(Not) alone?

Каждый приходит в этот мир один и проживает эту жизнь в одиночестве в том или ином смысле. Вот только Сэм никогда не был одинок — он с самого начала своего жизненного пути был с братом, который ждал его ещё до его рождения. Брат, который следовал за ним везде, как и он за ним. По пятам, дыша в затылок, копируя поведение, впитывая привычки, стараясь быть похожим на старшего в какой-то степени. Брат, который был и отцом, и матерью, и братом, и всем, чем только мог, с установкой о том, что Сэма надо сберечь, за Сэмом надо приглядывать, Сэма надо защищать. Сэм, по сути, никогда не был один. Не стало матери? Остался отец и Дин. Не стало отца? Остался брат, который больше, чем брат. Сбежал в Стэнфорд? Дин всегда был рядом, пусть и присутствие не было явным, но Дин всё равно был рядом. Наломал дров, устроив конец света, связался с демоном, выпустил Люцифера, остался без души и прочие круги Ада? Дин тут, рядом, всегда. Это по умолчанию. И неважно в какой последовательности, в каких масштабах он или они оба заваривали то или иное дерьмо — они из него всегда выбирались, так как были друг у друга. Смерть раз за разом, продажа души, воскрешения/возвращения из мёртвых, во все тяжкие по скользкой дорожке. Ходьба по лезвию ножа, игры со Смертью раз за разом, словно испытывают её терпение. Вызовы самим себе, жизни, всему миру чаще, чем звонки за помощью — что угодно. Любой каприз избалованного ребёнка с именем Чак. Любой бред его воспалённого разума по плечу, если Винчестеры вместе; Кровь, слёзы, пот, нервы, бессонные ночи, бесчисленное количество кофеина, как и дрянной пищи под стать мотелям. Лучшие апартаменты в лице бункера — как некий подарок от жизни, с уколом в сердце и неким укором в голове по отношению к самим себе и снова в жизни, ибо бункер — своего рода напоминание о том, чего они лишали себя всё это время: личное пространство, крыша над головой и некий процент безопасности; Потери за потерями; похороны, раздробленные души, как и кости, ночные кошмары, ПТСР, из крайности в крайность, гнев и упрямство, вспыльчивость и рассудительность —всё между ними, всё на двоих. Горе, радость, победы, взлёты, падения; Смех, шутки, язвительность, книги, оружие, пиво, дом на колёсах, что роднее любого иного дома — Импала. Сотня и один способ выжить. Десяток-другой дел, бесконечная трасса, кафешки, рассветы, закаты, петь в голос, вторя друг другу или петь в унисон — это всё они, Винчестеры. Но только когда вместе. И кто же такой Сэм Винчестер без своего брата? Без своего друга, партнёра по жизни во всех аспектах? Кто такой Сэм Винчестер без своего якоря, который всегда был с ним? Примерный ученик Стэнфорда, который прячет в шкафах тех скелетов, что многим и не снились? Отменный сотрудник в баре, где фактически мастер на все руки? Ловко маскирующийся под нормального, имитируя обычную жизнь, где есть дом, девушка и собака? А в параллельной Вселенной обыкновенный сотрудник в офисе? Иллюзорные нити. Нити, которые с треском рвутся в момент, когда приходит чёткое осознание, что это всё — конец. Вся их обоюдная вечная борьба, все их сражения плечом к плечу, как и дорога, не имеющая конца и края, всё-таки подошли к концу. Конец оглушает стремительно быстро, когда Сэм через силу говорит Дину, что всё хорошо, что он может идти; он откровенно врёт, и это не та ложь, которая уровня «я в порядке», это более суровая, прожжённая ложь, которая выжигает внутри всё. Рвёт себе душу этими словами, как и душа разрывается в клочья от собственной беспомощности, но всё, что он может делать — врать Дину до победного. И в этот момент, в глубине самого себя, Сэму становится понятно, что он без Дина — ноль. Сэм Винчестер осознаёт собственную никчёмность и невостребованность утром, как и то, что почву выбили из-под ног. Планета так и крутится, люди живут, существуют, смеются, плачут, занимаются своими делами. Нечисть, как и раньше, разгуливает, лакомится доступной им «пищей» в лице людей, а Сэм сжигает тело брата в одиночестве. В одиночестве кормит Чудо, по привычке делает завтрак на двоих, но вынужден выкидывать полторы порции, так как свою целиком съесть не в состоянии. В одиночестве проводит целые дни, смотря в никуда, изучая стены и книги отрешённым взглядом. Где-то там, вне стен бункера, кипит жизнь. Где-то там кто-то к кому-то спешит, а он слоняется по пустому бункеру, по комнате брата, ловя болезненную пустоту, что лёгкие вытаскивает из тела. И каждое утро, как день сурка, который, к огромному сожалению, придумал не Гавриил; Сэм бы согласился пережить ещё сто и один вторник, теряя раз за разом Дина, если бы в итоге вырвался бы из этого кошмара в среду, в которой Дин был бы жив. Сэм Винчестер — абсолютный ноль, который спрятан в парадном костюме под названием "тело". И костюм этот фактически безжизненный, лишь в состоянии функционировать из-за базовых установок внутри, которые местами треснулись неоднократно. Младший Винчестер без Дина просто Винчестер; он даже не младший, он — ближе к формулировке «никто». И этот «никто» вынужден жить до самого конца, до упора волоча своё существование, так как Дин никогда в жизни не простит ему, если он сдастся. Дин никогда в жизни не простит Сэму, если тот не попробует жить, как все — той самой нормальной жизнью, к которой он когда-то так остервенело стремился. Правда, приоритеты уже давно пошатнулись, сменились и прошлое отошло на второй план, как и жизнь стала совершенно иной, но она была иной с Дином, а без него нет априори ничего. Сэм Винчестер — не блестящий охотник и не тот, в ком течёт кровь демона. Он не ботаник, не сучка и не заноза в заднице, так как нет Дина. Сэм Винчестер — пустота. Та самая пустота, которую, сжимая зубы, нужно спрятать в дальний ящик ради очередной иллюзии. Нужно в последний раз сыграть в нормальность и отыграть её с блеском. И лишь в объятиях Дина, лишь после смерти, оказавшись вне собственного тела, которое давно сдало свои позиции в плане чего-то нормального, Сэм ощущает себя иначе — он снова целый, он больше не ощущает всепоглощающей тоски. Его душа больше не разбивается на дроблённое стекло каждый раз, когда он открывает глаза или когда видит фото Дина, видит Импалу, или когда ностальгия обрушивается, как град, оставляя кровоподтёки внутри тела. В объятиях Дина становится всё на свои места. Спокойствие, уют, гармония и бесконечное чувство тепла.