Défectueux.

Есть люди, которые имеют накопительный эффект в плане эмоций: они могут переживать самые страшные события с каменным лицом, при этом запоминая каждое. Постепенно к этому каждому добавляется грубая фраза, брошенная человеком просто потому что, и мелкие неудачи, а заканчивается это всё тем, что человек, который копит в себе весь негатив со стороны общества, рыдает после сломанного грифеля карандаша или случайно выпавшего из рук столового прибора. Так вот, Чон Чонгук как раз из тех самых людей, у которых рано или поздно заканчивается терпение, а это в свою очередь влечёт за собой необдуманные действия, решения или слова. К счастью или сожалению, но этот день настал, однако момент вышел не самый удачный, но ничего не изменить, а жалеть о чём-то слишком поздно, потому что омега реально устал от этого. От неизменной темы для разговоров с матерью всякий раз, когда он приезжает к ней, то есть каждые две недели (квартира, в которой парень живёт, находится не сильно далеко), просто погостить, разбавить одиночество, наступившее после развода с отцом Гука. — Чонгук-и, — осторожно начинает женщина, вспоминая прошлые реакции сына на данные разговоры, который сразу же мрачнеет, выпуская фантомные шипы. — Ухажёры-то, наверное, проходу не дают, да? Нравится хоть кто-то? Двадцать восемь уже, а ты ни разу меня ни с кем не знакомил. — Нет, прохожу свободно, нет, никто не нравится, — отстранённо отвечает Чонгук, и, догадываясь о следующем вопросе, уже раздражённо выдыхает: — Нет, мам, внуки будут не скоро, а точнее — никогда, потому что я бесплоден. Теперь-то ты успокоишься? Он не рассказывал эту важную информацию о себе с тех пор, как узнал, а узнал шесть лет назад, когда после нескольких сцепок с собственным парнем не залетел и перепугался, побежав к врачу. Он не расстроился, или же пытался себя всё это время убедить, что ничего смертельного в случившемся нет. Но вот его альфа, Вонги, после слов Чона, который спокойно вывалил на него всю правду с нервной улыбкой, просто бросил его. Нихрена не просто, потому что его бывший, которому он доверял целиком и полностью, вонзил этим нож в спину, и у Гука появились вагон и тележка загонов. Парень вбил себе в голову, что никакому альфе бракованный омега не нужен, что ему хорошо и одному, что необязательно заводить семью, чтобы быть счастливым. Но это было ложью, потому что, смотря на детишек, играющих во дворе, на других омег с круглым из-за беременности животиком, на их мужей, которые любовно его поглаживают, Чонгук чувствует тоску и боль. Ему такое не светит. Парень, заметив слёзы на лице матери, молча поднимается с дивана, беря телефон с наушниками, и так же молча уходит. Чон знал, какая его ожидает реакция, он всё ещё любит свою маму, но эта чёртова жалость в родных глазах равна предательству. Серьёзно, почему все, кто об этом узнаёт, охает, ахает и начинает капать на мозг своим «всё будет хорошо». И ладно бы в целях поддержки, но нет, после начинается монолог о том, что парень обязательно найдёт хорошего альфу, а ребёнок не всегда залог счастья. Они говорят это так, словно жизнью наученные, словно Гук не просто поделился этим без определённой цели, а в поисках душевного успокоения. Нет. Для этого существуют специально обученные люди, которые явно понимают больше. И чья помощь ему не нужна от слова «совсем». Омега рассказал о своей проблеме друзьям после расставания с бывшим потому, что держать в себе столько всего и сразу тяжело, и он пожалел, а теперь, на эмоциях, сболтнул маме, и ничего не изменилось. Чонгук лишь ещё больше чувствует себя жалким, никчёмным и никому ненужным. Почти никому, потому что стоит оказаться рядом с домом, в котором Чон купил однокомнатную квартиру, как к нему мчится пушистый комок шерсти. Ёнтан. Шпиц его соседа из квартиры напротив, который уже полгода ухаживает за Гуком даже после тринадцати отказов на предложение сходить на свидание. Он не видит смысла в этих конфетах, цветах, записках в проёме двери. Не видит смысла потому, что мужчина сбежит, узнав о бесплодии. Один раз Тэхён, тот самый альфа, мелом написал прям под балконом короткий стих о милой кроличьей улыбке Чонгука. Это произошло вчера, а после этого они ещё не виделись, и омега решает, что стоит перестать мучить Кима, у которого всё ещё есть какие-то надежды. Чону безумно приятно такое внимание, потому что никто и никогда ещё так упорно и долго не пытался покорить его израненное сердце, которое сдалось. Омега чувствует, что к этому альфе начинает испытывать симпатию (он понимал, что рано или поздно не выдержит), поэтому собирается оборвать и свои надежды тоже. — Чонгук-а, привет, — радостно здоровается Тэ, стоит только ему оказаться около Гука, который чешет за ушком Ёнтана. Он очень слаб перед милыми мордашками. — Что-то случилось? Ты какой-то совсем грустный. — Просто был у мамы, — отвечает Чон, поднимаясь с корточек и смотря на серое небо, с которого с минуты на минуту пойдёт дождь. — Я мог бы поднять тебе настроение, но всё зависит от тебя, — мягко говорит альфа, выпуская успокаивающие феромоны. — Или на этот раз ты снова откажешься? Поверь, я не отвяжусь от тебя, потому что чувствую, что тебе не всё равно. — Тэхён-хён, — устало говорит Чонгук, вдыхая побольше воздуха. Увидеть в этих глазах презрение и равнодушие он не готов. — Я из тех людей, которые либо строят серьёзные отношения, либо в них вообще не вступают. Нет, подожди и просто дослушай меня, хорошо? — он видит, как Ким хотел начать возмущаться, потому что кто-кто, а он свои серьёзные намерения насчёт Гука показал за эти полгода побегушек, поэтому ждёт от старшего согласного кивка и продолжает: — Я представляю наше совместное будущее и понимаю, что тебе такое не нужно, а знаешь почему? Потому что я не смогу родить. Никогда. Омега ожидает всякого, потому что за ним ухаживали и другие альфы, но сдувались либо после первого отказа, либо после слов о бесплодии, однако улыбку, сменяющуюся злостью, обидой и нахмуренными бровями, он видит впервые. Шпиц, почувствовав смену настроения хозяина, начинает скулить и тереться мордочкой о его ногу. Тэхён поднимает Ёнтана, смотрит на Чона и выдыхает так... облегчённо? Что вообще происходит? — И из-за этого ты динамил меня все те полгода? — спрашивает Тэ так, словно ему разбили сердце. Чонгук заторможенно кивает, не до конца понимая, что происходит. — Спасибо, что не послал меня окончательно, оставив додумывать, почему же этот милый омега отмахивается от собственных чувств. Думаю, нам нужно поговорить, но только в более приватной обстановке. И вот теперь, всё ещё пребывая в шоке, Гук сидит на диване в зале, попивая горячий чай. Квартира у Кима больше раза в два, потому что на самом деле это две квартиры, между которыми сделан ещё один проход; и она вся пропахла кедром и лавандой. Омега внутри Чона расслабляется и урчит, когда он сам нервно притоптывает ногой, пряча взгляд. Тэхён помыл лапки своего шпица, налил в большие кружки чай, достал пирожные и сидит, прожигает в младшем дыру этим своим взглядом с другого конца дивана. — Чон Чонгук, — говорит Тэ, заставляя парня поднять на него взгляд. — Ты понимаешь, что нравишься мне таким, какой ты есть? И когда это бесплодие стало причиной тому, чтобы я не хотел быть с тобой? Ты бы хоть спросил сначала, а потом уже делал выводы. — Оно стало причиной тогда, когда после этой новости все альфы сбегали, — тихо говорит омега, часто моргая. Не хватало ещё плакать. — Или тогда, когда меня бросил парень, с которым мы планировали сыграть свадьбу. — Они дураки и мудаки, потому что потеряли такого хорошего, милого и очаровательного омегу, — произносит Тэхён, подвигаясь ближе и беря обе ладони в свои руки. — Зачем я тебе? Ты такой идеальный альфа, а я... бракованный, — отвечает Чон, чувствуя, как дрожит нижняя губа. — Я за такие слова тебе язык мылом помою, — говорит Ким, наклоняя голову в бок, чтобы смотреть точно в глаза Гуку. — Ты мне нравишься, даже больше, и этот факт не изменит ничто и никто, ясно? А будешь про себя всякие глупости говорить — я обижусь. — Обидишься? Никак не могу этого допустить, — смущённо улыбается Чонгук, смаргивая проступившие слёзы, пока старший поглаживает его руку с тату. Его действительно приняли? Неужели он будет счастлив? — Тогда ты наконец станешь моим и сходишь со мной на свидание? — По-моему ты перепутал порядок действий, — отвечает омега, смотря на улыбку Тэхёна. Кажется, Гук в раю, иначе не объяснить необычайную лёгкость; он словно парит, спустя столько лет освободившись от невидимых оков. — Но меня всё устраивает. — Красивые татушки, — шепчет Тэ, целуя костяшки. — Хочешь когда-нибудь набьём парные? Я себе кролика, потому что уж больно ты на него похож. — Тогда я себе тигра, прям на левой лопатке. — Вау, я польщён, — говорит Ким, садясь прямо. — Так значит, теперь ты мой? — Твой.