Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История вторая. Неоконченная помолвка.

Яков вошёл в бильярдную. Анна следовала за ним. Она видела, что Штольман напряжен до крайности: он не выносил, когда люди, которые от него зависят, оказывались в опасности. В такие моменты его способность мыслить обострялась до предела, он становился таким сфокусированным на деталях, что Ане порой казалось, что это он у них в семье способен видеть будущее. Иногда, когда ситуация становилась критической, он черпал внутренние ресурсы, не жалея себя, желая только одного — найти, сберечь, спасти. Он мог не спать, не есть, не останавливаться ни на минуту, не замечая собственных нужд, иногда просто падая от усталости или нервного истощения. В прошлом году Поль Мартен попросил Штольмана помочь в деле о похищении и убийстве девочек. Их забирали из домов ночью, а несколько дней спустя их тела находили у реки. Девочки были примерно возраста Сони. Яков, проводя аналогии, буквально загнал бы себя, не будь у него Ани. Именно она заставляла его поспать хоть два часа в день, прижимая к себе и никуда не отпуская, снимая внутренний надрыв и перетягивая на себя часть его переживаний. Анна в прямом смысле этого слова впихивала в него тост с утра - единственное, что он мог есть в те дни. Яков уходил на рассвете и возвращался после полуночи, едва держащийся на ногах, но продолжающий идти вперёд. Прожил он в таком ритме три недели, страшно похудев и замкнувшись в себе, но всё же поймав психически нездорового трубочиста, который проникал в дома через каминную трубу. За это время были убиты ещё две девочки. Яков понимал, что это не его вина, но не мог заставить себя абстрагироваться. Он ещё долго отходил от этого дела, обнимая Сонечку, чувствуя хрупкие косточки её позвоночника под своей ладонью, слыша слова любви, которые его дочь шептала ему на ушко, и думая о тех родителях, которые больше никогда не смогут этого ощутить. Вот и сейчас Аня видела эту наивысшую степень напряжения, обострившую все инстинкты и внутренние ресурсы её мужа. Штольман встал посредине комнаты, прикрыв глаза и восстанавливая картину по словам тех, кто давал сегодня показания. Итак, Аня и горничная видят Иоланду, которая собирается с духом перед тем, как войти сюда, после этого девушку никто не встречал. Лакей говорил, что господин Лоран стоял перед бильярдной, больной и встревоженный. Вывод: он видел или слышал что-то здесь, после чего что — пошёл внутрь? Он был под двойной дозой глико-героина. То, что он увидел в комнате, могло представиться ему совершенно не в том свете, в каком было на самом деле. А если наркотический дурман толкнул его на жестокость? Алкоголь и подобного рода вещества выпускают из души человека то, что в ней скрыто. Некоторые становятся самыми благодушными людьми на свете, балагурят и шутят. Кто-то плачет, впадая в тоску. А кто-то буянит и пускает в ход кулаки. Возможно, именно это произошло с Тьерри и Иоландой. Но это не объясняет их исчезновение. Думай, Штольман, думай! За твою глупость люди заплатят жизнью. Яков зашёл в комнату и стал осматривать всё вокруг, жаждя отыскать хотя бы какой-то знак. Анна, которая исследовала пол около окон, вдруг наклонилась и, подняв что-то, позвала мужа. В руке она держала небольшую жемчужину на золотом крючке. Часть украшения! Штольман мог с лёгкостью сказать, кому оно принадлежало. Это была нижняя подвеска с серьги невесты. Вчера Яков очень хорошо её рассмотрел, потому как Обен Маланфан прожужжал им все уши о том, что он купил их для дочери в честь помолвки, и стоят они баснословных денег. Значит, вчера вечером она явно была здесь, но умолчала об этом, когда описывала свои действия. Штольман чувствовал, что чаше его терпения не хватает лишь капли, чтобы выплеснуться на пол. Сейчас он закончит тут и отправится вновь допрашивать мадемуазель Маланфан, на этот раз как явную подозреваемую, а не как несчастную невесту. И ей крайне, крайне не понравится, как будут складываться дела в подобной беседе. Аня с тревогой поглядывала на мужа и его сжатые челюсти, явно понимая, что он собирается предпринять. Штольман прошёл вперёд и склонился над торшером, с которого, как сказали горничные, они сняли кусок оторванной ткани. Торшер был тяжёл и вделан в мраморный столик. Именно поэтому он не упал, когда девушка зацепилась платьем. Отчего же она задела его и даже не вернулась, чтобы забрать обрывок шёлка? Яков внимательно осмотрел пол около торшера. Так, так. Под диваном ковёр слегка морщинит, как если бы кто-то, падая, споткнулся о него ногой. Любопытно. Штольман встал на колени и практически лёг на пол. Чуть поодаль, на изогнутой ножке журнального столика темнело красноватое пятнышко. Кровь! Вот, значит, как было дело. Иоланда, либо споткнувшись о ковёр, либо смяв его в падении, рухнула на пол. Судя по расстоянию от ковра до столика, она получила рану головы. Вот и ответ на то, что с ней произошло! Но ничего из этого не даёт понимания, где сейчас девушка и жених Кристель, и как они там вообще оказались! Крайне недовольный собой, Штольман встал. Скрипнула дверь. Зашла Люсиль, бледная и с искусанными губами. — Не могу лежать, извините! Одолевают разные мысли, хочется принять успокоительное, но вы сказали, что нельзя. Вот и брожу по дому. Штольман вдруг пожалел несчастное создание, которое, по его разумению, не обладало достаточно стойким характером, чтобы преодолеть зависимость. Бедняжка! Яков, внезапно вспомнив о том, что говорили горничные, спросил у девушки: — Скажите, отчего ваши сёстры ссорились в последние три недели? Люсиль покраснела так, что даже кончики её ушей запылали маковым цветом. — Иоланда говорила, что Кристель взяла из сейфа мамины украшения. Отец об этом не знал. Я не верю в это, ведь эти украшения не только её, но и наши с Ио! Не могла же она забрать всё себе. А Иоланда сказала, что она знает, куда их переложила Кристель! Вот они и ссорились каждый день из-за этого. Ио сказала в итоге, что Кристель должна всё вернуть на место, а то она скажет отцу. Штольман, посмотрев на балкон и торшер, сопоставив то, что услышал от Люсиль, наконец догадался, где искать пропавших! Ему срочно требовался Обен Маланфан.