Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История вторая. Неоконченная помолвка.

Штольман облокотился о стол. Перед ним сидели господин Маланфан и две его дочери. Аня устало опустилась в кресло рядом с мужем. Она и спешно приехавший доктор Мюли два часа боролись за жизнь несчастных Иоланды и Тьерри. Рана на голове девушки оказалась крайне серьёзной. Падая, она стукнулась виском о ножку столика. К счастью, кость оказалась не проломленной, но ушиб был тяжёлым. Он вкупе с нехваткой воздуха стал причиной того, что девушка приходила в себя буквально на несколько минут, после чего вновь теряла сознание. Господин Лоран пребывал в гораздо худшем состоянии. Двойная доза глико-героина оказалась почти фатальной для мужчины. Однако он обладал превосходными физическими данными, и молодой организм попытался избавиться от яда. Его несколько раз стошнило, после чего он впал в беспамятство. Сейчас состояние Тьерри описывали как сносное. Ему потребуется несколько недель, чтобы вывести остатки вещества и прийти в себя. Но прогнозы были самые оптимистические. Аня очень устала. Она буквально не могла поднять руку, чтобы поправить свою растрепавшуюся чёлку, которая лезла ей в глаза. Всё-таки промывать желудок крепкому почти двухметровому мужчине, а потом каждые пятнадцать минут делать ему нужный укол отнимает много сил. На лоб ей опустилась тёплая ладонь Штольмана, нежно провела по нему и заправила топорщащиеся волосы за ухо. Женщина на секунду незаметно прижалась к руке мужа и благодарно улыбнулась ему, глядя снизу вверх. — Я всё-таки не понимаю ничего! Господин Штольман, вы объясните нам, что же произошло? — подал голос господин Маланфан. Он тоже был выжат как лимон и пока никак не мог сообразить, как же ему жить дальше. Он, разумеется, соберется с духом, но это будет ещё не скоро. Штольман кивнул. — Я полагаю, что могу восстановить картину событий, но подтвердить мои догадки смогут лишь мадемуазель Маланфан и господин Лоран после того, как очнутся. Мадемуазель Кристель, перед тем как начать, я прошу вас, ответьте на мой вопрос: на балконе вы говорили с женихом вовсе не о дате свадьбы, а о его явном интересе к вашей сестре? В который раз за сегодняшний день девушка покраснела. — Да. Вы можете себе представить, ему понравилась Иоланда! Она же толстая и страшная! В её платье поместятся две меня! Как её можно полюбить? Да я её прибить была готова, так ему и сказала! Либо её, либо его! Яков вновь кивнул. Он предполагал именно такое развитие событий. — Ну что же, теперь всё ясно! Позвольте мне рассказать вам, как именно всё произошло вчера вечером. Итак, мадемуазель Кристель узнаёт о симпатии, которую её жених испытывает к её сестре, и приходит в ярость. Она видит, что мадемуазель Иоланда не отвечает ему взаимностью, и решает разобраться с проблемой кардинально: поговорить с Тьерри, предварительно напоив его шампанским с успокоительным мадемуазель Люсиль. Ей невдомёк, что в бутылке уже находится доза лекарства, заботливо добавленная её отцом. Они ссорятся, и мадемуазель Кристель угрожает убить кого-то из двоих. После этого начинаются танцы. Лекарство активно действует, именно поэтому координация господина Лорана нарушена. Ему уже плохо, голова кружится, его подташнивает и окружающая его действительность искажается. Но и мадемуазель Кристель нехорошо, ведь сама того не зная, она тоже получила порцию героина, выпив шампанское. Жених отводит невесту в коридор, приносит ей воды. К этому моменту соображает он совсем плохо. Улучив момент, мадемуазель Кристель идёт в бильярдную, ведь именно там ей назначила встречу сестра. Она дала ей последний шанс вернуть драгоценности их матери. Ведь именно в старом хранилище вы их прятали, не так ли, мадемуазель Маланфан? Девушка кивнула, не в силах оторвать взгляд от этого человека, который совершенно точно описывал события вчерашнего дня. Она, конечно, слышала о его способностях, но никогда раньше не придавала этому значения. Они казались ей преувеличением. Теперь же она понимала, что и в этом ошибалась. Яков продолжал: — Мадемуазель Кристель вынуждена была открыть хранилище и вернуть украшения в отцовский сейф. Однако, взяв драгоценности, она вспоминает о женихе и его отношении к мадемуазель Иоланде. Между сёстрами вспыхивает ссора, мадемуазель Кристель в пылу ярости толкает сестру, та падает и расшибает голову о ножку столика. Девушка впадает в панику и убегает через балкон, где и теряет часть своей серьги. Всё это видит господин Лоран. Его разум уже не различает правду и наркотические видения. На его восприятие также налагаются слова его невесты о том, что она готова на убийство. Думая о том, что нужно спасти девушку, которая ему нравится, от гибели, мужчина затаскивает её в открытую дверь хранилища и закрывает её за собой. Он не знает о том, что механизм сломан. Его ведёт инстинкт самосохранения. Таким образом, господин Лоран и мадемуазель Маланфан оказались запертыми в герметичном помещении, из которого самостоятельно выбраться они бы не смогли. Дальнейшее вы знаете. Никто не мог вымолвить ни слова. Во-первых, все ещё отходили от мыслей, что могло бы быть, не пригласи они Штольманов для поиска пропавших. Во-вторых, вскрылось столько неприятных подробностей внутри семьи, что сообразить, что делать дальше было очень тяжело. Господин Маланфан знал, что Яков и Анна не будут распространяться о том, что здесь произошло, не такие они люди, но ему было очень горько и стыдно показывать этим крайне достойным людям такую оборотную сторону своей жизни. Штольман, видя, как неловко хозяину дома, искренне пожал ему руку и, поддерживая Аню, которая едва держалась на ногах, попрощался с Маланфанами. В экипаже Анна тут же привалилась к плечу мужа и немедленно уснула. А Яков обнимал жену и думал о том, что никогда не привыкнет к тому, что он встречает на своей работе. Когда посвежевшая Аня и взбодрившийся Штольман открыли дверь дома, навстречу им выскочил Алекс, с разбегу обнял маму и, ткнувшись лбом в бедро отца, повис на его руке. Из гостиной степенно вышла Сонечка и сказала, что очень рада видеть родителей. Гастон и Марта выглянули из библиотеки. Они почти закончили составлять каталог и по причине усердия были залиты чернилами по локоть. — Мы подбодрили Мистигриса! — сказала Соня. — Он теперь не такой грустный. — Правда? — спросил Яков. — Да, — ответил Алекс и показал кровавую полосу, тянущуюся через всё предплечье. Штольман поднял бровь. — И мы хотим пойти в цирк, как вы и обещали! — продолжала невозмутимая Сонечка. — Я хочу увидеть шпагоглотателя. Я думаю, что я тоже смогу однажды так сделать. Гастон мне читал про них, это вовсе не так страшно! Яков укоризненно посмотрел на юношу, тот пожал плечами — кто же знал! — А я хочу посмотреть на факиров, которые плюются огнём, — продолжил Алекс, всё ещё вися на руке отца и пыхтя от напряжения. — Они так великолепно поджигают кольцо для животных! Час от часу не легче! Ну что за дети? Один — пироман, другая — будущая глотательница шпаг! Гастон изъявил желание посмотреть на метателей ножей, а Марта сказала, что ей нравятся акробатки. Дети, продолжая говорить, увлекли Анну и Якова в гостиную. Они пили чай, играли в шахматы и лото. Сонечка залезла к отцу на колени и говорила ему на ухо, что весь день сегодня она по нему скучала, поэтому до самого вечера она будет сидеть подле него. У мамы она уже посидела, теперь Алекс с ней рассматривает старые гравюры, а они с Яковом поговорят о том, как мама ездила на велосипеде, и как они с ней встретились. Штольман был не против. Он был так счастлив, что сам себе не верил. Он обнимал Сонечку, улыбался своему сыну, который сидел рядом с ним и не мог замереть ни на секундочку, поминутно вскакивая, чтобы указать Ане на что-то любопытное в книге, и попадая острым локтем отцу в бок. Гастон и Марта играли в бильбоке напротив, то и дело смеясь. В его доме царили любовь и радость. Ложь, притворство и злоязычие были не свойственны его детям. Каждого в этой семье уважали, ценили и поддерживали. И Штольман в очередной раз подумал, что нет ничего лучше, чем возвращаться домой!