Субботнее цветение

***

      Весна в этом году началась внезапно. Уже подходил конец марта, но в воздухе всё ещё чувствовалось начало весны. Это время в Японии ждут целый год. Цветение сакуры. Каждый год местные жители фотографируют деревья, устраивают пикники в парках и просто дольше обычного задерживаются на улицах. А туристы ждут этого как повод для путешествия, чтобы просто посмотреть на это прекрасное событие.       Ацуши Накаджима был самым обычным старшеклассником. Немного рассеянный, но очень добрый и ответственный в учёбе. В школе его иногда называли «паинькой» или «ботаном», но скорее по привычке, чем со зла. У него были друзья, хорошие оценки и одна проблема — влюблённость, о которой он предпочитал никому не рассказывать.       Дополнительные субботние занятия закончились всего пару минут назад, и школьные коридоры стремительно пустели. После духоты кабинета и скучных историй хотелось только выбраться наружу и вдохнуть нормальный воздух. Ацуши сбежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. День, на удивление, складывался хорошо: тест по биологии он написал без шпаргалок, бэнто было вкуснее обычного, а на физкультуре их класс поставили играть вместе с другим. Вместе с классом, где учился Акутагава.       — Рюноске сегодня был какой-то особенно злой… Наверное, из-за физики. Или из-за того теста, который он написал хуже, чем хотел. Хотя с кем не бывает? Я ведь предлагал ему списать, а он только посмотрел на меня как на идиота. «Я и сам справлюсь, Накаджима», бла-бла-бла, — Ацуши невольно фыркнул себе под нос, пиная носком кроссовка мелкий камешек.       Обычно домой он шёл не один. Рядом всегда кто-то болтал, спорил или жаловался на учёбу. Но сегодня ребята задержались из-за какого-то проекта, и Ацуши впервые за долгое время оказался один на один со своими мыслями. Впрочем, его это не расстраивало. Иногда было даже приятно просто идти по улице, уйти в себя и не делать вид, что Акутагава его вовсе не интересует.       — Уух… Ну и жара.       Поморщившись, Ацуши стянул с себя олимпийку и закинул её на плечо. Переодеться после физкультуры обратно в школьную рубашку оказалось плохим решением. Ткань неприятно липла к телу, а солнце, будто назло, припекало всё сильнее. Он расстегнул верхние пуговицы и прикрыл глаза, позволяя ветру коснуться его кожи. В воздухе пахло чем-то сладким. Сакурой.       Ацуши остановился. Прямо перед ним раскинулось цветущее дерево. Ветер срывал с ветвей бледно-розовые лепестки. Они кружились в воздухе и медленно опускались на асфальт. Красиво. «Можно посидеть пару минут, я не тороплюсь» — решил про себя Ацуши, подходя ближе. Он устроился у корней дерева, откинул голову назад и посмотрел вверх, на переплетение тонких ветвей. Солнце просвечивало сквозь лепестки розоватым светом, и всё вокруг стало почти нереальным.       — Вот бы и Рюноске разделил со мной эту красоту…       Пока Ацуши дремал под сакурой, убаюканный шелестом лепестков, Рюноске только вышел из школы. День у него и правда не задался с самого утра. К моменту окончания занятий раздражение лишь сильнее скопилось в нём. Он шёл быстро, сунув руки в карманы и глядя себе под ноги. Будто собирался кого-то убить.       — Накаджима… Даже не дождался, — тихо цокнул Акутагава, окинув взглядом пустое школьное крыльцо.       Вообще-то желающих проводить его нашлось бы достаточно. Рюноске был из тех, на кого обращали внимание: высокий, собранный, вечно серьёзный. Многие в школе его побаивались, но ещё больше тайно восхищались. Хотя сам Акутагава этого не замечал. Или просто не хотел замечать.                    — Ладно… Вернусь домой, выпью чай, подготовлюсь к пересдаче. А вечером позову его к себе. Иначе он мне всю неделю будет ныть про приставку, — выдохнул Рюноске, потирая переносицу.       Он и правда много торчит за домашкой в последнее время. Вообще с учёбой у Рюноске проблем почти не возникало. Но за последнюю неделю накопилась пара «хвостов»: недописанные задания по физике и проваленный тест. Ничего серьёзного, но скорее раздражающее. Остановившись у ворот школы, Акутагава достал телефон и открыл чат с Ацуши. Тот был закреплён самым первым. Рюноске редко ставил фотографии на контакты, но у Накаджимы она была.       На снимке Ацуши сидел у него дома. Тогда они вместе готовились к контрольной по математике, и Гин принесла им печенье, заявив, что «на голодный желудок думать невозможно». В тот момент Ацуши выглядел… По-домашнему красивым. Растянутая голубая футболка, домашние шорты, заколотая заколкой длинная прядь белых волос. Именно поэтому фотография нравилась Рюноске так сильно. В ней был просто Ацуши. Он задержал взгляд на экране, прежде чем всё-таки открыть клавиатуру.       О том, что Ацуши и Рюноске знакомы с детства, знали многие. Они встретились ещё в детском саду. Пока остальные дети шумели и носились по комнате, маленький Акутагава молча сидел в углу, всем своим видом показывая, что чужое общество его не интересует. Никто особо не хотел с ним играть — слишком хмурый. Только Ацуши почему-то подошёл.       — Привет. Давай с тобой дружить? Меня вот Ацуши зовут.       Ацуши тогда ужасно стеснялся, но упрямо переминался рядом, пока Рюноске наконец не поднял на него взгляд.       — У тебя рот грязный, — невозмутимо сказал он, будто взрослый.       — Ой, да? — Ацуши тут же утёр рот рукавом, — это банан. Мой любимый фрукт.       — А я вот инжир люблю…       Даже не назвав своего имени в ответ, Рюноске всё равно почувствовал — так просто этот парень от него не отцепится. Что и произошло. Часто вспоминая это в более зрелом возрасте они улыбались. Ацуши однажды, даже пробовал приготовить инжирный пирог на пару с Гин для дня рождения Рюноске. Получилось не так уж и плохо, если не считать подгоревших краёв… Но Рюноске тогда было совершенно всё равно. Этот жест заботы от кого-то, кроме Гин, его очень тронул.       Сообщение отправилось сразу, и Рюноске уже убрал телефон обратно в карман, продолжая идти домой. Странно, обычно Ацуши отвечал мгновенно. Будто работает в колл-центре. Поэтому, когда экран так и не загорелся уведомлением, Акутагава недовольно пробухтел:       — Уснул он там, что ли…       Впрочем, вопрос был риторическим. Подняв взгляд, Рюноске заметил знакомую светлую макушку под ветвями сакуры. Ацуши действительно спал, прислонившись затылком к стволу дерева. Даже отсюда он выглядел очень расслабленным и каким-то... красивым. Акутагава замедлил шаг. Его всегда раздражало, насколько сильно Накаджима умел влиять на него одним своим присутствием. Стоило только увидеть его и накопившаяся за день злость постепенно сходила на нет. Они слишком долго были рядом друг с другом, чтобы всё это можно было назвать обычной дружбой. Слишком много общих воспоминаний и привычек, понятных только им двоим. И Рюноске постепенно прекращал делать вид, будто не знает, как называются эти чувства.       Подойдя ближе, он осторожно опустил рюкзак на землю. Ацуши выглядел настолько милым, что у него на секунду сбилось дыхание. Несколько светлых прядей упали на лицо, а у самого уха зацепился бледно-розовый лепесток сакуры. Не отдавая себе отчёт, Рюноске медленно протянул руку, собираясь убрать его. «Такой милый, чёрт возьми» — подумал он. И когда его пальцы почти коснулись чужих волос, Ацуши вдруг сонно приоткрыл глаза.       — Рю?       Накаджима моргнул несколько раз, ещё не до конца осознавая, почему Акутагава оказался так близко. А сам Рюноске застыл, так и не убрав руку.       — Я объясню.       Он раздражённо отвёл взгляд, потому что тут же разозлился сам на себя за такую неловкость. Для него это всё было впервые и он очень не хотел разрушить многолетнюю дружбу. Но Ацуши в ответ неожиданно рассмеялся. А потом осторожно перехватил его за запястье. Рюноске не успел ничего сказать. Накаджима сам подался вперёд, сокращая расстояние между ними ещё больше. Поцелуй вышел коротким, неловким и слишком осторожным. Оба до конца не верили, что это происходит на самом деле. Когда они отстранились, Ацуши выглядел не менее ошарашенным. Щёки у него стремительно покраснели.       — Так вот что ты хотел сделать? — тихо спросил он, не отпуская чужую руку.              Рюноске шумно выдохнул через нос.       — Как ты угадал?       Он сказал это с сарказмом, но в нём не осталось раздражения. Ему пришло облегчение. Несколько секунд они просто молчали, просто не зная, что говорить в таких случаях. До тех пор, пока ветер снова не поднял вокруг лепестки сакуры. Ацуши смущённо улыбнулся и заговорил первым.       — Тогда давай скажем нормально.       — Что именно?       — Ну… это.       Рюноске закатил глаза, хотя губы плыли в улыбке. Он лишь делал вид, что не понимал о чём речь. Всё лишь бы потянуть ещё немного и не произносить это первым. И всё-таки сказать у них это получилось одновременно.

— Я люблю тебя.