Ну и какие мы к черту приятели?

Закатное солнце мягко поцеловало парня, когда тот вышел из подъезда. Ему было не до прекрасной летней погоды, всё что было вокруг него — обыденность. В его жизни мало что складывалось: родители развелись и не хотят знать друг друга, любимая девушка уже какой раз не отвечает взаимностью, зарплата маленькая, а работа тяжелая и вообще можно ещё долго перечислять, ведь жизнь не сахар и даже не сахарная водичка. Каждый день прокручивался по одинаковому сценарию. Он приходил с работы, шел в душ, кушал и выходил гулять. Каледин понимал, что лето единственное время, когда он чувствовал себя не так паршиво и всё только благодаря друзьям. Каждый вечер в компании это повод вздохнуть полной грудью и расслабиться. Ребята увидели его издалека. — Здравствуйте, Александр. Вы сегодня, как обычно, устали? — спросила самая старшая девушка из компании, сидя в объятиях своего парня. Она училась в Москве и приезжала только на каникулы, но несмотря на принадлежность к столице, она была такой же, как и все в её компании: проблемы с родителями, вечная нехватка денег и вера в лучшую жизнь. Её кудрявые рыжие волосы идеально сочетались с ярко-карьими глазами. Лера улыбнулась другу, когда он приобнял её в знак приветствия. Он поздоровался с остальными и попутно ответил: — Заебался. Где твоя подружка? — Вон там, — Лера кивнула на лавочку, которая находилась на противоположной стороне детской площадки. Девушка, которую он искал, лежала в одиночестве на лавочке, подложив себе под голову рюкзак. Никогда не знаешь, когда тебя в очередной раз могут прогнать из дома или попытаться убить, поэтому приходится самое необходимое таскать с собой. Соня слушала музыку с закрытыми глазами, как всегда подальше ото всех. Не то чтобы она пыталась выделиться званием «одинокий и ненужный», просто вечером вся компания расходится по парочкам, а девушка как обычно не вписывается в эту любовную атмосферу. Какой-то уродец вынул её наушник. Какого черта? — Хватит спать, двигайся, — парень заставил её сесть, — моя очередь. Он лёг к той на колени и закрыл глаза. — Тебе не кажется, что ты в последнее время наглеешь? — Не-а. Соня запустила руку ему в волосы и стала массировать кожу головы. Она нежно гладила его, как маленького мальчика, которому срочно требовалась хоть капелька любви. Наверное, это приятно, на несколько моментов почувствовать себя хоть кому-то нужным. Девушка поймала себя на мысли, что хочет поцеловать его, но дружба куда важнее каких-то желаний. Он выдохнул и расслабился. Почему-то именно здесь, на этой полуразваленной детской площадке, лежа на коленках у человека, который когда-то давно испытывал к нему невзаимную симпатию, Каледин понял одну важную вещь: дом это там, где тебя ждут и принимают в любом состоянии. Это не место, а люди. Соня Романова была частью его дома, но видимо он этого никогда не замечал, потому что просто привык к такому отношению с её стороны к себе. — Ты такая мягкая и удобная. — Как приятно почувствовать себя толстухой. — Я не так сказал. Она закатила глаза. Кажется, она выучила его лицо наизусть. Девушка провела пальцем по носу с небольшой горбинкой. К удивлению, у него была очень мягкая и приятная кожа без выпуклых родинок, прыщей и рубцов. Она была идеальной, если бы не шрам возле губы, который Саша получил лет в 12 во время драки. Она помассировала брови. У него были густые брови, но черт, всегда идеально лежащие. Как это работает? — Настюха опять выложила букет от кого-то. Я устал — хочу любви, — пропел он последние слова. — Ты уже два года за ней бегаешь, пора бы привыкнуть, что никакая любовь вам с ней не светит. Она просто использует тебя, а ты ведешься, как дурак. — Соня гладила его по голове. — Да что ты вообще понимаешь в наших отношениях? — Он открыл глаза. Почему он раньше не замечал, что у Романовой такие красивые глаза? Чистые и серые, как грозовое небо. — Из твоих рассказов о «ваших отношениях» очень легко сделать несколько выводов. Ты сидишь с её ребенком от бывшего мужа, пока она тусуется с другими, прибегаешь на каждый звонок. Может, она и говорит, что ты классный и хороший, но на комплиментах далеко не уедешь. Рано или поздно она бросит тебя, хотя вы даже не вместе. Каледин резко принял положение сидя, чтобы высказать ей пару ласковых, но почему-то уставился на ее лицо. Раньше оно было не таким. Где щеки? Почему именно сейчас она такая? Нос себе сделала может? Его взгляд резко упал на её губы. Такие маленькие и покусанные. Соня заметила его взгляд на своем лице. — Ты нормальный? — девушка отвернулась и закуталась в толстовку, потому что она некрасивая и не нужно рассматривать её уродливое лицо. Тонкие губы, огромный лоб, разные по размеру глаза. Она никогда не плакала в компании (а дружат они уже больше 7 лет), но вот сейчас просто хотелось убежать и забиться в истерике. Она слишком долго слушала в школе какая она мерзкая и думала, что хоть здесь, в кругу друзей, подобное не услышит. — Дурочка. Он просто встал и ушёл к остальным. На душе стало ещё паршивее, как будто в неё залили несколько литров кислоты. Девушка прикусила указательный палец, чтобы не расплакаться на месте. Романова решила, что самый лучший вариант избавиться от пребывающей истерики это просто покачаться на качелях. Она села лицом к спинке качели и начала свою терапию. Ветер, создаваемый её движениями, успокаивал и настраивал на свою волну. Да, она не красотка. Да, никому не нужна. И что с того? Жизнь на этом не заканчивается, скоро должно произойти что-то хорошее за все её мучения. Соня выдохнула. Где-то рядом с собой она почувствовала запах сигарет, омерзительный запах, который на пару секунд заставлял задержать дыхание. Сразу отца напоминает и ту картинку, когда ей лет в пять прямо в лицо пускали дым за глупые вопросы о сигаретах и зачем люди курят. Кто-то резко остановил её в самой высокой точке, девушка чуть не выпала из качели. — Что тебе надо? Саш! — Спинку почешешь? — Отпусти меня сначала! Он опустил качели и встал напротив неё, пока та сидела в них. — Никогда не замечал, что у тебя такие серые глаза. — О да, крысиного цвета, — она усмехнулась, ведь знала, что сейчас должен последовать подкол. — Блять, нет. Мне нравятся, — он смотрел ей прямо в глаза. — Пошли. Девушка не сдвинулась с места, если быть точнее — она оцепенела. Это точно Каледин? Парень стал трясти это железное искусство сварщиков, но никакой реакции не последовало и Саша начал лезть к Соне с щекоткой. Она звонко засмеялась и вылезла. Как только девушка опустилась на землю, этому выскочке зачем-то понадобилось шлепнуть её по заднице. Ладно бы потихоньку, так нет — надо со всей силы. — Придурок! — Девушка побежала за ним, чтобы отомстить. Догнав этого наглеца, Соня отплатила ему той же монетой, а после начала щипать за ноги. Парень же в свою очередь начал щекотать ту. Они оба смеялись, как дети лет 13-ти. Да, они делали точно так же и в 13, и в 15. Ничего не изменилось, только проблем прибавилось. Чтобы как-то прекратить эту маленькую войну они оба держали друг друга за запястья. Это позволяло контролировать действия своего «противника», но, к сожалению, Романова хоть и казалась очень сильной, на деле же была слабачкой. Саша резко перекрутил руки той и оказался у неё за спиной, прижимая девушку к себе. Соня же была не пальцем деланная, она попыталась ударить парня головой в подбородок, но маленький рост просто не позволил ей это сделать. Тогда она больно наступила тому на ногу. — Ай! Ну, блять, Романова, ты сейчас охватишь. Каледин сделал пару шагов вперед и прижал девушку лицом к стене и перехватил их руки так, что теперь он мог одной рукой держать её за запястья, а другую свою руку оставить свободной. Такие «игры» были нормальной практикой в их компании, только раньше они были младше и это не выглядело так пошло, да и не вызывало никакой дикой эрекции. Сейчас же все было полностью наоборот. Парень засунул руку ей под майку, чтобы ущипнуть, как следует. К его удивлению, тело у Сони было как будто подкаченным. Он почувствовал широкий шрам на её ребре, который уходил вниз к бедру. –Отпусти меня. Он отпустил её руки и крепко сжал за талию, чтобы она никуда не убежала. — Откуда он у тебя? Мы в прошлом году ходили на речку, у тебя ничего подобного не было. — Как ты верно подметил, очень наблюдательный. Может всё-таки отпустишь меня? Соня положила свои руки на его и аккуратно попыталась их убрать. Ей было приятно ощущать его тепло, но она прекрасно знала, что это ни к чему не приведет и всё это бессмысленно. Он любит девушку, которая старше его на пять лет. Кроме этого, Романова была уверена, что Каледин в ней девушку то и не видит — просто подруга и не более. Сам Каледин был настроен узнать историю получения этого шрама, поэтому он резко потянул ту во двор дома на лавочку, которая была скрыта ото всех окон в кроне деревьев. Усадив девушку к себе на колени, он все так же крепко держал её. — Откуда он? — Ниоткуда. — Романова, не выебывайся. Не расскажешь ты — я у Леры всё узнаю. — Каледин, не выебывайся. Она ничего не знает и не узнает. — Ты маленькая идиотка, раз думаешь, что можешь постоянно убегать от ответов и ничего никому про себя не говорить. Чего нам стоило твое молчание этой зимой? Мы с Гришей искали тебя всю ночь 31 декабря. Что было, если бы мы тогда не догадались найти машину твоего отчима? Она сдалась, ведь ближе этой кучки ребят у неё на самом деле никого и не было. Соня выдохнула и попыталась встать, чтобы полностью показать шрам, парень же ещё сильнее прижал ту к себе. — Я просто шрам покажу, отпусти. И включи, наверное, фонарик. Она встала и задрала толстовку с майкой до груди. Шрам грубо перечеркивал её, как оказалось, хрупкое тело. Прошлым летом девушка была куда толще, сейчас же она сильно похудела. Кроме шрама были небольшие синячки, которые сияли на её теле, как новогодние фонарики вокруг уродливой и не до конца зажившей полосы. На талии было особенно видно, что эта рана достаточно глубокая. Она уходила дальше под джинсы и на самом деле заканчивалась только возле тазобедренной косточки. В глазах её друга был какой-то ужас и полное непонимание того, как это могло появиться на ней. Да, Соня хоть и была порой грубой, но дальше словесных перепалок у неё не заходило. Каледин провел рукой по шраму и прочувствовал всю шероховатость рвано-зажитой кожи. Девушка опустила одежду и села рядом, запрокинув голову на спинку лавочки. Она несколько секунд собиралась с мыслями, смотря на звездное небо сквозь листву. — Около месяца назад моя одноклассница позвала меня с ночевкой на дачу. Мы достаточно хорошо общались, поэтому я и подумать не могла, что в её компании со мной может произойти что-то плохое. Все было в полном порядке, обычная загородная тусовка. В какой-то момент я поняла, что меня вырубает, и я ушла в комнату, чтобы поспать. К сожалению, я проснулась не по своей воле и далеко не в кровати. Я проснулась от пощечин, — в память резко врезались ощущения жгучей боли на щеках от мужских рук парня Дьяковой Даши. Девушка закрыла глаза на пару секунд, чтобы успокоить нарастающую истерику внутри себя. Она сжала руки в замок и выдохнула. — Эти уроды вынесли меня в сарай и держали, пока моя «подружка» угрожала мне. В тот момент я узнала, что мой отчим уже несколько лет в серьезных терках с отцом этой девочки, и они через меня хотели ему пригрозить. Ха! Но не тут-то было! Я никому не сдалась, — девушка посмеялась, так по-детски и искренне, что Каледину стало не по себе. Соня провела рукой по шраму, как бы вспоминая снова ту боль и как всё случилось. — Она и её друзья, наверное, просто хотели припугнуть меня, но, знаешь, когда на тебя направляют топор, ты так или иначе начинаешь рыпаться. Ну, так получилось, что эта дура не удержала его и полоснула меня. Потом они испугались, как я понимаю, и свалили. Саш, они просто оставили меня в том сарае подыхать. Девушка посмотрела на своего друга и грустно улыбнулась. Он притянул её за плечи и приобнял. У него не было слов. Саша был вне себя от злости. Что было бы с ним, если бы её убили? Она находила нужные слова, чтобы поддержать его, обнимала его, когда слова были лишними — она всегда была рядом. В любой день недели, каждую минуту она была рядом. Соня Романова была человеком, который спасал его каждый раз, когда он нуждался в ней. Её смерть разбила бы его и уничтожила все самое светлое, что девушка взращивала все эти годы в нем. — Там столько крови было, мне вспоминать страшно. Я самую малость остановила кровотечение и залила всю рану водкой, которую оставил какой-то придурок, а потом пошла в дом и попыталась забинтовать все, чтобы свалить хоть куда-нибудь. Я остановилась в какой-то недостроенной даче на отшибе. Я видела, как эти уроды ехали обратно. Видимо, чтобы убрать мое тело, но я живучая, как оказалось. Каледин понял, что если бы её не стало, то случилась бы катастрофа. Это был бы второй Чернобыль, только у него внутри. — Я рад, что ты живучая, — он потянул девушку на себя и обнял, зарываясь лицом в её пушистые темные волосы. Каледин представил, как она лежит в гробу в белом свадебном платье, заваленная её нелюбимыми красными розами. Бледная кожа и навсегда застывшее умиротворенное лицо. Похороны Романовой это самый настоящий ад, кажется, даже Данте не смог описать такого ужаса. Парень притянул её к себе настолько сильно, что заставил этим сесть Соню к нему на колени. Он повернул её голову к себе и посмотрел ей в глаза, — Ты не заслуживаешь этого. Ты не одна, у тебя есть мы. Я урод, что не узнал об этом раньше, но впредь ты никогда не будешь молчать. Я лично прикончу каждого, если с тобой что-нибудь случится. Каледин прижал её к себе и девушка уткнулась ему в плечо. Он обнимал её за талию и чувствовал, как она дрожит. Девушка плакала, ибо никому из близких не рассказывала об этом и не хотела даже вспоминать. Соня просто хотела исчезнуть, ей было страшно и тошно от того, что в свои 18 она прошла через это. У всех девочек есть какая-то опора, а у неё никого не было. Она была одна. Её компания это сбор студентов из разных городов, которые приезжают только на каникулы, так что они никак не смогли бы ей помочь. Каледин и ещё парочка ребят живут в этом городе и уже работают здесь, но, к сожалению редко общаются. Саша Каледин был исключением, ибо нуждался в общении и не стеснялся этого, всегда получая от подруги то, что хотел — понимание и принятие его в любых проявлениях: от агрессивных криков до апатичного молчания в трубку. Соня выдохнула. Прямо сейчас она не одна, вроде как в безопасности и в случае чего её смогут хоть немного защитить. — Не говори об этом никому, — Романова отстранилась от Саши и вытерла слезы. — Хорошо. Почему ты не пошла в больницу, чтобы тебе зашили его? — Что бы я им сказала? Ой, ребят, та все хорошо, это меня шифером припечатало? Или, может, что я сама себя чем-нибудь? — Она усмехнулась от представленной картины. — А отчим что сказал? — Он приподнял бровь и недовольно посмотрел на девушку. — Сказал, что ему очень жаль и что он что-нибудь придумает. Он меня через день забрал из этой деревни. По итогу он ничего так и не сделал, потому что, оказывается, у него огромный долг перед отцом той девочки. Я пропустила последний месяц учебы, в самом конце приходила писать контрольные по всем предметам одна. Мама не знает. Об этой увлекательной истории знаешь ты и он. — Девушка на мгновение выпала из реальности и потеряла свой взгляд в какой-то точке. –Всё закончилось, и я не хочу больше об этом говорить. –Хорошо. Но если вдруг что-то случится, то ты должна знать, что у тебя есть мы. — Да, я знаю. Спасибо, Каледин. — Фамильничать в ЗАГСе будешь. — Ага, обязательно. Они улыбнулись друг другу, и девушка положила голову ему на плечо. Она вытянула ноги на лавочку, а после достала наушники. Один для него, другой для себя. Пока она включала музыку, Саша смотрел в её стеклянные серые глаза, которые подсвечивались экраном телефона, и понимал, что не будь она такой, какая она есть, то эти глаза больше никогда бы не открылись. Кто ты, черт возьми, такая, Соня Романова?