Lovesick boys

      Июнь месяц. Лето только начинает радовать уставших от девяти месяцев учеников школ своим теплом. Уже давно отцвела вишня, начали зацветать первые летние цветы, привлекая своим ароматом бабочек и пчёл. Однако школьный двор не был пустым. Многие старшеклассники приходили на спортивную площадку дабы покататься на скейте, велосипеде или просто отдохнуть с друзьями и подготовиться вместе к приближающимся экзаменам. — Эй, гном! Иди сюда!       Высокий красивый парень с нежно-розовыми волосами средней длины был окружён друзьями, которые задорно смеялись и болтали о чём-то не столь важном. Этим окликом Хёнджин подзывал своего одноклассника, Хан Джисона, с которым у них, к сожалению, не сложилось. — Чё те надо, шпала? Не порти мне начало лета, плиз. Вот как одноклассник одноклассника прошу.       Хан, держа в одной руке чупа-чупс с малиновым вкусом, а второй поправляя широкую толстовку с принтом смешного кота на ней, остановился и посмотрел на «розововолосое чучело». — Я сейчас не для стёба тебя зову. В общем… Как бы прискорбно это не звучало, но… Моя сестра приглашает… Тебя на её день рождения… Тьфу, я сказал это… Ужас и как ей в голову пришло такое? — Чё? Да не верю я тебе… Черён бы сама написала мне, а не просила бы тебя… Как обычно блин, приду и ты опять с меня ржать будешь… «Почувствовал себя нужным, гномья башка?» Я это тебе не прощу ни за какие конфетки…       Джисон нахмурил брови, на одной из которых красовалось серебряное колечко, положил леденец себе в рот и спрятал руки в карманы светлых джинс. Ещё чего. Прийти туда, где живёт Хёнджин?! Не дождётесь. — Не верю я тебе, пугало… — Ну… Джисон, прости, я тогда реально палку перегнул… И про праздник Черён я не вру, клянусь всеми своими конфетами. — Ого, ты извинился? И по имени назвал? Вау… Ладно, во сколько праздник? — В шесть вечера, у нас дома. Сестрица хочет видеть тебя, так что подними свою жопу и приди. — Приду только ради Черён…

***

      — Уже шесть вечера, где Сони? Девушка с милым колпачком на голове смотрела на дверь, ожидая звука звонка. — Да прибудет скоро твоя гномья жопа, не переживай ты так. Хёнджин сидит на диване, небрежно раскинув ноги. Ему должно быть совершенно безразлично на то, что скоро должен прийти Хан Джисон. Но почему он волнуется? Руки постоянно тянутся к телефону, мозг ждёт сообщения от Чонина (брата Джисона), что «хён приболел и не сможет прийти». Глупости… — Нас всего четверо будет, если Джисон не придёт, то все мои планы были напрасны… — Черён надула губки, показывая то, как она расстроена. Её подруга, Юна, быстро подбежала к окну, вглядываясь в каждую фигуру молодого человека. — Вон, топает уже твоя любовь. Подарок у него, конечно, отменный! Син рассмеялась и подмигнула подруге. Та расцвела, подскочила и шустро оказалась около двери.       Долгожданный звонок. Дверь распахивается и в дом входит сначала гигантский медведь, а следом выглядывает Джисон, весь красный и запыхавшийся (тащить этого гиганта оказалось не так просто, как Хан себе представлял). — Йоу, Черён! С др тебя, короче… Счастья там, здоровья. Чтоб мудаки стороной обходили, а крутые пацанчики на руках носили. Вот… Прими медведя как мой не совсем скромный подарок…       Хван-младшая радостно захлопала в ладоши, принимая игрушку и усаживая её рядом со своим местом возле стола. — Сони, большое спасибо! Боже! Этот медвежонок будет охранять мой сон! — Нифига себе медвежонок… Гном, где ты его украл? Хёнджин в шоке осматривал подарок, пока Джисон гордо усмехается. Впечатлить всех у него получилось. — Не украл, а купил. Возле меня магазин с игрушками открыли, там скидок много.       Хван посмотрел на Джисона и чуть ли не упал. Каштановые волосы аккуратно уложены на бок, открывая вид на выбритый висок, большая белая рубашка небрежно заправлена в светлые джинсы, так красиво обтягивающие тонкие ноги. Ногти покрашены в чёрный, в брови — небольшая штанга «вырвиглаз» цвета (ярко-жёлтая). «Вау, коротышка, да ты сегодня просто прелесть…»       — Нифига себе… Гном вырядился… — И ты длинноногий тоже нарядный сегодня. «Эти чёрные кожаные штаны так обтягивают его бедра… Не замечал, что у Хёнджина такая тонкая талия…»       — Так, мальчики, у нас с Черён есть правило. Сегодня обойдёмся без ваших «гном, пугало, чучело» и других обзывательств. Сегодня вы называете друг друга «Джисон» и «Хёнджин», понятно? Оба парня надулись, скрещивая руки на груди. Косые взгляды друг на друга, фырканье. Ей богу, как дети. — Ещё чего… Я этого клоуна по имени не назову… — Тогда тортик не получишь! — Да блин! — Садитесь есть, скоро поедем. Давайте.

***

      К дому подъехала машина и водитель громко просигналил, предупреждая о том, что авто прибыло. — Ой, Джин, папа приехал! Всё, бегом собираемся и едем! У нас будет небольшое приключение! — С папой что-ли?! — Нет, конечно! Мы сами по себе поедем! Черён громко рассмеялась, подхватила подругу под руку и побежала с ней обуваться. — На сегодня мир? — Ну… Да? — Ради Черён? — Ради Черён…

***

      Громкая музыка отдавалась вибрацией где-то в желудке, веселье, перемешанное с лёгким алкогольным опьянением, било через край. Впереди — бесконечное дорожное полотно с лесами или небольшими деревушками по бокам. — Йоу! С вами тамада арбуз! Сегодня я буду пытаться сохранить весёлый настрой в этой машине, в которой, на всеобщее удивление, оказался микрофон! Йоу-йоу-йоу, Черён, хочешь быть диджеем? Короче, врубай музыку! Джисон громко кричал в микрофон, заставляя друзей смеяться до коликов в животе. Друзей? Хан посмотрел на Хёнджина, который уже выдохся и просто подпевал песням и хохотал от шуток «тамады».       Как всё-таки он хотел с ним сдружиться…

***

      — Давайте поплаваем? — Ну… Давай! Девушки, быстро скинув с себя одежду, побежали к водной глади небольшого озера. — Ты пойдёшь? Хван снял с себя майку, аккуратно складывая её и кидая на заднее сиденье. — Нет, не хочу. — Да ты ссышь просто. — Нет. Джисон отвёл глаза. Он не хочет смотреть на Хёнджина без майки. Нет! — Давай, снимай штаны, твоей жопе плюскаться надо! — Да не хочу я! Хван! Розововолосый подпрыгнул к Джисону, громко смеясь и пытаясь снять рубашку с сопротивляющегося парня. — Ну давай! Давай! Не ссыкуй! Пуговки, не выдержав давления сильных рывков, оторвались и Хван, наконец, стянул рубашку. — Блять… Джисон… Это что такое? — Сказал же, что не хочу плавать…       Хан закрывал руками своё худое тело, покрытое большим количеством шрамов. Они были давние, но на плечах были видны совершенно свежие рубцы. — Джисон… Ты… Режешься? — Нет, это кошка… — У тебя нет кошки, Хан Джисон! У тебя на них аллергия! — Тогда это Чонин… Джин схватил парня за руки, закрывающие тело, и рассматривал, разглядывал с болью в глазах новые шрамы на плечах. — Зачем? — Психическое расстройство блин! Да! Да я режусь! Да! Год держался! Год, Хёнджин! А потом ты неудачно пошутил и я сорвался! Двенадцать месяцев ушло в пизду!       Джисон вырывается, ему стало так противно, из-за того, что Хван увидел это тело… Это тощее, всё в шрамах, даже не приведённое в форму на лето тело… — У вас всё нормально? Черён с беспокойством смотрела на сцену на берегу, готовая выйти к брату и другу. — У нас всё ок! Не переживай!       Хёнджину свело скулы. Какой же он, Хван Хёнджин, жалкий… Ради своей выгоды заставил Джисона сорваться… — Прости… Прости меня, пожалуйста…       В объятьях Хёнджина тепло, спокойно. Тепло тел, жаркое, прерывистое дыхание где-то в груди, прикосновение губами к рубцам на плечах. — Не переживай, Джин, шрамов от этих ранок не останется, я старался не фигачить слишком сильно. — Дурак…       — И долго они ещё обжиматься будут? — Юна, у нас получилось! Они подружились!

***

Lovesick boys… But… Were they born to be alone?

      Влажно… Мягко… Пиздецки хорошо… Пальцы зарываются в волосах любовника, нежно оттягивают их, тело хочет большего и сознание не сопротивляется, ведь хочется не только телу. Чертовски приятно…       Руки блуждают везде где можно, пальцы обводят каждую ямку, каждый шрамик, задевают соски. Поцелуи тягучие, немного пошлые, но полны безграничной любви, которая наконец смогла вырваться из оков придуманной неприязни. — Сони… Я тебя люблю… — И я тебя… А теперь заткнись…       Похоже они не так сильно ненавидели друг друга.