История Евы Бард

      В новом городе жизнь Лары текла своим чередом. На новой работе она быстро продвигалась по карьерной лестнице. Николай работал там же. Вскоре их фамилия приобрела известность в местных кругах. Концертов было гораздо больше, нежели в их скромном городке.       Жизнь бурлила. Но порой семье не хватало старой, размеренной жизни. И так хотелось увидеть Еву. Лара скучала по теплым объятьям матери, вязаным свитерам и фирменному пирогу из яблок, сорванных прямо из сада.       Ева любила писать и хранить письма, а потому с семьёй она общались только таким образом. Да и до ближайшего стационарного телефона идти было слишком долго. Лара с Николаем всё хотели приехать в гости, но времени совершенно не было. Только детей иногда оправляли к бабушке на каникулы.       Толчком к возвращению стало письмо от матери. Ева писала часто, в основном о своих делах, погоде, саду и каких-то сплетнях. Не любила говорить только о здоровье — считала, что её многочисленные старческие болячки не стоят беспокойства. Но в этот раз вместо веселых шуток Ева сообщила о серьёзной болезни. Ей требовалось лечение и постоянный надзор. Она переживала о скорой смерти и хотела проводить больше времени с семьёй.       Лара, прочитав письмо, запаниковала. Она уже было начала собирать чемодан и срочно отправятся к матери, но Николай вмешался. Кое-как убедив жену, что бросать всё и ехать поздно ночью на вокзал — плохая идея, он начал планировать переезд. На прежнем месте будет не так хорошо, но с этим можно работать. Подняв связи, Николай в кротчайшие сроки сумел купить дом рядом с тещей.       На работе отпускали пару неохота — ценные сотрудники всё-таки. Но рекомендации дали хорошие, так что Лара и Николай получить должности получше.       Потребовалось несколько недель, чтобы уладить все дела. И вот Николай купил билеты на поезд, и следующим вечером они отправились на родину, домой.       Новый дом был в 10 минутах ходьбы до Евы. Родители теперь не боялись оставлять детей одних надолго: ребята большую часть времени проводили с бабушкой. Она помогала им с домашней работой, рассказывала захватывающие истории и вкусно кормила. Взамен внуки ухаживать за садом бабушки.       Иногда в гости приходили друзья из школы и двора. Ева не была против. Пока детвора играла на улице, она пекла пирожки — лучший способ заставить съесть всю тарелку супа даже самого привередливого ребенка. Если же детвора обедала в другом доме, Ева садилась на лавочку рядом с другими бабушками — так и за внуками присмотришь, и последние новости узнаешь.       После работы Лара помогала матери по дому: полы и посуду помоет, пыль протрет. На дочке также было питание Евы. Доктор приказал соблюдать диету, но разве детей устроит постный борщ и тушеные овощи? Нет, им, растущим организмам, хочется оладий, блинов со сгущенкой и пельменей со сметаной. Вот и готовила Ева всякого разного внукам, а на себя сил не оставалось. Лара знала, что мать не переубедить, поэтому готовила ей сама.       — Мам, какой суп тебе сварить на обед? — крикнула из кухни Лара.       — Давай, хм, давай, борщ!       — Запросто!       Николай занимался более тяжёлой работой: колол дрова, чинил мебель. «В Коле умирает предприниматель», — шутила Ева, но была права. Всеми покупками занимался именно зять — ему чудесным образов удавалось даже у самых настойчивых продавцов сбросить цену.       Кроме этого, Николай редко, но готовил. До Евы с Ларой (и даже до Оленьки) ему, конечно, было далеко, но в одном он превосходил всех домочадцев вместе взятых — его рыбе не было равных. Николай рано лишился матери, поэтому, чтобы облегчить быт отца, начал помогать по хозяйству. Рядом с домом была речка и озеро, так что бо́льшую часть дня мальчик ловил рыбу. А чтобы один и тот же карась не приелся, Николай выдумывал десятки способов приготовить рыбу по-разному.       Ни один праздник не обходился без «блюда от зятя». Николай также иногда готовил рыбу специально под диету тещи, когда ей хотелось «чего-нибудь новенького».       К Еве часто приходили врачи. Лара или Николай всегда были рядом. Ева прекрасно помнила события давно ушедших дней, но вот с кратковременной памятью были проблемы. Поэтому дочь с мужем всегда внимательно слушали рекомендации врачей и следили за приёмом таблеток. Постепенно и внуки стали напоминать бабушке об этом.       — Бабушка, мама попросила спросить, как давление, — подбежала Оленька.       — Передай маме, что нормально, — Ева погладила девочку по голове, и отпустила к Ларе. В этот же момент к ней с серьёзным взглядом подошёл Мишенька.       — Бабушка, ты таблетки приняла?       — Да-да, приняла, милый. Это тебя отец попросил узнать?       — Я сам, — гордо поднял голову мальчик.       Постепенно Ева стала чувствовать себя лучше.       По выходным вся семья собиралась в доме Бард. Пока дети бегали в саду, взрослые обсуждали жизнь, работу, планы.       — Вот сейчас повышение получу и заживем! — мечтательно протянул Николай. — Вам, Мама, забор отремонтируем, да крышу перестелим, а то протекать начала. А у нас баню построим.       — Прям таки баню?! — удивилась Ева.       — Баню, баню. Наш господин изволит париться, — рассмеялась Лара.       Вскоре появилась Аннушка, что так похожа на Еву. Миша с Олей были очень рады появлению сестрёнки. Ева все больше вкладывала душу в воспитание внуков. Раньше она мечтала оставить своё наследие через какое-нибудь великое свершение. Теперь же для мировых подвигов было поздно, но Ева всё ещё хотела, чтобы память о ней продолжила жить сквозь поколения. Она отдаёт все силы во внуков, чтобы они, возможно, когда-нибудь рассказали уже своим детям о ней.

***

      На дворе уже стояла глубокая ночь, но Ева не решила гнать детей спать. В последнее время ей становилось хуже, и она ощущала, что каждый день может стать последним. Дети поблагодарили бабушку за чудесную историю и обняли ее. Аннушка, как самая маленькая и любопытная, продолжала задавать вопросы. Где-то отвечала Ева, а где-то — Миша и Оля. Старушка погасила свет, но комнату продолжала освещать настольная лампа и несколько свечей на камине. Лишь глубокой ночью они заснули.       Ближе к утру Миша проснулся.       — Бабушка… вроде спит, — выдохнул он.       Миша посмотрел на сестёр. Они спали в странных позах: полусидя-полулежа, подложив руки под голову. Парень покачал головой — так спать совершенно неудобно и неправильно. Потом ещё будут жаловаться на боли в шее и спине. Взяв на руки Олю, Миша старался перенести ее в соседнюю комнату так, чтобы никого не разбудить. После вернулся за Аннушкой. Она спала, но что-то тихо бормотала. Он аккуратно приподнял ее. Девочка зашевелилась.       — Спи, — прошептал парень и, укачивая, понёс сестру в комнату. Миша накрыл девочек одеялом и пошёл к себе. Проходя мимо комнаты бабушки, он ещё раз убедился, что она спит, и закрыл с тихим скрипом дверь. «Надо будет напомнить папе смазать», — мысленно сделал пометку Миша.       Ева зашевелилась в кресле, медленно открывая глаза. На улице было темно. Старушка на ощупь нашла свечку и зажгла её. Она медленно встала и подошла к часам.       — Ещё так рано…       Ева уже собиралась опять лечь спать, но уже на кровать, но почему-то ей вдруг захотелось ещё раз взглянуть на фотографии. Она медленно приблизилась к самой старой, той, которую она пару часов назад показывала внукам. Мария смотрела на Еву с неизменной яркой улыбкой.       — О Мария, моя дорогая Мария… Сколько воды утекло. Так близко, но в тоже время далеко, — Ева провела по резной рамке. — Кажется, мы заканчивали школу только вчера и в прошлой жизни одновременно. Хотя, может, это отчасти правда: прошлая я кажусь себе нынешней совершенно другим человеком, — она хрипло рассмеялась. — А ты всё та же. Через какие бы испытания я бы не проходила, твой задорный голос всегда помогал найти силы двигаться дальше… Даже после смерти.       Старушка замолчала, а затем продолжила тихо шептать:       — Я сейчас вполне счастлива. Когда-то давно я сказала, что этого больше никогда не произойдет, но я ошиблась. Знаешь, порой садить подбитый самолёт гораздо легче, чем определять степень своего счастья в будущем.       Ева прислонилась лбом к фотографии, одними губами прошептав:       — Спасибо за всё, Мария. То, что я счастлива сейчас, во многом твоя заслуга. Без тебя я бы не знала, какого это — быть счастливой.       Затем взгляд зацепился за фотографию Павла.       — Здравствуй, моя первая любовь. Говорят, первый блин комом. Я должна во многом попросить у тебя прощения. Не понимаю, как ты мирился со всеми моими капризами. Я так желала чем-то прославится, чем-то войти в историю, что забыла о кое-чем очень важном — о семье. Ты был невероятно добр, прощая мне моё излишнее самолюбие. Я не хочу тебя критиковать, но, — старушка потупила взгляд. — Ты должен был поговорить со мной и спустить, как бы это буквально не звучало, с небес на землю. Ну, ты подарил мне бесценный опыт. Спасибо, — Ева поцеловала щёку Павла.       Старушка прошла вдоль стены к комоду, на котором стояла шкатулка. Отперев её ключиком, Ева достала последнее фото с Иваном. Спустя года она смогла принять его смерть, но почему-то именно на эту фотографию она не могла смотреть — сразу начинала плакать. Однако теперь она почувствовала, что время пришло.       — Иван… Ты единственный, кто покинул меня медленно. Мне нечего сказать тебе — всё ты услышал при жизни. Но, наверное, тебе будет интересно, как там Лара. в последнее время я почти перестала делиться с тобой новостями, — Ева вернулась в кресло. — Ну, она великолепный дирижёр — ты бы ею гордился. Даже не верится, что наша маленькая девочка выросла в такую изящную женщину. Пусть она всё ещё дурачится, но я-то вижу… Взгляд у неё изменился. Нет в нем больше легкомыслия, зато мудрости прибавилось. Это мы с тобой Коле должны спасибо сказать, что она повзрослела, не утратив способности радоваться мелочам. Он так над ней печётся, как мы с тобой никогда не пеклись. Нежен с ней, но и в чувства привести может, когда надо. Мишенька, ой, Миша весь в него. Он так сестер оберегает… Видел бы ты девочек! Оленькая такая лапочка, прям-таки копия Лары. А Аннушка вся в меня. Надеюсь, правда, не судьбой…       Ева не заметила, как уснула, разговаривая с портретами. Руки её крепко держали фото мужа. Вьюга за окном наконец-то улеглась.       Ближе к обеду Лара пришла проведать детей. Опять, наверное, сидели с Евой допоздна. Лара тихо проверила комнаты — дети еще спали. Женщина поднялась наверх, к матери. Дверь в комнату тихо скрипнула. Мать, казалось, спала, что-то крепко держа в руках. Лара подошла поправить плед, но случайно коснулась руки Евы. Внутри всё похолодело. Лара, дрожа, проверила пульс.       Ева не дышала.       Лара зажала рот рукой, стараясь заглушить всхлипы. Ноги подкосились. Всхлипы перешли в рыдания. Лара не знает, сколько так просидела, пока кто-то не потянул ей за руку. Она не сопротивлялась.       Ближе к вечеру Лара успокоилась. Николай вызвал врачей, но из-за сильного снегопада ночью они задерживались. Лара не решилась вернуться в комнату матери. Рядом спала Оля. Совсем как мать, девушка проплакала около часа, а потом отключилась.

***

      Поздний вечер. Лара продолжала играть на пианино. Завтра у неё экзамен. Она не могла не сдать, иначе бы никогда не смогла смотреть родителям в глаза от стыда. Они так много вложили в неё, а она…       Лара нахмурилась и снова начала играть. Неожиданно на плечи опустились теплые руки. Мама.       — Доченька, уже поздно, — Ева зевнула. — Заканчивай играть, спать пора.       — Мама, завтра экзамен, — Лара сжала губы. Ева смотрела на дочь нежным, но сонным взглядом, и та сдалась. — Последний раз.       — Может тебе нужна помощь отца? Иван!..       — Нет! — Лара резко перебила мать. — Нет… Не надо беспокоить папу. Я… я правда последний раз и спать.       Ева подозрительно посмотрела на Лару.       — Ладно, — вздохнула женщина, и вышла из комнаты.       Лара продолжила играть. Когда она закончила, раздались аплодисменты. Лара резко развернулась, покраснев.       — Мама, папа!..       — Это была одна из твоих лучших попыток, — Иван приобнял дочку за плечо. — Но и остальные были не хуже. Ты сдашь экзамен на раз два.       — Тебе легко говорить, ты уже сдавал, — надула щёки Лара, вновь потянувшись к пианино.       — Дочка, — Иван положил руки на плечи девушке и повернул её к себе. — Пора спать. Ничего не добьёшься, если не будешь давать себе отдыхать.       Заметив, что на девушку это мало подействовало, мужчина добавил:       — И тогда ты точно не сдашь экзамен.       — Ладно, я поняла, — Лара встала, опустила крышку пианино.       — Вот так, милая, — Ева протянула кружку с горячим молоком. — Мы с папой верим, что ты без проблем сдашь свой экзамен. Ты у нас такая талантливая, такая умница!       — Ну ма-ам! — рассмеялась Лара. — Спасибо вам. Как мне вас будет не хватать в ту минуту… Почему нельзя брать с собой родителей? Несправедливость!       — Ты уже достаточно сильная. Может, с нами тебе спокойнее, но правда в том, — мать присела рядом с дочкой. — Что страх, который сковывает тебя сейчас, пройдет, как только ты попытаешься и осознаешь, что можешь всё сама, — Ева поцеловала девушку в щеку. — Спокойной ночи, Лара.       — Спокойной ночи, мама, папа.

***

      Лара резко открыла глаза. Видно, истощение дало о себе знать, и она уснула. Женщина дотронулась до щеки. Казалось, она всё ещё чувствовала поцелуй Евы.       — Мама, — Лара улыбнулась, вытерев слёзы. — Спасибо.       На следующий день Еву похоронили рядом с мужем. Перед ее могилой стояли самые близкие ей люди: дочь, зять и внуки. Оля отдала Аннушке прекрасный, огромный букет красных, как кровь, роз с сада Евы. Пусть они были совершенно живые, а не как подобает мёртвым — мёртвые, но старушка всегда хотела видеть на своей скромной могиле любимые цветы.       Аннушка повернулась к матери. Лара еле держалась на ногах, вытирая опухшие и покрасневшие глаза. Она чуть не упала, но Николай подхватил ее. Губы его были плотно сжаты, брови нахмурены, как ему обычно и свойственно, но в глазах виднелась несвойственная глубокая печаль. Николай не привык показывать чувства, но он любил тёщу. В каком-то смысле она стала для него матерью.       Миша стоял рядом с сёстрами. Его лицо было очень бледным, а глаза красными. Но, как и отец, ни одна слезинка не скатилась с его лица. Оля уже не скрывая слез просто тихо рыдала, уткнувшись в грудь брата. Только Аннушка еще не до конца понимала, что произошло. Девочку беспокоило, почему все такие грустные, но причины найти она не могла.       — Мама, — осторожно начала Аннушка, — Мама, почему вы все плачете? Что… что происходит? И где бабушка? Я давно ее не видела. Она скоро вернётся?       — Милая моя, понимаешь… — начала было Лара.       — Она больше не вернётся! Её нет! Она умерла, слышишь, умерла! — не сдержавшись, прокричала Оля. Она не хотела обидеть сестру, но тоска и боль потери давили на нее.       Аннушка задрожала, опустила голову, а с ее щек падали слезы. Оля быстро осознала ошибку. Девушка присела на корточки и крепко обняла сестру.       — Прости, прости, я не хотела…       Лара, не выдержав разбитого вида дочек, тоже обняла их. Николай с Мишей, переглянувшись, помогли девушкам подняться. Миша взял Аннушку на руки, крепко прижав к груди. Оля, прислонившись к плечу брата, зарыдала ещё громче. Лара крепко сжала руку дочки и мужа. Они ещё долго так стояли, оплакивая смерть одного из самых дорогих людей в их жизни.       Ева Бард не знала отца и рано лишилась матери; обрела семью, а затем вновь её потеряла; прошла войну и снова обрела счастье. Она умерла в спокойствии и умиротворении.

      История Евы Бард закончена.