В погоне за болью

После ее смерти ушло всё. Счастье, тепло и хорошая погода. В Питере уже неделю дожди, которые, судя по всему, и не планируют заканчиваться. Временами Лёша думал, что мир оплакивает его потерю вместе с ним. Но мир продолжал существовать и после смерти Лизы, сколько бы Лёша не умолял его остановиться, хотя бы на время. Суд вынес оправдательный приговор. В тот момент для Лёши рухнуло всё. Ублюдка оправдали. Ему даже не дали условный срок. Ничего, он просто вышел из здания суда победителем. Юноша вспоминал, как дрожал, давая свидетельские показания, как невольно из его глаз капали слезы, как он случайно выбирал не те выражения. Лёша помнил взгляд Гречкина. Пронзительный взгляд сучьих глаз. Выцарапать бы их... Он улыбался на суде. Не мог усидеть на месте, кривлялся, даже не удосужился одеться во что-то более подходящее. Лёша вспоминал, как подавился криком отчаяния в тот момент, когда судья огласил приговор. Он бежал за Кириллом, бежал, чтобы хорошенько его ударить, но полицейский оттащил. Он говорил верные вещи, но... Как же так? Почему он то ничего не сделал? Разве не было бы законно наказать это чудовище? Но кажется весь мир был не согласен. Да даже детский дом оправился быстро. Конечно, отменили несколько мероприятий и взяли траур на небольшой срок, но дети не должны жить в бесконечной тоске. Траур быстро сняли. О Лизе осталось только напоминание на стене. Ее фотография в черной рамке и цветы на столике. В остальном все было как раньше. Даже ее подружки, кажется, быстро стерли девочку из своих воспоминаний. Как сказал психолог, это защитная реакция от потери. Они просто так берегут себя от лишнего стресса. Но Лёша все равно не мог им этого простить. Понимал, что бессмысленно обижаться на детей, но все равно не мог ничего поделать со своими чувствами. Юноша так же не мог и отомстить. У Гречкина охрана в доме, а он всего лишь мальчик. У него даже оружия нет. Лёша отчаялся. Он не соблюдал распорядок дня, все время находясь в комнате, не слушался воспитателей и полностью утопал в унынии. А как известно, в городе беззакония отчаявшийся человек — лакомая добыча. Юноша не понимал, как выбрался во двор какого-то дома. Он петлял по подворотням, перед глазами все мутилось, и Лёша чуть не свалился в какую-то яму. В ушах слышался смех сестры. Он сбежал, как только услышал его, а взгляд зацепился за удаляющийся силуэт. В том месте куда он пришел, никто не остановил паренька. —Лиза... Лиза, стой... Силуэт удалялся, смех вместе с ним, а Лёша чувствовал, что не может упустить ее во второй раз. Парень сорвался на бег, рисковал упасть, но упорно бежал вперёд и... Яркий свет, визг тормозов и ругань. Юноша проскочил, но упал и рассёк себе руку. —Твою ж мать! Да сколько, блядь, можно?! Голос казался знакомым, но юноша искал глазами другого человека. Лиза... Девочка была совсем рядом. Ее кусочек розового платья, казалось, Лёша держал его в руках. Юноша встал, не обратил внимание на руку из которой ручьем текла кровь. Чувствуя неприятный осадок на языке, юноша подумал, что зря запил это дело чем-то алкогольным. Из-за бега скрутило живот. Хотя, это Лёше казалось что он побежал, на самом деле, он сейчас не шибко быстро двигался, но сознание считало иначе. Юноша закашлялся и наконец вновь заметил знакомый силуэт. Девочка ходила по воде, из которой выныривал разноцветный кит. Парень подошёл ближе к краю мостовой, заворожённо смотря вдаль. —Эй блядь, я с кем говорю?! Вот ведь паршивая семейка, все вам неймётся. Гречкин, который ехал, соблюдая все правила, очень удивился, когда под колеса его машины снова кто-то выскочил. Крайне сильное удивление перемешивалось со злобой, особенно, когда он понял, кто этот выскочка. В этот раз благо получилось никого не сбить, но поведение Лёши было странным. Юноша дрожал всем телом, шептал себе что-то под нос и, кажется, даже не заметил, что чуть не умер. Гречкин нахмурился. Что-то в этом поведении было не так. Он мог сесть и уехать домой, но отчего-то подошёл ближе к парню. —Ночь на дворе. Ты хуле тут делаешь, пиздюк? Там бабка твоя наверняка волнуется. —Ч-то? — юноша поднял совершенно ничем не замутненный взгляд, давя глупую лыбу. Но Гречкин сразу понял, что парень не только нализался алкоголя, а принял какую-то гадость и будет хорошо, если он сделал это орально. —Твою ж мать, да тебя не хило кроет! — Кирилл взял в руки лицо юноши, достал из кармана телефон и посветил фонариком в глаза парню. Тот попытался оттолкнуть Гречкина, но он и без того был слабеньким, а сейчас и вовсе не мог собой управлять. Зрачки не изменились, оставаясь широкими. Складывая симптомы и странное поведение парня, Кирилл решил, что тот съел что-то из разряда галлюциногенов, а к ним прибавил ещё и алкоголь. Ужасное сочетание, но раз стоит на ногах, значит все не так плохо. Хотя, отходняк будет что надо. —Отпус... Ти. Урод. —На себя посмотри. Выглядишь хуево и пахнешь так же. Из какой помойки вылез, щенок? Юноша пытался что-то ответить, он кажется, только что понял, с кем разговаривает. —Ты... Ты! Юноша шмякнул рукой Кирилла по плечу. Ударом это было назвать сложно. Гречкин улыбнулся, отмечая, что вечер может выдасться весёлым. Может, заодно удастся узнать, где же ему и что продали. Кирилл подумал, что если товар окажется годным, он и сам был бы не прочь сходить за такой увеселительной таблеткой. —Пошли. Чувствую, если папочка тебя не накажет, ты плотно подсядешь! Закинув парня на заднее сидение авто, Кирилл сел вперёд. Юноша на время выпал из реальности. Он чувствовал много странных позывов и эмоций, не зная, на чем сконцентрировать внимание. Эйфория окрашивала мир вокруг яркими красками. Даже машина изнутри выглядела иначе. А вот Гречкин, даже под призмой галлюциногенов, не изменялся. Почти. Веселая таблетка рисовала его другим, более угрожающим. Лёжа на сидении, юноша думал, что сейчас он видит настоящее лицо Гречкина, а не его глупую, человеческую оболочку. Дьявол во плоти. Кирилл наблюдал за парнем. Тот лежал, широко открыв глаза и приоткрыв рот. Он совершенно не шевелил конечностями и даже дышал странно. —Будет совсем не прикольно, если ты откинешься. Буркнул Гречкин, останавливая машину. Нужно проверить, вдруг у пассажира сердце стопанулось и юноша готов встретиться с сестрой. Кирилл хотел было влезть к юноше на заднее сидение, но неожиданно получил мощную волну сопротивления. В основном парень просто дрыгался, но иногда его удары в воздух, наобум, попадали в цель. Как сейчас, один взмах ноги неожиданно попал оппоненту под ребра. Гречкин дернулся, от обиды схватил парня за волосы и мощным ударом впечатал в сидение. Парнишка пачкает ему дорогие шмотки, куда уж такое годится. Навалившись сверху, Гречкин не переставал держать парня за вихры непослушных волос, как провинившегося щенка тыкая носом в сидение. Юноша недовольно поскуливал. В его сознании, происходящее выглядело совсем страшно. Демон, с огромными, широкими острыми рогами, полностью темным телом и тысячью руками, удерживает его, впивается когтями в голову и норовит разорвать. Голос существа обещал награду за послушание, но юноша не верил, совершенно. Всё, что он получит от этого существа, это проблемы. —Ты понял меня, блядь? Я спрашиваю! Лежи смирно, ещё только попробуй ударить меня. Я с тобой играть не намерен! Скажи спасибо, что вообще не оставил там. Уверен, ты бы точно нашел неприятности на свою крайне милую мордашку. От угроз, Гречкин, незаметно для себя, перешёл к грязным домогательствам. Правда пока, они были только словесными. Переходить черту с неудавшимся наркошей себе дороже. Больно пихнув юношу в последний раз, Гречкин пересел обратно на водительское сидение, громко возмущаясь. Хотел же сделать что-то хорошее, а в итоге? Лежит там, сопли жуёт, опять что-нибудь вытворит... Остаток пути Кирилл старался ехать, не обращая внимание на парня. Похоже, он словно агрессивный НПС активировался, только когда видел рядом угрозу. А угрозой этой являлся именно Гречкин. Привезти мальчишку к себе домой ещё полбеды. Дурачка надо отмыть и желательно поскорее, пока этот запах не впитался в обивку машины. Где Лёша умудрился извазюкаться и куда бежал, было не так интересно. Кирилла больше интересовало, откуда у юноши деньги на качественный товар и дали ли ему именно хорошую дурь, не смешанную со стиральным порошком. А то, того и гляди, его всё-таки в больницу везти надо. Но, кажется, Лёша чувствовал себя относительно хорошо. Подвывал там себе на заднем сидении, в окружении галлюцинаций и на контакт не шёл. Уже на месте Гречкину пришлось за ногу вытаскивать пацана. Юноше это не понравилось, он вновь попытался вцепиться в демона, но его остановили. Гречкин подозвал охрану, приказав им отвести пацана в одну из ванных комнат. Заняться подкидышем Гречкин решил сам, аргументируя это тем, что он плюсики в карму заработать хочет. —Стой за дверью. Может быть помощь понадобится. Свяжу его, да и дело с концом, если драться надумает, — отдал приказ охраннику Кирилл. Войдя в просторную и светлую комнату, в которую минуту назад впихнули Лёшу, Гречкин обнаружил его сидящим на полу, уткнувшимся в колени. Сняв с себя грязную рубашку и кинув ее в сторону, Кирилл подошёл ближе, осторожно присев перед юношей на корточки. —Ненавижу тебя... Ненавижуненавижуненавижу.... — бессвязным потоком шептал парень, прикрывая голову руками. С его глаз градом лились слезы. Видимо, эффект сходил, раз он наконец понял, с кем сидит. Гречкин закатил глаза, фыркнув. —Ничего нового не придумал? Мне тебя жаль. Раздевайся. Пахнешь как собака. —Зачем ты привёз меня... Зачем... Зачем ты это делаешь? Оставил бы меня там, разве тебе не похуй, а? Ненавижу... Ненавижу тебя. —Мне все ещё кристально похуй, детка, но, думаю, у общественности будут вопросы, если мальчик, с которым я недавно судился, подохнет. Не хочу новых проблем. Раздевайся, живо. Юноша сжался сильнее, обхватив себя руками. На подсознательном уровне он боялся, что демон станет реален и сделает ещё более мерзкие вещи, чем простое глумление. А ведь он может. О Гречкине разные слухи ходят. —По-хорошему не хочешь значит? Почему, почему ты просто не можешь слушать то, что тебе говорят, м? Тебе говорили, что суд плохая идея, тебе лучше дома сидеть и помалкивать, но нет. Нет, ты влез, себе хуже сделал и затянул всю эту хуйню, хотя у тебя и шанса не было! Гречкин схватил парня за ногу, подтянув его к себе, начал раздевать юношу. Первыми в сторону полетели старые кеды. Мальчишка умудрился вновь ударить Кирилла, но тот не отреагировал. Следом, полетела кофта. —...никакого шанса. А ты все равно продолжаешь эту нелепую борьбу! Вот нахуй ты это делаешь то, а? Я все равно сделаю то, что намеревался, хочешь ты этого, блядь, или нет! Заломав одну из рук, Гречкину удалось вновь оседлать парня, прижимая того к полу. Юноша выл, брыкался но даже не подозревал, как своими действиями делает только хуже. —Вот нахуй ты трешься-то об меня, дебил?! Лежать! Лежи смирно кому говорю! Потасовка закончилась как только у юноши иссякли последние силы. На этот момент, Гречкин всё-таки успел стянуть с пацана ещё и джинсы. Вырисовывалась неоднозначная ситуация, полуголый Гречкин сидел на полуголом юноше. Кирилл назвал бы ситуацию возбуждающей, но никаких грязных дел он делать не собирался. Держал за спиной юноши уже две руки, прижимал к полу и смотрел в полные горечи глаза. О этот взгляд, ненависть, боль утраты, отчаяние. Мощный коктейль. Юноша часто дышал, весь вспотел и безумно хотел пить. Гречкин невольно положил руку на волосы парня, аккуратно пригладив их, успокаивая парня словно загнанную лошадь. —Ну всё. Тихо, тихо, пацан. Если разденешься сам, я слезу. Давай, вот так, осторожно. Лёша кивнул. Сколько ещё можно терпеть это унижение. Раз уж его не избежать, то лучше самому, с честью принять свою участь. Взглядом парень изучал помещение, в поисках чего-нибудь, что могло помочь. Чего-нибудь, желательно острого и... Бритва! На врага с такой не пойдешь, но ведь можно что-нибудь придумать? Вытащить лезвия? Попробовать всадить их Гречкину так глубоко, как только можно? Гречкин переводил дыхание. Последний раз его изматывал так только секс и то, он хотя бы был рад им заниматься. Скручивать же пацана под наркотой, это немного другой вид деятельности. Может кому-то подобное и приносило удовольствие, но уж точно не Гречкину. Лёша дрожащими руками стаскивал с себя футболку и всхлипывал. Что он вообще здесь делает? Зачем Кирилл его вообще подобрал? Какой был в этом смысл? Поиздеваться? Унизить сейчас, заставляя раздеться? Или, он таким странным образом старается загладить вину? Нет, у него определённо точно получается хуево. Лучше бы вообще не пытался. —О нет, ты так точно до утра возиться будешь. Я помогу. Кирилл сделал шаг к юноше, но тот дернулся в сторону полки с бритвой. Если бы Гречкин был чуть внимательным, он бы наверняка понял, почему мальчишка двинулся именно в ту сторону. Затуманенный разум не имел возможности действовать хитро, но кажется с Гречкиным это было и не нужно. Он не воспринимал Лёшу всерьёз. Не видел в нем потенциального врага. Даже если бы мальчишка ударил его на публике, там, у выхода из зала суда, Гречкин вряд ли бы увидел в нем угрозу. —Нет, не подходи! — воскликнул мальчишка, наконец сняв с себя футболку, оставаясь в одних трусах. Худющий, бледный, где-то даже были синяки. Точно, мальчишка же куда-то мчался. Вероятно, падал не в первый раз. Гречкин всё-таки подошёл ближе, смотря на разбитую руку. Кровь прекратила идти ещё в машине, но выглядела она так себе. Стоит перебинтовать и... Пока Кирилл думал о пострадавшем, тот больше не мог ждать. Схватив бритву, мальчишка направил ее в с сторону Гречкина, больно полоснув того по щеке. —Тварь! А ну иди сюда, сука! Мальчик попытался ещё раз нанести урон, но оглушительная пощёчина выбила парня из колеи. Не отпуская бритву, юноша упал. Он успел только заметить, что до сих пор держит в руке оружие, как Гречкин намеренно наступил на руку юноши, больно впечатывая ее в пол. Гречкин ожидал крик, раскаяние, но никак не то, что мальчишка накинется на него как дикий звереныш. Сил сдерживаться больше, блядь, нет. Отцепив от себя парнишку, Гречкин отошёл в сторону, смотря на дрожащую руку. Ещё немного, и он просто забьёт его на месте. Юноша ходит по охуенно тонкому льду. Ему бы следовало бояться Кирилла, но пацан вероятно тупой. —Славчик, блядь! Подойди быстро. Придержи его. А то боюсь, доведёт до греха, холерный. Гречкин настраивал воду, тяжело дыша, а безэмоциональный Славчик не давал юноше использовать удобный момент для атаки. Его, честно говоря, юноша немного испугался. Наконец, вода была набрана и даже сам Гречкин немного успокоился, стараясь себе мысленно объяснить поведение юноши. Психует, все ясно. Такая прыть и уверенность, побочка наркотика. Скоро юноша отойдет и вернётся его страх и боль. Нужно только подождать и... А что будет потом? Что он скажет? «Тут такое дело, я забрал тебя с улицы где ты был в опасности и избил лично у себя дома. Надеюсь ты не против». —Ладно, дальше мы сами. Стой снаружи. —Вы уверены? Я мог помочь... —Выполнять. Гречкин сидел на бортике ванной, а юноша, забился в угол, между ванной и тумбочкой. Забавно, там всегда было немного места, Кирилл даже думал, что его надо чем-то заполнить, но все руки не дотягивались. Гречкин улыбнулся смотря на эту картину. —Ну всё. Вылазь, Лёш. До греха доводишь. Мне жаль, что я тебя ударил, идёт? Но ты первый начал. Что это за фокусы с бритвой? —Я хочу обратно... Отпусти меня. —А я тебя и не держу. Утром отвезу обратно в детский дом и... —Не туда. Отпусти, я сам вернусь... —А куда ещё? Неужто ты в притон собрался? Прости, милый, но тебя выгонят, как только твои неизвестно откуда взявшиеся деньги кончатся. А ты, к тому времени подсядешь на герыч и пути обратно уже не будет. Иди сюда. Я отмою тебя и обязательно пожалею. Почему из всех людей, Лёше помогает именно Кирилл? Почему никто не заметил уход Макарова и его не ищут? Почему Гречкин тянет к нему руки, а потом аккуратно дотрагивается до волос Лёши? Толпа мурашек бегает по телу, юноша ожидает удар, но Гречкин напротив, ведёт себя уверенно и нежно. Вытянул, обнял, прижимаясь голой грудью к спине парня. Фыркнул что-то в макушку. Лёжа в ванной, Лёша успокаивал себя тем, что он просто устал. Вот и поддался. Вот и лежит так спокойно, давая чужим рукам работать. Но и тут не без сложностей. —Закрой глаза. — произнёс Гречкин, уже заметно подустав. —Не-а. — безапелляционно ответил юноша. Кирилл фыркнул. Упрямый, даже в ущерб себе. Гречкин уже успел, пускай и через силу, отмыть мальчишку и сейчас собирался заняться его патлами. Успев за вечер оттрогать их как только можно и нельзя, Кирилл понял, что они густые и будут мягкими, если их вымыть. А главное — они здоровые. Свои то волосы, Гречкин как только мог, сжигал красками и осветлением. Подняв на парня лейку, Гречкин всё-таки заставил Лёшу закрыть глаза. Юноша от неожиданности закашлялся, сел, спрятав голову в ладонях. Пусть знает, что никто с ним возиться не собирается. Но ведь и это неправда в какой-то степени. Гречкин удобнее уселся на борт ванной и придвинул к себе пацана, выливая ему на голову дорогой шампунь. Стоило Кириллу начать массировать Лёше голову, как тот расслабился, немного успокоился и кажется начал засыпать. Трогая нежные волосы, Кирилл и сам расслабился, думая, как он вообще докатился до жизни такой. Это ж надо. В собственном доме, не ему голову моют, а он, да ещё и кому? Мальчонке. И ладно бы у них были бы прям дохуя хорошие отношения, так нет же, этот звереныш так укусил Кирилла, что на ноге до сих пор след от его зубов. Уму непостижимо. —Не спи, рано ещё. Вставай говорю, дурак. Все я должен делать, что ли, да? Лёша уже давно не обращал внимание на ворчание со стороны. Кирилл всегда ворчит, даже если кажется, что он этого не делает. Шевеля языком, этот змей думает, какое бы поганое словечко выплюнуть, но если возможности нет, то приходится терпеть. Его сильные руки сначала просто смыли грязь, а потом слишком усердно намылили мылом. Помещение заполнил какой-то странный запах, отдаленно напоминающий настойку цветов. Гречкин не пользовался привычными всем средствами, предпочитая что-то более дорогое и эксклюзивное, с обязательно хорошим запахом. Только Лёша пока кусался и пытался драться, не почувствовал от чужой кожи этого запаха. Он же должен остаться, разве нет? Оказалось нет. Но кажется Кирилл и сам это замечал. —Из-за тебя, щенок я и сам пахну помойкой! —Не ври, всегда так пах, я тут не причем. — произнес осмелевший юноша, наивно полагая, что уставший и обозленный собеседник сбросит это все со счетов. Кирилл резко схватил парня за намыленные волосы на макушке, оттянул назад, вновь причиняя боль. —Че сказал?! Никакой благодарности! Паршивец. Я тебя... Но угрозы не последовало. Гречкин просто продолжил ругаться и смывать шампунь. «В довесок ко всему еще и балабол»— Подумал Лешка, прикрывая глаза. Наконец, когда с банными процедурами было закончено, юноша смог вылезти из ванной, ступая на холодный пол. Не поднимая глаз, Лёша чувствовал, как на него накинули полотенце вытирая голову, Кирилл ещё намеренно ущипнул мальчика за нос, почувствовал как Гречкин вновь включает воду и аккуратно смывает с юношеской руки немного мыла. Полотенце исчезло, но глаз Лёша не открыл. Устал. Гречкин нацепил на юношу свой махровый халат. Из-за разницы в росте и комплекции, Лёша будто утопал в нём. Затем, Кирилл поднял засыпающего юношу и тот неосознанно прижался к блондину. Он чувствовал невесомость, покачивание и чужое бормотание. Так и хочется сказать «Да замолчи ты уже!», но бормотание Кирилла, верный признак того, что все хорошо. Относительно правда, но... Это лучше, чем драться на заднем сидении автомобиля. Кирилл шагал, мечтая только о скором душе. С собой он так церемониться не собирался, спать хочется больше. Но перед тем как уйти, надо обработать доблестное ранение юноши. Гречкин положил паренька на широкую кровать и накрыл одеялом. Лёша с надеждой подумал, что Кирилл ушёл и потому без опаски открыл глаза, но нет. Гречкин все ещё был тут. Он принес небольшую аптечку и теперь старательно обрабатывал руку юноши. —Ай... — поморщился Лёша. —Щипет? Тише, тише. Не так уж и больно, не пизди. Но на руку подул. Макаров почувствовал это, когда уже закрыл глаза. Надо же, он так же делал Лизке, когда она могла упасть и ушибиться. Лиза... Как же ее не хватает. На глазах Лёши выступили слезы, которые он уже не мог сдержать. —Тихо, тихо. Просто поцарапался. Чё выть-то? —Лиза... Кирилл стушевался и замолчал, смотря на то, как ослабленный мальчишка даже в таком состоянии думает о своей сестре. Вероятно, он ее правда так сильно любил. —Значит, девчонку любишь, да? Сестричка, все дела, угу. Что-то мне подсказывает, что ты сударь, пиздишь. Лёша открыл глаза, хотел было замахнуться, но у Кирилла было уже все схвачено. Наклоняясь над мальчонкой, он рассматривал гримасу боли на юном лице. —Ты охренел?! Да я убью тебя! Ты ничего не знаешь, она была для меня всем! —Да? И ты решил, что будет охуенной идеей снаркоманиться? Сегодня одна таблетка — завтра игла на всю жизнь. Этого хотела для тебя твоя сестричка? Отвечай! —Нет, не этого! Но она хотела жить, а ты! Ты убил её! —Убил. Не спорю. А ты убиваешь себя. И кто будет в этом виноват? Я опять? Нет уж, дудки. На меня свою хуйню не сваливай. Ты такой же эгоист, как и я. Думаешь, погонишься за кайфом и останешься чистеньким? Нихуя подобного. А потом, в один прекрасный день, тебя так припрёт, что ты убьёшь чужую сестру. Без сомнений, ради дозы. Вот и думай теперь, не эгоист ли ты. Лёша лежал, жалобно смотря на Кирилла. Глаза вновь застилали слезы. В горле застыл вой. Как же все это сложно, как много боли, несправедливости. Но почему? Почему сейчас с ним сидит человек, который нанес самый большой урон юношескому сердцу? Почему он гладит по голове, успокаивает. Почему, когда Лёша забылся сном, этот человек накрыл его одеялом и ушёл? Лёша не знал когда успел заснуть. Просто однажды, через какое-то время, он открыл глаза, чувствуя нереальную боль во всем теле. За окном, солнце вылезало из своего укрытия и окрашивало небо в розовый. Мальчик встал, осматривая комнату. Дорого обставленная, с хорошей мебелью, мраморным камином и плазмой над ним. Удивительно, но эти хоромы, скорее всего, гостевая. Или что-то вроде. В любом случае, Лешка был взволнован. Он знал только одного человека, у которого могли быть такие хоромы. Нет, неужели он... Голову пронзила боль, воспоминания картинками вспыхивали в глазах, напоминая о событиях прошлой ночи. Шатаясь, юноша подошёл к окну. Отодвинув тюль, он обнаружил выход на балкон. Пожав плечами, мальчишка вылез на небольшой балкон, присаживаясь на пол и смотря на небо. Вчера рот-змея произнес важные слова. Если бы это сказал кто-то другой, мальчик, скорее всего, не воспринял бы их. Но сейчас, чувствуя неимоверную тягу и желание повторить, он держал себя в руках. Лёша просто сидел, а мысли его были где-то далеко, далеко отсюда. Когда на балконе показался Кирилл, юноша и не вспомнил о чем думал. —Да твою ж мать, ты издеваешься? Я только вчера тебя с таким упорством отмывал, а ты уже на пол уселся! Ещё и в моем халате, бессовестный! — Кирилл успел отойти от событий прошлой ночи быстрее и потому, агрессивным не выглядел. Но Лёша не мог так просто все забыть. —Почему ты это сделал? —Сделал что? —Вытащил меня. Нотации мне читал. Отмыл. Избил ещё правда, но я это приравнивать к хорошим поступкам не буду. —Ах вот оно как, да кто кого ещё избил? Весь вечер мне испортил, поганец. —Так почему? Кирилл нахмурился, чуть успокоился, но ответа не знал и сам. Просто, так было нужно. Заговорила ли в Кирилле совесть? Вряд ли. Чувство вины? Тоже мимо. Просто неожиданно, Гречкин увидел в маленьком, несостоявшемся наркомане — себя. Когда так же творил глупости, в погоне за кайфом, когда ломка не давала сделать лишний вздох, когда даже родной отец, если и пытался помочь, то грубой силой, выбивая дурь. У Кирилла хотя бы такой батя есть, а у Лёши? У Лёши никого. —Хотел узнать где затарился. Тоже хочу. Кирилл криво улыбнулся, смотря на рассвет. Жизнь удивительная штука.