Согрей меня

***

      Тэхен в очередной раз вздрагивает от холода, шмыгая носом, но даже факт обледеневших пальцев, что начали неприятно ныть и болеть, не заставил его подняться с места. Он продолжал сидеть, покрытый снегом, на бетонном выступе, происхождение которого — тайна. Впрочем, несмотря на мороз и различного рода риски, Тэхену было спокойно на душе. Холод вразумлял, окутывая крепкими ледяными руками, подражая людским объятиям, дарил тепло, что весьма странно звучит, учитывая дрожащего парня, чьи зубы скоро начнут стачиваться друг о друга. Вокруг лишь белая пелена, тихое место, а вместо музыки — легкое завывание ветра. Вряд ли кому-нибудь пришло бы в голову морозить свои кости на улице, однако, для Тэхена это отличная возможность собрать все мысли воедино и положить в долгий ящик, дабы не занимать себя тревогой и спорами в собственном сознании.       Он игнорирует вибрацию телефона — беспокойство друга, которому не все равно на его здоровье, за заботу стоит отдать должное, это приятно, да. Найдется ли тот, кому чужое внимание и поддержка окажутся омерзительны? Конечно, но Тэхен не станет таким человеком, по крайней мере рядом с рыжим созданием. Он закрыл глаза, позволяя вороху снежинок опуститься на длинные ресницы, и, глубоко вздохнув, принял вызов. «Чего тебе»? — с полуулыбкой звучит вопрос. — «Январь в этом году удивил. Редко можно увидеть столько снега в Сеуле». «Не переводи тему. Судя по времени, ты должен был дойти еще час назад, но нет, ты наверняка сидишь и мерзнешь, я знаю тебя лучше, чем себя. Пожалуйста, зайди внутрь». «Это звучало угрожающе. А еще ты знаешь, что холод такой же друг, как и ты, разве что менее родной и малость неразговорчивый», — помедлив, он добавил, — «Хорошо». «Думаешь о нем»? — звучит осторожно, словно короткий вопрос способен убить. «Как и всегда».

***

      В богом забытой кофейне крохотного размера всегда пахло по-особенному: нотки слишком кислого зерна по вине Чимина, чужой приторный парфюм, свежая выпечка и яркий амаретто — любимчик многих покупателей, которые тоже находили это место уютным и милым. Тэхен отряхивает снег в сопровождении укоризненного взгляда Чимина, которому больно смотреть на заледеневшее нечто, что носит имя Тэхен. Он закатывает глаза, понимая, что иначе Ким не успокоится, пока не увидит еле живые пальцы. Пак бережно укутывает их в маленький плед и велит ждать, пока сделает горячий имбирный чай. — Все в порядке, правда, я не замерз, — неубедительная ложь во благо чиминову сердцу, что задыхается кровью. — Тебе не стоит беспокоиться. — Ты доведешь меня до… — Могилы, знаю, — делает глоток крепкого напитка. — Я не могу иначе. — Знаю… — он грустно улыбается, сдерживая слезы, ибо воспоминания о рассказанном прошлом невольно закрадываются в голову. — Что на этот раз? — Мм… — Очень подробно, спасибо, я так все и понял. — Ничего на самом деле, — его прерывает звон колокольчика. Скоро закрытие, на часах без десяти десять. — В такое время кто-то приходит? — уже шепотом добавляет он, наклонившись к Чимину, что пожал плечами, здороваясь с посетителем. Пак быстро справляется с заказом, отдавая гостю американо, и обращается к другу: — Согрелся? — Мне всегда будет холодно. — Тебе нужно забыть его. Не думаю, что человек, исчезнувший на три года будет так же убиваться. Ему было плевать, раз так легко разделался с твоим сердцем, — злость так и сквозит в каждом слове. — А если у него были причины? — Не поверю. Разве что смерть. Это должно быть единственным аргументом, чтобы бросить тебя и ваши чувства. — Не говори так, это не помогает. Мне хорошо от одной лишь мысли, что он где-то живёт, пусть и не рядом со мной. Дышит, просыпается с рассветом, как всегда любил делать. Пьет свой омерзительно сладкий раф с тремя сиропами и улыбается. Если его нет в живых — не будет и меня.

***

<      Три года назад Тэхен не знал, что такое боль и разочарование.       Три года назад он жил с любимым человеком, обнимая его каждое утро, подолгу целуясь и утопая в нежности. Ему было тепло. Казалось, это счастье будет длиться вечность, ведь внутри все полыхало ярким пламенем от обилия чувств.       Три года назад он и подумать не мог, что Чонгук уйдет, не сказав ни слова напоследок. А вместе с ним и желание жить.       С тех пор Тэхен никогда не может согреться.       Прошло много времени, в течение которого он был вынужден жить без любимого человека, каждый день вспоминая и надеясь встретить. Хотелось узнать причину, обнять и простить. Если бы Чонгук заявился на пороге старой однокомнатной квартирки, он не стал бы ссориться, попрекать. Молча бы приютил, словно не было этих трёх лет разлуки. Главное, чтобы был рядом и больше не покидал.       В очередное одинокое утро Тэхен курит на балконе в одной пижаме, погружаясь в прошлое. Вспоминает, как со спины обнимали любимые руки, как Чонгук мило сопел во сне и говорил что-то невнятное. От этих моментов больно, но благодаря им Ким все ещё живёт, не теряя надежды. Нет никакой уверенности, что они встретятся, но пока эти мысли — единственный смысл. Даже Чимин не способен задержать его на земле так, как образ Чонгука из прошлого. — Где же ты? — грустно бросает в пустоту, выбрасывая окурок.       И снова противная мелодия тревожит с утра пораньше. Тэхену и смотреть не нужно, чтобы догадаться. — Я жив, все хорошо. — Слава богам. Я правда скоро слягу в больничку из-за нервов. — Я ведь говорил, что ни за что не покончу с собой, помнишь? — А вдруг ты потеряешь надежду, м? Я должен контролировать. Так и знай, если ты не будешь отвечать на звонки, я приеду и врежу тебе. Ты мне очень дорог, придурок. — И ты мне. Успокоился? — Не совсем, но да. Можешь идти травиться энергетиком, а я собираюсь на работу. — Сегодня мне хочется попробовать сезонку, жди меня через час после открытия, договорились? — Буду только рад, лодырь. Когда вернёшься на учебу? — Когда найду его. — Ясно, значит, не выйдешь. До связи.       Тэхен улыбается, надевая старую толстовку, которую любил носить Гук. Он ходил в ней каждый день, не желая менять на что-то другое, потому сейчас эта вещица является самой дорогой и ценной.       На улице удивительно солнечно для середины января. Ким щурит глаза от яркого света, ступая по лужам, что оставил после себя снег. В наушниках тихо играет музыка, немного успокаивая ворох мыслей. Он отвык ни о чем не думать, каждый день проводит в мечтах и иллюзиях, словно надеется на их реальность. Мимо спешат люди на работу, кто-то обнимается со второй половинкой, а кто-то мило беседует по телефону. Тэхен засматривается и грустно ухмыляется, наблюдая за этой картиной: парень нежно целует девушку у всех на виду, говорит ей что-то, от чего слегка пухлые щеки покрываются румянцем. Больно, малость завидно, но взгляда не оторвать. Слишком сильно хочется сделать так же — просто стоять на морозе под ярким солнцем, обнимая Чонгука. Тэхен не замечает, как одинокая слеза скатывается по щеке впервые за долгое время. Он спешно ее стирает, выключая музыку, и поднимает взгляд. Перед ним, выронив стаканчик кофе, стоит Чонгук. Живой, все такой же красивый и настоящий. Не иллюзия.       Тэхену показалось, что он сходит с ума, и его воображение вышло за грань сознания, но нет. Чонгук здесь. Стоит с полными страха и удивления глазами и не может пошевелиться. Взгляд бегает по сторонам, дыхание сбивается. Они молчат, не в силах сделать первый шаг.       Выйдя из оцепенения, Тэхен медленно идёт вперёд, словно боится спугнуть. Вдруг это все же галлюцинация? Если так, то чересчур реальная, потому что Чон срывается с места, убегая от Тэхена куда подальше. — Стой! — кричит Ким, не желая упускать его во второй раз. — Чонгук, остановись наконец, хватит бегать!       Он догоняет, буквально врезаясь в парня. Не теряя времени, крепко сжимает в объятиях, переводя дыхание. Мир вокруг замирает. Тэхен поверить не может, что это действительно происходит: он обнимает Чонгука, опустив голову на плечо, вдыхает его сладкий карамельный парфюм, наконец может почувствовать чужое тепло и биение сердца. Глаза предательски наполняются влагой, и Тэхен больше не сдерживает себя — тихо плачет, как можно крепче держа Чонгука. — Тэхен… — Ты правда реальный? Мне не снится? — Увы, — он опускает голову, сжимая кулаки с такой силой, что костяшки начинают белеть. — Отпусти меня. — Нет! Если отпущу, ты снова уйдешь, я этого больше не допущу. Клянусь, если ты сейчас не пойдешь со мной, я тебя ударю. Пожалуйста, Гук. Можешь молчать, но просто побудь со мной. Мне так холодно… — он плачет сильнее, невесомо целуя в шею. — Хорошо.       Они заходят в некогда общую квартиру в полном молчании. Тэхен все время держит за руку, не в силах отпустил хоть на минуту. Он целует, так отчаянно, будто это единственная возможность. Без каких-либо объяснений толкает на кровать, быстро расправляясь с одеждой. — Тэхен, не надо. — Пожалуйста, — поцелуй в ключицу, — ты мне очень нужен. Позволь побыть с тобой, как тогда, три года назад. Мне нужно чувствовать тебя. — Хорошо, — он отворачивается, пока Тэхен ласкает его, целуя каждый участок любимого тела. Не упускает ни единого сантиметра, словно заново изучает. Бережно гладит выступающие тазобедренные косточки, сминает губы, будто пытается запечатлеть каждый момент.       Спустя несколько минут Чонгук начинает отвечать, поддавшись чувствам, беспрестанно плачет и в ответ целует, пробираясь языком в чужой рот. Хнычет, прижимая к себе и трётся о Тэхена через боксеры, побуждая снять последнюю часть одежды. Ким шепчет что-то неразборчивое, слизывает соленые дорожки слез и безумно нежно сминает мягкие участки тела. Он дрожит, точно в лихорадке. Все ещё поверить не может, что прямо сейчас перед ним любовь всей его жизни.       Ни смазки, ни презервативов у него нет, потому что никто не был нужен, кроме Чонгука. Он был готов быть один до конца жизни, лишь бы не прикасаться к чужим. Это казалось чем-то отвратительным и ужасным, словно после секса с другим парнем, Тэхен станет грязным, предаст свою любовь и тоску. Он глушил ее холодом и горьким кофе, но никогда не позволял растворяться в ком-то, чтобы забыться.       Он берет с тумбочки вазелин для губ, осторожно смазывая тугое колечко мышц. Параллельно целует, лижет соски, чтобы боль не так сильно чувствовалась. Чонгук скулит, когда палец медленно погружается внутрь. У него не было партнёра больше полугода, потому сейчас все ощущения в несколько раз острее. И боль от растяжки в том числе. — Потерпи немного, малыш, — Тэхен добавляет второй палец, стараясь быстрее найти простату. Смотреть на родные слезы больно. Слишком для сердца, которое вот-вот разорвется на части при виде закушенных губ.       Растяжка выходит долгой и болезненной, но к концу Чонгук уже меньше сжимается, начинает расслабляться и постанывать от стимуляции простаты. Тэхен заменяет пальцы членом, плавно входя внутрь. Они замирают, смотря друг другу в глаза и плачут. — Я скучал, — шепчет, возобновляя движения, — безумно скучал. — Я тоже.       Чонгук обвивает его талию ногами, толкаясь бедрами навстречу, запрокидывает голову, во весь голос выстанывая имя. Ему до одури хорошо, настолько, насколько больно. Он не может перестать винить себя, не прекращает лить слезы и обнимать, желая раствориться в этом человеке. Все эти три года не хватало кислорода, грудную клетку сжимало что-то, не позволяя вдохнуть и почувствовать себя по-настоящему живым. Тоска заменяла все, что когда-либо любил. И вот, наконец они вместе, рядом. Тэхен говорит, как сильно любит, как мантру повторяет «не отпущу». Это похоже на болезнь, ведь все знают фразу: «Любишь — отпусти». Он лучше умрет, но жить без Чонгука больше не будет. Либо вместе, либо на тот свет, иного выбора не дано.       Телефон звонит уже пятый раз, оповещая, что его потерял заботливый друг. Беспокоится, наверняка. Но до этого сейчас нет никакого дела. Тэхен ускоряется, чувствуя, что оба скоро подойдут к пику. В этот момент существуют лишь два разгоряченных тела, что едва не сгорают вместе. Тэхен кончает внутрь после Чонгука, когда тот сильно сжимается, закрывая глаза от оргазма. Они тяжело дышат, долго и мокро целуются, сталкиваясь зубами из-за спешки. Ким будто съесть его хочет, с силой терзая пухлые губы, кусается и оттягивает нижнюю, зализывая после место укуса. Ему слишком мало. Хочется больше, сильнее, лишь бы это никогда не прекращалось. — Люблю, до смерти люблю. — Я тебя тоже, Тэ. Я тоже.

***

— Почему ты стоишь там?       Чонгук в одной лишь растянутой футболке и боксерах мнется около ванны, будто прикованный. Смотрит в пол, нервно перебирая края черной ткани. — Я… — Гуки, что случилось? — он подходит к нему, протягивая горячий кофе, что сделал, пока парень был в душе, и успокаивающе гладит по голове. — Что бы это ни было, знай, больше я не потеряю тебя. Не выдержу этого дважды. — Ну же, спроси это. Хочешь ведь знать, я понимаю, но учти, после этого ты сам меня выставишь за дверь. — Что ты такое говоришь? Этого никогда не случится. Я готов простить что угодно, только не бросай меня снова. Ты ведь тоже меня любишь, я это чувствую, — он тяжело вздыхает, присаживаясь на кровать. — Где ты был? — Я жил у старого друга в Тэгу. Сегодня вернулся, понял, что не смогу бегать вечно. Но когда увидел тебя… Мне так было страшно, поэтому я попытался убежать. Не смог подойти близко. — Ты надеялся, что меня не будет дома? — Хотел просто посмотреть издалека. Я правда не знаю, зачем приехал, если не хотел говорить. — Не ври. В тайне ты этого желал больше всего, так? — Возможно. Это сложно, Тэ. — Иди ко мне, — он обнимает его, прижимая к себе дрожащее тело. — Ответь мне честно. Почему ты пропал три года назад? — Я, — начинается истерика, стоит заикнуться об истинной причине. Тэхен зарывается пальцами в черные, как вороново крыло волосы, не торопит, ждёт, пока волна эмоций отпустит, — я не смог справиться. Решил, что лучше будет просто исчезнуть. Не хотел тебя ранить. — Что произошло? — Я изменил тебе. Три года назад мы с одногруппниками решили отметить успешную сессию, помнишь? — Тэхен кивает. — Я был пьян, но это не оправдание. Кто-то предложил закинуться колесами для лучшего веселья, а я согласился. Меня накрыло тогда. Я видел галлюцинации, все плыло, и какой-то парень… Он отвёл меня в комнату, стал раздевать. А я лишь смеялся, понимал, что это не ты, но до последнего представлял тебя. Не знаю, почему согласился. Я не помню толком ту ночь. Но отчётливо помню, как очнулся в постели с чужим, как меня целовали не твои губы. Это правда, Тэхен. Я предал. И предавал ещё. Спустя год разлуки стал спать с незнакомцами переодически, когда слишком сильно тебя не хватало. Из-за этого теперь ещё больше себя ненавижу. — Поэтому ты сбежал? — Да. Не смог признаться, но и жить во лжи не хотел. Я пойму, если сейчас ты прогонишь меня, но поверь, я никогда не переставал любить тебя. — Чонгук, ты не должен был уходить. Нужно было все рассказать. Да, мне было бы больно, но не настолько. Я думал, что потерял тебя навсегда, искал первый год, надеялся, что ты придёшь. И не зря. Я бы лучше страдал от измены, но зато ты бы не исчез. Понимаешь? — Хочешь сказать, ты бы простил? — Да. Возможно не сразу, но на это не потребовалось бы три года, Чонгук. Сейчас я и вовсе не испытываю злости. Ты рядом, мне большего не нужно. Плевать, что было. Только пообещай, что больше не уйдешь, ладно? — Никогда больше. Прости меня, Тэ… — Все будет хорошо, ты не виноват. Если захочешь уйти когда-нибудь, то лучше убей меня сразу. Договорились? — А ты меня. Договорились, — они устало смеются, вновь сливаясь в поцелуе. — Я люблю тебя. — Больше жизни, — добавляет Тэхен.