнаружили, что их уже ждали, так как Тони вместе со Стрэнджем, Беннером и Фьюри находились на посадочной площадке, мирно обсуждая сложившуюся ситуацию. Было решено не распространяться о подобном казусе, тем не менее, остальные супергерои все равно прознали про милейшее преображение двух солдат. Дабы не оставлять тех голыми было решено приодеть Роджерса и Барнса в детскую одежду, доставленную в кратчайшие сроки – картина стала гораздо милее, и Мстители словно бы сошли с ума. Тони устал рефлекторно прикладывать ладонь ко лбу, он устал даже просто наблюдать за тем, как супергерои фотографировали маленьких, пухленьких, большеголовых солдатиков размером меньше, чем годовалый ребенок. «Чиби-солдатиков», — озвучил Клинт, идею которого подхватили все, и под недовольное лепетание подопытных, излагавших мысли на неизвестном языке, продолжали тех тискать и подкармливать. Как показало время, чиби-солдатики не особо жаловали повышенный к своим персонам интерес. — Ну что, Стэф? — поинтересовался Тони, подойдя к отстранившемуся от общего безумия чародею. — Это действительно магия, но я не совсем понимаю ее предназначение. — честно признался тот, пока Леви фривольно обнял гения за талию и для удобства объятий придвинул того ближе к Стрэнджу: — Мне необходимо отправиться в библиотеку. Ты ничего не нашел на базе Гидры? Хоть какие-нибудь данные и наработки? — Увы, они успели все стереть, — пожал плечами Тони, абсолютно не смущаясь близости, которую создал Красный. Впрочем, смущало это чиби-Роджерса, сумевшего метнуть огромный щит в сторону мужчин, тем самым вынуждая тех отскочить друг от друга. Старк открыл рот для ругательств и разбирательств, но застыл на месте. Стив выглядел забавно и воинственно, все равно, что хомяк против льва, но тем не менее он защищал свое: то, что Стив считал Тони своим, выдавал не столько нахохлившийся вид солдатика, сколько его слова. — Почему он продолжает лапать, моего Тони!? — тонким голоском говорил чиби-Роджерс. — Потому что они друзья, Стиви, — вторил ему спокойный, но отчего-то довольный чиби-Барнс. — Тони? — звал гения Стрэндж, слегка потряхивая того за плечо, чтобы привести мужчину в чувство. — Что не так? — Они говорят! — несколько истерично прошептал Старк. — И… ты понимаешь? — поинтересовался чародей, заинтересованный новым открытием. Тот факт, что Тони понимал чиби-солдатиков, стал решающим при выборе няньки для «малышей», хотя те на детей были похожи разве что только внешне, да и то с небольшими дефектами – так считали остальные. Старк же слышал, что Баки и Стив теперь и беседы вели откровенные, наивные и немного детские: не нравился человек, они от него пытались всячески избавиться; не нравилась еда, они обсуждали, как можно готовить такую отраву, и это-то в 21 веке; хотелось внимания, они прямым текстом заявляли о своем одиночестве; нуждались в тепле и заботе, сразу требовали от Тони внимания; хотели спать, засыпали рядом с Тони; хотели поцеловать, целовали Тони; хотели Тони, старались приватизировать того в свое пользование. Ладно, необходимо соблюдать спокойствие, говорил себе под нос Старк, когда обдумывал в какое же дерьмо он вляпался. То, что он нравился Роджерсу было объяснимо, но почему Барнс лип к нему словно банный лист, гений не понимал от слова «совершенно». — Чего ты пристал? — вспылил однажды Тони, уставший от раздражителей в лице чибиков, нуждающихся в тактильном контакте. Малыши замолчали, Барнс даже голову понурил, выглядя при этом столь трогательно, что Старку стало стыдно за секундную агрессию. Дело в свои руки взял именно Роджерс: приобняв друга, он заглянул снизу-вверх на любимого, вглядываясь в карие глаза верно и отважно. — Наш! — заявил миниатюрный Капитан, ставя при этом Тони в тупик. — Как это «наш»? — Наш, — утвердительно погладив гения по икре, отозвался осмелевший Барнс. Какого дьявола, спрашивал себя в сотый раз Старк, когда наглые чибики стали буквально следовать за ним по пятам, порой порываясь зайти вместе с ним в мастерскую или личные апартаменты, куда он ни под каким предлогом малышей не пускал. Одно лишь приводило гения в восторг: солдатики не позволяли остальным Мстителям даже подходить к себе, зато к Тони они льнули подобно котятам к кошке-матери. Детей он не любил, нет, он любил Питера, но, что делать с настоящими детьми, не знал. Когда-нибудь повзрослеешь, обычно говорила Пеппер, позднее намекая, что он сам того не замечая включил отцовский инстинкт по отношению к одному гиперактивному и дружелюбному Паучку. Сейчас же он временами жалел Питера, поскольку чиби-Роджерс грозился метнуть в того свой щит, который постоянно неуклюже таскал за собой, напоминая при этом странную черепаху – щит размером чуть ли не больше самого Капитана. — Это не честно! — возмущенно выкрикнул Питер, когда его в очередной раз отогнали от Тони, беспомощно разводившего руками. Мой мальчик, однажды подумал Старк, когда заметил, как Паучок облепил чибиков паутиной и прилепил тех к дивану, чтобы под ногами у него не путались. Питеру можно, утешал себя гений, ведь Питер был настоящим ребенком, а не как эти псевдо-младенцы, ставшие жертвами разработок Гидры. Со словами «Мистер Старк!» подросток бросился к кумиру, заключая того в долгожданные объятия и показывая покрасневшему от попыток высвободится Капитану язык, Барнс был на удивление тих и это Тони не нравилось. Тем не менее, одарив Паучка улыбкой, он увел его в свою мастерскую, поскольку ребенку была необходима помощь в какой-то там лабораторной работе. Если говорить откровенно, то Старк привык к присутствию солдатиков, следовавших за ним словно за мамой-уткой, потому теперь, когда рядом не наблюдалось чиби-раздрожителей, он чувствовал себя несколько неуютно и одиноко. Странно, думал он, когда пытался разобраться с изменениями, произошедшими с ним за короткую неделю, наверное, даже меньше. Стрэндж в один из дней рассказал, о чем ему удалось разузнать, например, что солдаты стали не просто честными, да и не просто так их понимал один лишь Старк: Роджерс и Барнс обернулись так называемыми внутренними детьми, истинным «Я», которое живет в каждом человеке. Тони их понимал только из-за того, что те его любили искренне, по-настоящему. Бред, возникал внутренний голос всякий раз, когда гений пытался представить себе влюбленного в него Зимнего Солдата, которого когда-то пытался убить собственными руками, а говорить про Капитана Америку, выбравшего друга, а не любовника и вовсе не стоило. И все же вид вымотанных и уснувших на диване завернутых в паутину чибиков выбивал из колеи: внутри Тони чувствовал ворочающуюся нежность, казалось бы, некогда сожжённую дотла. — И что мне с вами делать? — поинтересовался он, присаживаясь на корточки. Аккуратно, чтобы не потревожить чужой сон, Старк растворил паутину, и подумывал о том, как поступать дальше: оставить солдатиков в гостиной или отнести тех по комнатам. Впрочем, решили все за него, потому что Баки вовремя успел схватить гения за руку. — Не уходи, — тихо попросил чиби-Барнс. — Господи, только не строй скорбную моську! — ощетинился Тони, стараясь разжать крохотные, но сильные пальчики на своем запястье. — Останься с нами. — Да зачем я вам? — Нужен, — на минуту задумавшись, Баки нашел новое, более четкое объяснение на вопрос гения. — Любим! — Ага, а я Мать Тереза, да? — фыркнул Тони. Внутренний голос пакостливо напоминал слова Стрэнджа, и если говорить откровенно, то Старку хотелось, чтобы его любили, чтобы о нем заботились, чтобы в нем нуждались, как он нуждался в чужом присутствии. Раньше он думал, что Стив любил Баки, потому и предал, но, как показало время, все было иначе. Да, это не отменяло того, какой конфликт они устроили, но заметно упрощало обиды и страхи, хотя и тех после битвы на Титане оставалось критически мало. Сражаясь с Таносом, он словно бы переродился, окуклился и готовился стать прекрасной бабочкой. — Тони? — голос Баки звучал обеспокоенно. — М? — Что с тобой, Тони? Тебе больно? Встретившись взглядами, Старк вдруг осознал, что чиби-солдаты действительно искренние, показывающие себя такими, какими внутри были Роджерс и Барнс. — Уже нет, уже нечему болеть. Озадаченный Баки потянул на себя гения, вынуждая того присесть рядом. Разве мог он отпустить любимого человека, слова которого не внушали доверия? Нет, решил про себя чиби-Барнс, покрепче вцепляясь в руку Тони, в надежде, что тот не оттолкнет и будет честен хотя бы этой ночью. Старк не соврал, сказав, что болеть было нечему. Впрочем, позже, намного позже, уже нормальные солдаты, с которых Стрэндж снимет заклятие, взрастят в любимом гении новое чувство, отдадут свои сердца. Единожды разбив, невозможно воссоздать идентичное, но ведь можно создать совершенно новое. Прав был Стефан, говоря о том, что именно за Тони лежало целое будущее: за его изобретениями, за его мировоззрением и героями, шедшими по его стопам. Он окуклился в битве и был готов стать бабочкой, но сделать это смог только в тепле кокона, сплетенного и оберегаемого из чувств истинного «Я» тех, кого позднее по праву мог назвать «мужья».