Шоколад с орехами

Когда Томас посмотрел на часы и обнаружил, что стрелки уже доходят до трёх ночи, он совсем не удивился внезапному желанию сходить в ближайший магазин за шоколадом. Все, наверное, знают эти спонтанные желания, которые возникают в секунду, и вот ты уже натягиваешь любимые джинсы. И любимые они только потому, что висят не в шкафу, до которого три шага, а на спинке стула, и чтобы их взять, нужно просто протянуть руку. На его двадцатом этаже темно, когда выглядываешь из окна, но стоит выйти из подъезда, который неплохо бы хотя бы проветрить, раз мыть никто не хочет, как тут же погружаешься в мир ярких пятен, именуемых неоновыми вывесками. Плюс жизни не в центре — всегда рядом есть круглосуточный магазинчик, в котором тебя знает буквально каждый продавец, мило здороваясь, или посылая презрительные взгляды. Это уже от человека зависит. На самом деле Эдисон никогда себя любителем шоколада не считал, но реклама стула из какого-то мебельного магазина заставила брюнета покинуть свою обитель в поисках сладкого. Если вы не понимаете, как связан стул и шоколад, то Томас тоже особо не понимает, в тот момент его мозг чётко проследил цепочку от мебели из орешника до шоколада. Томас, в который раз, убеждается, что ночью нужно спать. Колокольчик на двери магазина приветственно звучит, заглушая вздох разочарования Томаса, когда он видит парня за кассой. — Привет, Галли, — брюнет делает взмах рукой и получает максимально незаинтересованный взгляд в свою сторону. — Отвали, Эдисон. Обслуживание в эту ночь на высшем уровне. С Галли у них как-то не срослось ещё с первой встречи, когда Томас, по собственной неуклюжести, снёс пирамиду, выстроенную из упаковок диетических хлебцев. Кто же знал, что Галли убил на эту конструкцию, кривоватую, между нами говоря, целый час своего времени. Эдисон, конечно, извинился и даже купил две упаковки этих несчастных хлебцев, чтобы хоть немного задобрить Галли. Ничего, ожидаемо, не вышло. Упаковки с этой ошибкой человечества, по мнению Томаса, до сих пор валяются где-то в его ящиках. Хотел как-то скормить птицам, но те просто есть не стали, презрительно хохлясь. С тех пор Галли и Томас общаются исключительно по принципу «привет-отвали-пока-пошёл ты». Эдисона устраивает, а Галли… Да без разницы, если честно. Полка с шоколадом находится напротив кассы, так что Томас становится спиной к своему дорогому строителю пирамид, то и дело чувствуя, как его пилят. Брюнет думает, что, если бы у Галли была возможность его убить, рыжий бы тут же ей воспользовался, да ещё и доплатил бы тому, кто её предоставил. Мда. Томас никогда не считал себя философом, это правда, но вот именно сейчас, когда нужно было решить Сникерс или Альпен гольд, он действительно задумался чуть-ли не о вопросах мироздания. Вопрос так поглотил его, а возможно не вопрос, а отсутствие сна с три ночи, что Эдисон даже не заметил, что колокольчик над дверью звякнул ещё раз. Где-то в уголке подсознания была мысль о том, что сам Томас никогда не смог бы работать в магазине, где есть такая вот музыка ветра, это ведь раздражает невозможно. Может, именно поэтому Галли такой психованный? Надо просто избавить парня от мучений и выкинуть чёртов колокольчик. Отличный план, Томас. Всё должно пройти, как по маслу. Осталось только снять исчадие ада, при этом не показавшись полностью выжившим из ума. Или может его посадят, тут два варианта. Но в любом случае настроение Галли поднимется. А зачем Томас вообще хочет поднять его настроение…? Немного тряхнув головой, Эдисон услышал только резкое: — Или я его прирежу! Даже не успев среагировать, так и держа в руках сникерс и альпен гольд, Томас оказался прижат к чьей-то тяжело вздымающейся груди, а к его горлу подставили что-то тонкое и холодное. Сказать, что Эдисон был в шоке — ничего не сказать. Если выживет, будет рассказывать своим детям о том, что нельзя выходить ночью из дома за шоколадом. Примета плохая. Галли выглядит даже недовольнее, чем обычно и Томас думает о том, что этот парень за спиной сделал невозможное — переплюнул самого Эдисона в списке тех, кого Галли готов отдать на растерзание Тираннозавра. Даже если этот Тираннозавр просто скелет в городском музее. — Чего ты хочешь? — рыжий говорит тихо, почти шипит и поглядывает из-за нахмуренных бровей то на грабителя, то на самого Томаса. — Десять долларов, — парень говорит быстро, чуть сильнее прижимаясь к Эдисону. С одной стороны, вау, Томас, в кои-то веки к тебе прижимается парень, радуйся, а с другой стороны, боже, Томас, к тебе прижимается парень, который держит у твоего горла нож, прекрати искать в этом плюсы, невыспавшийся ты извращенец. — И вишнёвую жвачку. — Ты что, совсем дурак? — Галли ошарашенно смотрит на грабителя. — Ты меня не услышал? — Томас не совсем понимает, что происходит, да и лезвие у кадыка вкупе с бешено стучащим сердцем, удары которого брюнет чувствует даже через одежду обоих, совсем ничего не проясняют. Классно сходил в магазин, ничего не скажешь. Пока Галли ищет в своих окопах вишнёвую жвачку и отсчитывает десятку, по доллару, конечно, Томас чувствует, как грабитель чуть наклоняется, чтобы рассмотреть его лицо. — А ты миленький, — чуть хриплый британский акцент почти очаровывает. — Ага, ты тоже, — Эдисон хмыкает, едва разглядев глаза этого злостного нарушителя покоя через солнечные очки. Кто вообще на ограбление надевает солнечные очки, что за глупости? — Нож уберёшь? — Не думаю, извини, — британец сожалеюще улыбается, на что Томас лишь пожимает плечами и спокойно продолжает стоять, дожидаясь, пока Галли, с его великими математическими способностями, отчитает грёбанные десять долларов. — Вот, — Галли с остервенением кладёт на стойку перед кассой десятку и пачку жвачки, с презрением смотря на обоих парней. Томас начинает подозревать, что колокольчик на двери никакой роли в раздражительности Галли не играет, этот рыжий просто априори ненавидит всё и вся. — Забирай и проваливай. Блондин за спиной Томаса чуть мешкается, но потом ровным голосом говорит: — Дорогой, не окажешь услугу, и не обеспечишь ли мне безопасный отход? Томас был так шокирован наглостью этого британца, что даже начал им восхищаться. — Ага, — брюнет уже было сделал шаг к кассе, чтобы забрать «награбленное» блондином, но секунду подумав, развернулся к нему лицом, протягивая шоколад, что всё это время держал в руках. — Подержи. — Томас, я клянусь, если ты… — Галли опять начал шипеть. Ну что такое, нормально же общались, а он снова начал ненавидеть Томаса. Ограбление не пошло этому парню на пользу, явно нужно будет повторить. — О, так тебя Томас зовут, — вот этот британец говорит приятно. Эдисон не видит его лица, пока осторожно сгребает несколько купюр и горсть мелочи в ладонь, не забыв жвачку, конечно, но почему-то уверен, что этот блондин улыбается. — Я буду звать тебя Томми. Не против? — Не против, — Эдисон оборачивается с широкой улыбкой, опять чувствуя затылком, как Галли пытается его убить одним только взглядом. — Пока, Галли. — Да пошёл ты, — и чуть подумав добавляет. — Пошли вы оба. А колокольчик Томас всё же оставляет на месте.

***

— Я шоколад из-за тебя украл, — Томас сидит на влажной от утренней росы траве и скептически осматривает упаковку сникерса. Его мозг всё ещё отказывается как-либо комментировать происходящее. Вроде жил себе спокойно, а потом вдруг стал заложником в три часа ночи. И всё бы ничего, так ведь грабитель-то раза четыре извинился ещё до того, как они отошли от магазина на сто метров. А сейчас в жизни Томаса видимо происходит пик абсурда, потому что они с этим британцем каким-то образом оказались в местном парке, спокойно разговаривая. Эдисону почему-то даже в голову не пришло пойти в полицию и написать заявление, хотя этот парень буквально приставил нож к его горлу. Британец смущённо опускает голову, вновь повторяя извинение. — Ты как до ограбления-то додумался вообще? Фантик с приятным звуком рвётся, и Эдисон вдыхает аромат карамели и орехов. — С друзьями поспорил, — Томас давится орехом, а блондин простодушно пожимает плечами, но щёки у него всё равно покрывает лёгкий румянец. — Мне правда стыдно, и прости за… — он проводит пальцем по горлу. — Ты поспорил с друзьями, но взял с собой нож? — Томас смеётся. Кажется, кому-то нужно сходить к психиатру, потому что такая ситуация в жизни любого человека должна привести к травме, а Томас только улыбается, разглядывая смущённого донельзя парня. — Ты мне определённо нравишься. — Томас думает, что сошёл с ума. — Как тебя зовут? — Ньют, — британец улыбается, наконец-то снимая очки. В огромных кофейных глазах отражается улыбка Эдисона и рассветные лучи. — Надеюсь, что ты любишь шоколад с орехами. И Эдисон протягивает ему плитку альпен гольда, подписывая себе приговор.

***

— Томми, у нас остался…? — Ньют выдвигает ящики в поисках батончика, как вдруг тёплые руки нежно обхватывают его со спины, прижимая к себе. Британец чуть улыбается и выпрямляет спину, откидывая голову на плечо своего парня. Глаза сами закрываются, а на лице появляется блаженная улыбка, когда чужие губы оставляют на бледной шее лёгкий поцелуй. — Что потерял? — Томас вдыхает запах мёда, исходящий от светлых волос и сцепляет руки на животе Исаака замком. — Да вот, — Ньют слегка пожимает плечами, накрывая пальцы Томаса своими. — что-нибудь сладкое захотелось. И Томас улыбается так широко, как только может. На часах три утра, они идут в магазин за шоколадом. И колокольчик звучит так чертовски приятно.