Ядовитая ненависть

Молчание, которое растянулось по всей комнате, ещё сильнее угнетало всех, кто стоял сейчас в комнате. И всё же бездействием делу не поможешь. Как никак они должны были что-то придумать сейчас. Ведь их время шло с огромной скоростью и заставляло паниковать любого, даже самых смелых в этом зале. И всё же кто-то из тридцати девяти человек должен был наконец заговорить. — Ну, ахахаха, посмеялись, а теперь показывайте ваши камеры. Это не смешно, — сказал Йендрик, пытаясь настроить себя на лучшее, хотя внутри было глупое понимание, что они влипли по горло. Все посмотрели на него, понимающе, но глупо. Можно же было начать разговор и по-другому. Хотя лучше бы сами попробовали, не каждому смелости хватит, открыть рот первым. — Ты же понимаешь, что это не шутка? И нам надо думать, что делать? — сказала на высказывание немца солистка из Украины, тем самым продолжая разговор и вводя всех остальных участников в общее обсуждение. И начался разговор, который должен был рассудить их дальнейший план действий. — Нужно собраться и разобрать возможные варианты решения проблемы! Нам предложили три варианта, что по поводу денег? — сказала Саманта, быстро переходя к делу о сказанном. — Без шансов. Мы столько потратили на конкурс, что у нас просто нет такой суммы, зная собственные траты, могу сказать, что это так, — грустно констатировал Блас Канто, анализируя свой почти нулевой баланс. Известный факт, что они берут деньги из своего кошелька, когда участвуют в конкурсе, поэтому и особых средств у них сейчас не было. — Что по поводу второго варианта? — сказал Дамиано, осматривая всех вокруг и продолжая этим разговор. — Кто такой рисковый и готов похитить кубок. Мне интересно посмотреть на таких бесстрашных, — сказала Лесли Рой, боясь за свою семью, родных и близких. Всё же о делегациях тоже нужно было подумать, они же не в чём неповинные и близкие им люди. И это ещё сильнее удручало. — Получается нам остаётся только третий вариант? — сказала Барбара, что была заметно расстроена и подавлена. Она сидела на полу, как и многие люди в комнате, поджимая ноги к себе. Хоть этот вариант был и сложен для осуществления, но он был хотя бы возможен. Возможно преступники так всё и запланировали специально. Они этого уж точно знать были не в силах. — Видимо, да..какой у нас ещё выбор? — ответила француженке рядом сидящая Манижа, что так же не могла отойти от только что услышанного из диктофона, сообщения. — И почему это случилось именно в этот год и именно с нами. За какие грехи мы все сейчас здесь? — говорила Саманта, топая ногой от злости. Её раздражало то, что они не могли найти даже нормальный выход из ситуации. Хотя он определённо должен был быть, но пока в голову участнице из Латвии не приходило ровным счётом ничего, к сожалению. Только вот именно, что идти и красть все эти вещи. Но ведь они не преступники, жаль, что обречены на смерть, если ими не станут. И это заставляло чувствовать себя просто ужасно, а душу — разрываться изнутри на множество клочьев. Появлялось ощущение некого угнетения, да и в принципе в воздухе повисла ужасная атмосфера. Хотелось просто убежать, жалеть, в конце концов рассказать кому-то и расплакаться в плечо, но с другими участниками они не успели поладить настолько сильно, чтобы совершать подобное. А родственникам и друзьям рассказать нельзя, или весь этот грин рум может стать ничем в один момент. Сколько невинных людей может погибнуть от такой провинности, поэтому никто этого делать, конечно, не собирался. И всё же, что-то в этой всей ситуации смущало. Но никто из них не понимал, что же. Впрочем, сейчас голова была забита абсолютно другим: как им можно увернуться, выбраться. Но в голову ничего не приходило, поэтому решили идти по 3 пункту. Ведь пока иных идей не было, да и выбирать им тут почти не давали. Ну как, только, что из зол наименьшее, среди остальных. Собственно после этого короткого разговора некоторые остались, обсуждая дальнейший план действий, а некоторые ушли, еле сдерживая слёзы, злость, обиду, горечь и множество других чувств. А самое обидное, что было в этом всём — это беспомощность, которую им приходилось терпеть, принять и выбираться. Это касалось всех, кто находился в зале и тех кто ушёл - тоже. Всё равно рано или поздно они к этой проблеме вернутся все, главное, чтобы не было слишком поздно. *** Тикс глядел в окно, а на глазах появились слезинки, которых закрывали очки. Он же обычный, пусть и больной парень, который тоже хотел быть счастливым, прославиться, найти любовь. Так почему же всё обернулось настолько печально? Почему он снова должен был проходить через пелену страданий. Сначала школа, потом ужасные проблемы в подростковом возрасте, которые сопровождались его болезнью. И только он выбрался из всей грязи, почувствовал себя прекрасным и радостным, как вдруг его снова сталкивают вниз, в этот навоз, в котором он был. Снова цепи, вместе с проблемами, настигают Андреаса, заковывая его в свои кандалы. Хочется кричать, но сил нет, остаются лишь на слёзы. Неожиданно он заметил рядом с собой парня в розовом пиджаке, он всегда был радостным и даже он выглядел грустным и всё же пытался искать хорошее, даже в этом, как показалось Хаукеланду. Йендрик всегда был особенным человеком, никто и никогда не видел его разбитым или подавленным, он всегда был на позитиве, даже в этот момент он старался сохранять спокойствие и успокаивать всех. И всё же норвежец заметил, как сам носящий маску человек, он грустен и всё же не показывает кому-то слабость. Андреас это понимает, но сказать ничего не может, сам же не является каким-то исключением. Зигварт посмотрел на него большими глазами и всё-таки заговорил. — Чувак, я вижу, что тебе очень плохо. И всё же, мы найдём решение, не отчаивайся. Ты очень хороший и мне сложно, когда ты сидишь с такой кислой миной. Если хочешь, иди развейся и на свежую голову что-нибудь придумаем. Немец попытался улыбнуться и у него даже получилось, и эта улыбка и речь, правда добавили какого-то духу Андреасу. Несмотря на сложность собственного характера и внутренних проблем, он должен быть сильным, так ведь. Зигварт же может, значит и он тоже на это способен. По крайней мере внутренняя вера, после подобной поддержки стала гораздо выше. И честно, если бы не ситуация, норвежец бы улыбнулся Йендрику в ответ, жаль что он был на это не способен. И всё же, после некоторого молчания, он пошёл к остальным, помахав немцу рукой, жаль был не в силах показать доброту собственных глаз сейчас. Душа заполнилась чувством благодарности и он пообещал себе в следующий раз обязательно поблагодарить его, во чтобы это не стало. И после этих мыслей, Хаукеланд направился в общую комнату, где сидели и остальные, а Зигварт же пошёл подышать свежим воздухом и развеяться, что предлагал сделать и норвежцу, но скандинав от данного предложения отказался, решив остаться и послушать дальнейший план действий. *** — Ну и что мы будем делать? — спросил Блас, смотря на остальных и снова поднимая тему плана, после некоторого молчания. Пусть и ответ на этот вопрос был, в принципе, ясен. Им нужно будет временно устроиться на подработку грабителями. Ведь, а что им ещё собственно оставалось? Просто сидеть и ждать, пока им будут выкапывать могилы? Такая себе перспектива. И это каждый человек в этом зале понимал, что ещё больше ухудшало психологический настрой. — Блин, как ты думаешь, что мы будем делать? Скорее нужно было не так задать, а как мы будем похищать эту идиотскую подвеску, вместе с этими бумагами. Что нам делать, мы итак прекрасно знаем, главное не умирать, — упрекнула, испанца Елена, смотря куда-то в пол и не имея какого-то желания вообще для разговора, не то что становится преступницей. И как бы это не звучало иронично, но она хотела послать всех этих людей лично дьяволу. Или это только с виду? Никто этого не знал и никто не мог быть в чём-то уверен, поэтому эти люди были скорее заложниками собственного страха, из которого по скорее хотелось выбраться. — Ну, сначала нужно разобраться с документами и кто вообще будет красть их, а потом, кто уже будет помогать, наверное, — сказала Самира, задумчиво смотря в потолок и прикладывая палец к подбородку. — Ну...мы можем послать Уку! Точно! — сказала Саманта достаточно громко, чем вызывала огромный шок у своего товарища, у которого буквально округлились глаза от неожиданности. — Что...а почему я? Почему не кто-нибудь другой, почему там не Манижа к примеру! Почему не Катерина там, почему вы все так на меня смотрите?! — эстонец явно не хотел идти на самое рискованное дело, он мог бы помочь, но идти красть самому ему абсолютно не хотелось. — Ну ты...самый обычный, почти ничем не примечательный парень, с хорошим характером, скорее всего гетеросексуальный, не фрик, не рокер, не какой-то ещё особенно выделяющийся человек. У тебя нет особых шансов на победу. И это идеально нам подходит! — То есть то, что я обычный, значит, что меня нужно сделать грабителем? — Ну, на тебя будет меньше всего подозрений в будущем, да и тебя будет сложнее спалить за этим делом, — присоединилась к их разговору Анжела, ставя этими словами бедного Уку в тупик. Ведь, по их мнению, он реально стал одним из лучших кандидатов. — А другие кандидатуры не нужно рассматривать? — спросил Вайдодас из Литвы, смотря на то, как все настаивают на кандидатуре Сувисте — А ты хочешь, чтобы мы отправили туда тебя? Не ну если, ты очень хочешь... — сказал Винсент с неким, даже немного лишним в данной ситуации, сарказмом. Но всё же тот сразу замолчал. Буэно бы конечно мог предложить и себя, но внутри он понимал, что абсолютно не хочет брать на себя ответственность, поэтому и промолчал в дальнейшем. — Значит, решено? — спросили несколько девушек, смотря на Уку, что готов был уже впасть в панику. И всё же один решил возразить и этим человеком стал Блас, что зелёными грустными глазами, смотрел в пол. — А вы не задумывались, что подрывником может быть кто-то из нас? Это было бы вполне логично или как данный человек, может следить за всеми действиями, что происходят тут. Вдруг подрывник сейчас в этом зале. Да тот же Сувисте, на которого никто бы никогда не подумал, может оказаться им. Всё же...я боюсь за нас всех и за провал миссии... за наши, твою ж дивизию жизни! Я просто не хочу, чтобы и вы ушли вслед за всеми остальными! Чтобы я сам сдох такой глупой смертью?! — на глазах Бласа появилась такая солёная вода, бабушка и отец. Два родных по крови, а в чём-то и по духу человека. Он не хотел уйти вслед за ними и возможно не хотел потерять и остальных. Они стали единым целым, поэтому это причиняло боль, это заставляло чувствовать внутреннюю жгучую ненависть к судьбе и всё же, они сделают всё, рассмотрят всё варианты, но выберутся живыми. Они пообещали себе это. — Пожалуй, соглашусь с Бласом, кто-нибудь из нас правда может быть подрывником, и это... напрягает, — сказала Стефания, смотря на остальных. Атмосфера наколена до предела и всё же от плана они не отступят и хотя бы попытаются его выполнить. А решать они будут потом, всегда же что-то придумывали. Раз до сих пор живы и здоровы, верно?