Подозрение

Гермиона Грейнджер — новоиспечённая героиня войны, вернулась на повторный последний курс в Хогвартс. Это было ожидаемо, ведь больше ее ничего не держит, — Гарри наконец-то победил Волондеморта и больше не нуждается в помощи с поиском крестражей, уничтожением ядовитых гигантских змей в тайных комнатах и расшифровкой даров смерти. С Роном они вовремя решили оставаться друзьями, ведь тот единоразовый поцелуй, был всего-лишь эмоциональным порывом. Итак, это начало нового и последнего учебного года, ее мальчишки отправились на обучение в аврорат, родителям вернули память, но они захотели остаться в Австралии. Казалось бы, что могло пойти не так? Но истинная гриффиндорка всегда найдёт куда вляпаться. Сегодня после ужина она случайно подслушала разговор новой директрисы Макгонагл с каким-то представителем министерства. В магической Британии стали пропадать магглорожденные волшебники. Как бы Гермиона ни старалась отвадить эти мысли, но ничего не выходило — подозрения опять легли на Драко Малфоя. Это было крайне бессмысленно, ведь она лично давала показания в его защиту на суде, однако внутренние предубеждения сложно подавить и заткнуть раз и навсегда. Весь следующий день девушка следила за слизеринцем: за завтраком и ужином, в коридорах, на общих занятиях и даже проверяла карту Мародеров, которую ей всунул Поттер перед отъездом. Всё, абсолютно всё, что она видела — казалось ей подозрительным. Он избегал ее взглядов, каждый раз скрывался из поля зрения, когда она долго на него засматривалась, игнорировал друзей… «Что-то тут не так» — кричало у нее внутри. Вся сложившаяся ситуация вынудила студентку прибегнуть к крайним мерам. Сегодня вечером она возьмёт мантию-невидимку, любезно предоставленную все тем же мальчиком-который-выжил, и проследит за Малфоем.

***

Время близилось к полуночи, отметка Драко на карте стремительно приближалась. Выручай-комната. Снова. «Нет, нет, не может быть. Ты ведь не такой, Драко!», — девушка не могла поверить собственным глазам, самое страшное подозрение прямо сейчас подтвердится и что будет тогда? Он остановился в паре шагов от Гермионы, прошел вдоль пустой стены три раза, с нечитаемым выражением лица, дверь появилась из ниоткуда, тут же. Еле успев осторожно проскользнуть внутрь за бледной высокой фигурой, гриффиндорка замерла практически в проходе. Комната не выглядела, как пыточная и никаких исчезательных шкафов вокруг не виднелось. Ей было тяжело сдержать облегчённый вздох. Теперь убедившись в своей шизофрении и невиновности Малфоя возникла новая проблема — как покинуть комнату и остаться незамеченной? Сначала все было не так уж плохо, Драко ходил из угла в угол внимательно всматриваясь в кострище камина, ровно до тех пор, пока посреди тёмного помещения не появилась огромная двухспальная кровать с изумрудным балдахином и таким же покрывалом. Это была точная копия кровати из детской комнаты слизеринца, такой вывод сделала Гермиона. Дальнейшие действия привели девушку в ужас и восторг одновременно. Драко Малфой остановился около изночья ложа и медленно стал снимать рубашку. Сначала он расстегнул серебряные запонки на рукавах, после перешёл к основным пуговицам. Галстук все еще висел на массивной шее, хоть и был расслаблен. Незасмотреться на рельефы торса блондина было невозможно, навязчивые мысли подойти и провести кончиками пальцев по каждой линии мышц не хотели покидать голову. Дыхание перехватило ровно в тот момент, когда змей-искуситель прикоснулся к пряжке ремня. Каждое движение было грациозно и отточено, будто он знал о невольном зрителе. При этом, все его действия были будоражуще мужественными, хотя и элегантными. «Истинный аристократ до мозга костей.» Пока девушка отвлеклась на собственные размышления о поведении этого прекрасного мерзавца — на кровать уже опускась мужская фигура в одном белье. Эти чёртовы боксёры сидели на нем слишком хорошо и слишком тесно, можно было рассмотреть малейшее очертания его уже наполовину возбужденной плоти. Такую картину вживую Гермиона лицезрела впервые… Чисто с биологической точки зрения она, конечно, была со всем ознакомленна, еще курса со второго, но понимание того, что будет происходить дальше вводило в ступор и… возбуждало. "Мерлин, нет, это какой-то фарс! Подсматривать за уединением Драко Малфоя и получать от этого удовольствие? Прошу, ослепите меня и, желательно, оглушите тоже! Скоро все это закончится и я покину эту 《 цитадель любви》.Забуду всё, что успела увидеть!". Раскрыть глаза заставил гортанный вздох. Черт. Малфой держал в кулаке полностью вставший, налившейся член. Венки вдоль ствола пульсировали, а капля смазки стекала по всей длине. Которая была внушительной. Гермиона не могла определиться чем залюбовалась больше, движениями его руки вдоль полового органа или его выражением лица в этот момент. Крепко зажмуренные глаза, приоткрытый рот, красный язычок так резко контрастируя с полупрозрачной кожей, ловко облизывал нижнюю губу, зубы цепляющие внутреннюю сторону щеки с такой силой, что казалось сейчас прольется кровь. Стало невыносимо жарко, ей впервые захотелось дотянуться до себя там, и она не сдержалась. Школьная юбка была рада сотрудничать с хозяйкой, без лишнего шума ее края заправились за пояс. Ладонь заскользила от шеи до груди, после к плоскому животу, который захотелось втянуть еще больше от тысячи мурашек пробежавших по нему, а после и к самому сокровенному центру. Белье было уже влажным, блять, оно никогда не было таким за столь короткий срок. Девушка видела красивых парней в обтягивающей квиддичной форме, видела практически полностью обнажённых актёров в маггловском кино, но происходящее прямо сейчас напротив и близко не шло в сравнение ни с чем вышеперечисленным. Внешности и фигуре Малфоя-младшего могли позавидовать сами греческие Боги, а эти прекрасные звуки, что он издаёт. «Ох, Мерлин, дай мне сил!». — Гребанная Грейнджер, — прорычал блондин и Гермиона замерла, она надеялась, что ей послышалось, но тут же он повторился, — Как я тебя, сука, ненавижу!!! Всегда храбрая, отважная представительница львинного факультета, та, что могла побороть самого Темного Лорда, пережила встречу с тролем, трехголовым псом, дементорами и сотней сумасшедших пожиратель, — теперь боялась даже сделать вдох. Вот только переведя быстрый взгляд на его лицо она поняла, что его глаза были все еще крепко сжаты, а голова даже не повёрнута в ее сторону. «СТОП, ЧТО?!». Аристократ, приверженец идеи о чистоте крови, самый отъядлый слизеринец и первый ненавистник грязнокровки Грейнджер, прямо сейчас фантазировал о ней, толкаясь стволом в собственный кулак. Он сжимает простынь другой, свободной пятерней, а затем с всхлипом бурно изливается. — Какого хуя ты творишь со мной, Гермиона? Это стало последней каплей, собственные соки устремились вниз по внутренней стороне бедра от такого идеального звучания ее имени на его устах. Впервые. Она тихо подкрадывается к постели, на которой уже в состоянии дремоты находился такой, резко жизненно необходимый человек, крайне желанный мужчина. Гермиона взбирается на колени с двух сторон от бёдер парня, сбрасывает мантию на пол рядом и наклоняется к влажным, чуть покусаным губам. Малфою все кажется нереальным. Он думает, что это последняя стадия пиздеца, ведь сначала он дрочит на ебанную Грейнджер, а теперь она целует его в собственном сне. А вообщем-то почему бы и нет? Раз подсознание так великодушно к нему, Драко не станет противиться и лишаться такой возможности хотя бы тут. Его язык стремительно и даже слегка грубо проникает в невинный нежный ротик. Руки тут же находят тонкую талию и проводят сначала вверх, пересчитывая каждое рёбрышко, а затем устремляются к ягодицами, так предусмотрительно лишённым лишней ткани от фирменной юбки. Но одежды по прежнему много. Он злится от данного факта и в два счета срывает рубашку, чем немного пугает Гермиону. Как только его прыткий язычок находит затвердевший сосок девушка забывает обо всем. Теперь она статично двигает бёдрами вперёд-назад, потираясь о снова разгоряченную плоть. Но Драко не намерен торопиться, это его фантазия, его сон и он собирается воплотить всё. Одним резким движением он оказывается сверху, ее колени прижимаются к подкачанному торсу сероглазого, а руки зафиксированы его собственными. Пальцы переплетаются, а таз нетерпеливо подаётся вверх. Ей так мало трения. Малфой планирует применить это в своих интересах. — Ты будешь слушаться меня, иначе не получишь ничего, — он толкнулся твёрдым, горячим членом ей между ног, как бы предупреждая чего она может лишиться своим неповиновением, этим самым вызывая мучительный писк, — ты будешь держать свои руки на быльце за твоей прекрасной кудрявой головой, а ноги разведешь так широко, как только сможешь. И всё это только для меня, ты поняла? Она несдержанно кивнула, чем вызвала ухмылку губ напротив. Такую добрую и порочную одновременно. Гермиона незамедлительно приступила к выполнению «команды», за что заслужила поощрающий взгляд, изучающий каждый изгиб, изъян, впуклость и шрам ее тела. Она успела забыть, что все еще являлась девственницей в свои почти 19, что никому и никогда не позволяла показывать себе и так нагло осматривать. Но прямо здесь и с ним все казалось правильным. Даже больше, чем просто «правильным». — Ммм, молодец. Мне нравится, когда ты послушная. Не то, что во время зелий, — он опустил руки на щиколотки и мучительно медленно стал исследовать прекрасные ноги поднимаясь выше, — Помнишь наше совместное задание, а? Тогда я тридцать минут не мог доказать тебе, что порошок из динозаврьей скорлупы нужно добавлять после настойки золотого папоротника. Тогда ты была такой непослушной, мне так хотелось тебя отшлепать. Из груди гриффиндорки вырвался стон, в ответ она получила гортанный смешок, но он не планировал останавливаться: — Я представлял, как перегну тебя через весь стол, прямо между котлами, задеру твою кошмарно длинную юбку и выбью всю дурь из твоей упрямой бошки. Ну или не бошки. — Снова этот смех, и пара глаз пристально наблюдает за любыми изменениями в лице Грейнджер, и он однозначно находил там то, что хотел увидеть. — Но знаешь, что самое главное? Пауза многозначительно давал понять, что он требует ответа, только девушка не могла произнести и слова, во рту слишком пересохло, поэтому все на что она была способна — покачать головой. — Я бы вырвал глаза любому, кто посмел бы обернуться на это зрелище. Потому что ты — моя. Только моя. Эта фраза стала спусковым крючком, девушка ослушалась, в секунду отодрав руки от перегородки за головой и притянув к губам грязный рот Малфоя. Это были неистовые поцелуи, будто странник, заблудший в пустыне, наконец наткнулся на воду. Они вылизывали поочерёдно каждую губу, линию зубов, неба, переплетались языками и то ли стонали, то ли всхлипывали в глубины душ друг друга. В каждом тяжёлом выдохе слов было больше, чем в конспекте Грейнджер по трансфигурации. С пошлым, влажным причмокиванием он оторвался от чресел однокурсницы и расплылся в очаровательной улыбке. — Хм, ослушалась меня, но на первый раз я прощаю. Ты держалась долго, я удивлён. Но впредь тебе стоит держать себя в руках, ты ведь не хочешь быть наказаной? О да, она хотела. Еще как. Но Малфою пока рано об этом знать, можно поиграть и по его правилам. Пусть он думает, что она подчинилась. — Ты вся истекаешь, для меня. Черт, Грейнджер, как же я хочу тебя. Каждый гребанный день. В библиотеке, на занятиях, посреди всего Большого зала, за первым появившимся на глаза гобеленом. Я бы отымел тебя в каждом уголке этого захудалого замка, но ты не такая. Тебе нужен комфорт и уверенность, большая мягкая кровать и десятки уединяющих заклинаний. Я ведь прав, да, Гермиона? — кивнула — Скажи, давай скажи это вслух. — Да. — Скажи полностью! — Да, ты прав, Драко… Его глаза потемнели еще на несколько оттенков, больше не оставалось намека на когда-то светло-серые вкрапления. Похоть, вожделение, искренняя, а не животная страсть. — Хорошая гриффиндорская девочка, да? Круглая отличница, но такая мокрая подо мной, — промычал и мягко прикоснулся губами к колену, выше к бедру, добрался до выступающей тазовой косточке и направился к лобку, — Гладкая, сладкая, нежная. Моя. Еще один, уже более громкий и тонкий стон срывается с ее губ, когда его язык проводит по половым губам, чуть задевая собрание нервов. — Ты в тысячи раз лучше, чем я мог себе представить. Такая бархатная, чувственная, чистая. Скажи, что никто никогда не касался тебя так, как я. Соври мне. — Нет. — Прохныкала она, и тут же лишилась таких нужных прикосновений и обжигающего дыхания в районе пупка. Пара мгновенно просветлевших глаз встретилась прямиком с ее. — Нет, — повторила она, — Я не хочу тебе врать, ты правда первый кто. — она сглотнула и попыталась закончить свою фразу. А он решил, что это пожалуй будет теперь самым любимым его сном. Язык продолжил свои манипуляции, сцеловывая, вылизывая соки до последней капли, слегка погружаясь самим кончиком внутрь и так же быстро возвращаясь к стимуляции клитора. Одна рука обхватывала бедро, и нежно поглаживала круговыми движениями, иногда выводя только ему известные надписи или рисунки, пару раз ей даже показалось, что она узнала какую-то руну. Вторая лежала на полушарии груди, так же невесомо, но властно. — Боже, пожалуйста! — взвыла, когда Драко попал в нужную точку. Спустя минуту крик вырвался и первый в жизни оргазм обрушился на Грейнджер. — Прекрасная, такая чувствительная. Он продолжал мурлыкать утыкаясь носом куда-то в складку колена. Улыбка не хотела с ходить с лица, пока он чувствовал дрожь исходящую от тела его вейлы. — Готова к продолжению? — Это я хотела у тебя спросить. Такой ответ удивил слизеринца, воспользовавшись его замешательством Грейнджер уже оказалась сверху, плотно прижимая всем своим весом его бедра к кровати. Ладошки покоились на бледной, проработанной груди, а лицо осветила коварная улыбка. Ее задумка удалась. — Ррр, Ведьма! — Тон кардинально разнился с выжидающими огнями в глазах. Настал черед расплаты. Доверившись внутренним ощущениям и инстинктам, подавив скромность и стеснение, — она уселась поверх болезненно возбуждённого органа и размеренно покачивалась. Собственный оргазм еще не успел полностью отпустить, поэтому данные прикосновения доставляло удовольствие обоим в равной степени. Закинув голову назад, Грейнджер стала интенсивнее тереться, незамечая как впивается коготками то в плечи, то в грудь парня под собой. Стоны Драко разбавились шипением: — Осторожнее, львенок! Это был такой неуместно сладкий комментарий в данной ситуации, что девушка не смогла сдержать смех, подобный расклад не устраивал Малфоя и он быстро нашел способ ее заткнуть. Мягко, но напористо Драко схватил гриффиндорку за затылок и привлёк в глубокий поцелуй. Еще несколько мгновений и слизеринец больше не мог держаться. Теперь они оба на боку, лицом к лицу, левая рука зарыта в кудряшках, а правая раскрывает ее бедра. Взглядом он просит направить его в себя, но понимает, что она не шутила. — Моя. — Внутренний триумф растекается по венам быстрее крови, его девочка. Только его. — Не бойся. — Никогда. И он оказывается внутри, подавляя болезненный писк невесомым поцелуем, давая возможность привыкнуть, почувствовать и принять собственное решение. И она принимает, делая поцелуи настойчивее, а толчки глубже. — Твоя, — шепчет одними губами ему в рот, пропуская через глотку в лёгкие, перекачивая к сердцу, а после и к самой душе.

***

Он просыпается от щекотки в носу, «Дурацкие перьевые подушки». Пытается убрать подальше от лица нарушителя сна, на что получает возмущённое мычание. Резко открывает глаза и обнаруживает голову Грейнджер на своем плече, ногу на бедре, руку на животе. Не сон.

***

Они одеты и приведены в порядок, смотреть друг на друга в открытую не неловко, но непривычно. Гермиона направляется к выходу из комнаты первой. Уже собирается нажать на ручку двери, но поворачивает голову на него, — Ты был не прав, Драко.– Он не понимает о чем идет речь, но ведьма продолжает, — И я планирую спорить с тобой на зельях как можно чаще, если ты понимаешь о чем я. Дверь захлопывается за ее спиной, а Малфой, все еще удивлённый и восхищённый, расплывается в той самой ухмылке.