Кое-что из жизни Птицы

В детском доме ни у кого не было ничего «своего». Разве только зубная щетка считалась личной. Сейчас у Сережи его — все. Социальная сеть, миллиарды на счетах, благотворительные фонды, самолет, автомобили, квартира и пара домов… Что делать со всем этим, он до сих пор не особо представляет, но играет роль уверенного и эксцентричного гения. Спасибо Марии — лучшему пресс-секретарю в мире. За многочасовые обсуждения, как вести себя, что говорить, за советы, на какие встречи приходить, а какие можно и проигнорировать. Серьезно, без нее он бы еще лет пять назад ляпнул такое, что испортило бы репутацию напрочь. Спасибо Олегу — просто лучшему в мире, на публике всегда стоящему чуть в стороне, словно в тень, но удерживающему любую ситуацию в своих руках. Он и сейчас, незаметный, скрывается в углу холла очередного бизнес-центра после очередной конференции. На чужой территории всегда некомфортно. Сережа не понимает, почему подобные мероприятия нельзя проводить в башне. Конференц-зал оборудован новейшей техникой, свет идеально выставлен для фотографий, а волны Айвазовского на стенах успокаивают. Сейчас же Сережа даже не в конференц-зале — в почти стерильно белом холле с живыми цветами. Но помещение все равно слишком… обычное. Сережа в окружении журналистов, внешне спокойно выдает в ответ на предсказуемые вопросы заранее подготовленные реплики, а внутри — паникует и мечтает скорее скрыться, запереться дома, спрятаться. Но Олег рядом, смотрит прямо на него, и этот взгляд придает уверенности. На часах мигает уведомление о новом сообщении от Юли с пометкой «Важно!». Какой-то разумной частью мозга Сережа понимает, что его лучше прочитать потом, но пальцы сами открывают чат. Юля, 16:47: Так себе новости. Накопала, что благотворительный фонд «Милосердие» очень немилосердно проводит все пожертвования через карман учредителя. Пока не знаю, что с ним делать, звони. В голове пустота. Звучит еще какой-то вопрос от журналиста, но словно на незнакомом языке: и слова не разобрать. Сережа знает этот фонд, сотрудничающий с хосписами, и общался с его учредителем, Василием Павловичем, даже сам не раз и не два жертвовал ему. Юлина новость ощущается подлейшим ударом под дых. — Сергей, как вы прокомментируете… Сергей может прокомментировать только поведение полнейших ублюдков, которые прикрываются благими делами, чтобы набить свои карманы. Прокомментировать дичайшее желание — даже не важно, свое или Птицы — выжечь всю эту заразу. А вот подступающую панику он прокомментировать не способен. Она просто сжимает ребра, заставляет сердце биться быстро-быстро, сворачивается колючим комом в горле и перекрывает дыхание. Комната кружится. — Хватит вопросов, — чужая сильная рука берет его под локоть и подталкивает к двери. Но выход перегородила плотная людская стена. Люди, люди, люди — слишком много, слишком душно, слишком слишком. Они сожмут, поглотят, перемелют и выплюнут остатки. Как в детстве, во время показательных выступлений детдомовцев, когда в зале толпа скучающих людей, за спиной смешки и тычки, и ринуться за кулисы нельзя: не дадут подарок от благотворителей. А новый альбом так хочется. Сбежать нельзя. Все крутится, дергается и изменяется, как будто мир превратился в страшный бурлящий водоворот; в голове больно, в горле больно, в межреберье и животе — больно-больно-больно. — Сереж. Сереж, дыши давай, — голос мягкий, спокойный. Крепко обхватив руками его голову, Олег проводит большими пальцами по скулам. — Я рядом. Тише. Сережа тянется, падает ему на грудь и вцепляется в плечи. Пытается осознать себя, но память подсовывает только образ девятилетнего ребенка, упавшего во время дурацкого танца из-за подножки, разбившего коленку до крови и шумно шмыгающего носом. Не из-за боли — из-за того что альбом он не получит. А ведь обещал, обещал Олегу нарисовать его! — Ну же, давай, — Олег совсем легко прикасается пальцем к губам, просит их открыть. Сережа слушается. На языке шипит горькая таблетка. Постепенно водоворот замедляется, дышать становится легче, а реальность вытесняет воспоминания. Сережа чувствует, что цепляется за плотную ткань пиджака, а щекой прижимается к хлопковой рубашке, слышит текущую из открытого крана воду и ощущает прохладный ветерок на лице и в волосах. Дышит он все еще шумно, через раз, но решает открыть глаза. Они в туалете. Сидят на подоконнике, рядом с приоткрытым окном. В одной из раковин действительно в полную силу открыт кран. Олег обнимает крепко, держит за плечи. — Извини, — Сережа отпускает пиджак, но полностью убирать руку не решается. — Что случилось? — Олег заправляет прилипшую от пота к сережиному лбу прядь волос за ухо. Сережа достает телефон и открывает чат с Юлей. Олег читает внимательно, хмурится. — Пидоры. Ничего, разберемся. Сережа не представляет, каким образом, но Олегу верит. Обсудят потом вместе с Юлей и Игорем, продумают план действий, нароют информацию в интернете и вытряхнут из подельников… Он глубоко вдыхает и медленно выдыхает, а голова немного проясняется. Неуверенным шагом подходит к раковине. Руки под ледяной водой горят, но этого мало даже с учетом закатанных по локоть рукавов. Необходимо влезть полностью, смыть не грязь, а мысли и воспоминания. Сережа почти наклоняется, чтобы подставить под струю голову, но Олег оттаскивает его за пиджак назад. — Не май на улице, чтобы с мокрыми волосами ходить. Еще таблетку? — Нет, я в порядке. Поехали домой, пожалуйста, — Сережа все же брызгает на лицо водой и отряхивается. — Они разошлись, да? — Через черный ход пойдем, — Олег выглядывает в окно, морщится. Сережа послушно идет за ним, засунув руки в карманы брюк и опустив голову. Пока он не готов думать, что и как делать с неблаготворительным благотворительным фондом. Сейчас важнее, что его паническую атаку, вероятно, уже обсуждают всем интернетом. — Завязывай. Не твоя ж вина. — Почему в мире столько ублюдков. Как у них вообще совести хватает на такое! Люди, дети доживают, а они!.. Сережа не выдерживает, пинает стену, хотя хочется ударить не ее и не ногой, а сжечь заживо, чтобы страдали так же, как те, чью оставшуюся жизнь изуродовали, чтобы их глаза, искаженные сильнейшей болью… «Птица, нет!» От своих-не-своих желаний и мыслей жутко, по рукам пробегаются мурашки. Сережа часто моргает в попытке избавиться от видения огня, пожирающего людей. «Птица, да! Они заслужили» «Никто такого не заслужил» Сережа натыкается на руку Олега, остановившего его перед открытой дверью. Прохладный ветер окончательно проясняет мысли, заставляя Птицу замолчать. В пиджаке зябко, и Сережа ежится. Чуть уменьшившаяся толпа журналистов стоит у главного входа, рядом с сережиным автомобилем. Нет ни одного шанса пройти незамеченным. — Стой здесь, подгоню машину. С помощью чуда — Олега — Сереже удается проскользнуть. Он выдыхает только тогда, когда пристегивается и откидывается на спинку, зажмуриваясь. Теперь все хорошо. — Спасибо. — Ты чего, Серый? За то, что выполняю свою работу? — За все. — Скажешь тоже, — Олег пожимает плечами и включает музыку. Сразу убавляет громкость, чтобы гитары Metallica не вызвали снова утихшую головную боль. Резко вспыхивает желание сделать что-то для Олега. Что угодно, что принесет ему удовольствие, окажется важным или хотя бы приятным. — Волче, чего ты хочешь? — Приехать домой и снять этот долбанный костюм, — Олег дергает плечами, расслабляет галстук. — Да-да, Италия, индивидуальный пошив, но телохранителю-то зачем в таком ходить? Движения замедляет. — По той же причине, почему и я не могу выйти в джинсах и футболке на публике. Костюмы Олегу идут. Даже на школьном выпускном в чужом и явно великоватом он выглядел… впечатляюще. Постоянно поправлял пиджак, воротник рубашки, но девушки были его. И не только девушки: Сережа залипал весь вечер и ночь, когда они вдвоем пили вино из пакетов на крыше, пели Би-2 и пытались не думать о пугающей взрослой жизни. — Зря. Думаю, журналисты оценили бы твои футболки. Особенно с «Мне не нужен секс, государство трахает меня каждый день». — Именно в ней пойду в четверг на встречу с мэром, — Олег ухмыляется. Сережа после недолгой паузы продолжает: — Но я о другом. Хочу сделать что-то для тебя. Или подарить. — Как тебя приложило-то. — Я серьезно, Олег! Ты всегда рядом, прикрываешь и помогаешь, но сам ничего не просишь. — Потому что ничего и не надо. — Не верю. — Серый, Станиславский из тебя средненький, — Олег смотрит с легкой улыбкой, и Сережа чувствует себя не миллиардером и создателем VMeste, а ребенком, укравшим из кухни конфеты. Но тогда Сережа поступил так, потому что гриппующий Олег попросил принести сладкого. Сейчас Олег ничего не просит, и разобраться в его желаниях сложнее, чем прошмыгнуть на кухню до подъема, пока повариха вышла в туалет. — Не бывает так, чтобы совсем ничего не хотелось, — Сережа говорит мягко, пока на фоне Фредди умоляет любовь всей его жизни вернуться, и чувствует, что тоже готов начать упрашивать. — Если я скажу тебе больше спать, ты же все равно не начнешь? Поэтому забей. Забивать Сережа не собирается. В голове жирными неоновыми буквами отмечает «Придумать, что сделать для Олега!!!», а сам включает гарнитуру. — Марго, будь добра, свяжись с секретарем и передай ей, что сегодня я не появлюсь в башне. — Сообщение передано. Чем еще я могу вам помочь, Сергей? — Позвони Юле. Та отвечает почти сразу и не тратит время на формальности: — Я еще не успела скинуть тебе все, что откопала, но сейчас будет. Информации мало и делать однозначные выводы нельзя, но в совпадения я не верю. Ты поймешь, о чем речь. Игорь на работе, я ему не говорила, да и ты знаешь, он сразу поедет лично разбираться, а тут нужно деликатнее. В общем… — Подожди, — Сережа едва успевает вставить слово, — посмотрю, да, но не прямо сейчас. Я… Мне нужно немного времени. Он не сразу замечает, как крутит на запястье резинку для волос, и затягивает хвост в попытке избавиться от соблазна. — А, — Юля выдыхает немного разочаровано, — окей, поняла. Пойду еще поищу, звони потом. — Нужно было сразу посмотреть, — Сережа прикрывает глаза ладонями и встряхивает головой, когда Юля отключается. Почему вообще он взвалил на себя еще и попытки восстановить справедливость в городе? Словно VMeste не забирает все и даже больше, а сил — и физических, и эмоциональных — всегда в избытке. Но кто тогда? Не полиции же доверить сопоставлять разрозненные детали, придется проводить свое расследование, временами — не очень (или совсем не) законными методами. На бедро опускается ладонь Олега и успокаивающе гладит. — Мы приедем домой. Ты отдохнешь, немного восстановишься и потом полезешь смотреть. В таком состоянии не пущу. Птица пытается что-то сказать, но Сережа его затыкает и послушно кивает.

***

На следующий день Сережа занялся информацией от Юли с самого утра, даже не покидая кровати и Олеговых объятий. На некоторые факты он бы не обратил никакого внимания: важно ли, что сын Василия Павловича прошел в МГУ и закончил его с красным дипломом? Сережа сам такое смог. Но вот когда посмотрел результаты школьных экзаменов… Крупное пожертвование в фонд и фотографии жены Василия в новом Land Rover последней модели на самом деле кажутся глупым совпадением. Взломать счета — дело часа и двадцати трех минут, из которых большую часть Сережа потратил на убеждение Олега, что сейчас закончит и позавтракает. И да, глупым совпадением это уже не назвать. Они даже не пытаются скрываться или как-то заметать следы! Птица снова принимается доказывать, что сам с этим справится. Сережа его методы знает и разрешать не собирается. Птица недовольно ворчит, пока Олег не кидает на кровать пакетик с соленым арахисом. Общим при участии Юли и Игоря решением выбрано не пугать Василия сразу, а для начала устроить визит в хоспис. Сережа не хочет этого, совсем: понимает, насколько это тяжело морально. От мысли, что придется смотреть в глаза умирающим людям без возможности хоть как-то помочь им, во рту ощущается желчь, а ком в горле дает дышать через раз. Но Олег рядом развалился на диване и держит за руку незаметно для сидящих по ту сторону экрана Юли и Игоря. Обводит большим пальцем Сережины и будто позволяет своему спокойствию перетечь к нему. И без того неоновая надпись в голове зажигается ярче явно не без помощи Птицы. И сейчас, пока Олег уехал в башню выбивать дух из отдела безопасности и проверять охрану, Сережа лежит на диване, согнув ногу в колене, закинув на неё вторую и слегка ею покачивая. Сережа привык всегда полагаться на интернет. Если что-то непонятно или незнакомо, он сначала изучит сайты, соберет максимум информации, проанализирует и сделает так, как посчитает нужным. Сейчас интернет жестоко подводит. Марго озвучила в общей сумме около пятисот вариантов, собранных по запросам «что подарить парню» и «что подарить мужу», но не нашлось ни одного подходящего. — Смысл дарить билет на футбол, если проще купить всю команду? — Сережа закрывает глаза предплечьем. Выбирать подарок всегда занятие нелегкое, а с учетом неограниченного бюджета — к которому у Олега есть полный доступ — практически невозможное. Спортивный тренажер — вариант хороший, если бы у них не было собственного зала в доме. Элитный алкоголь пьет в основном Сережа: Олег не переносит даже легкую потерю контроля над собой. Что-то из оружия? Благодаря контракту с Хольт последние военные разработки доступны по первому запросу. Теперь Сережа вспоминает, почему еще несколько лет назад они решили ничего не дарить друг другу на праздники. И можно было бы придерживаться этой тактики сейчас, но… Неон все еще мигает. Да и Сережа так просто не сдается. — Марго, — умные часы слегка вибрируют, а затихший искин снова готов к работе, — еще варианты? — Анализирую, — пока Марго перебирает тысячи сайтов, Сережа рассматривает фотографии в электронных рамках на каминной полке. Может, они и выбиваются среди пасторальных картин эпохи барокко, но ценнее в разы. Кадры прошлого неспешно сменяют друг друга и навевают воспоминания. Хорошо, что лет в семнадцать Олег занялся фотографией и снимал практически все, что видел. Чаще всего — смущающегося Сережу и их вместе. Марго заканчивает анализ и дружелюбным голосом оповещает об этом: — Согласно данным, полученным с не изученных ранее сайтов, чаще всего предлагают романтический ужин и секс. Сережа часто моргает и переводит взгляд с фотографий на часы, где улыбается Марго. На пару мгновений приподнимается на диване, но почти сразу с тихим стоном падает обратно. — Сожженная кухня — отличный подарок. А секс у нас уже считается чем-то исключительно праздничным? — К сожалению, понимание людей не входит в список моих навыков. — Моих тоже. Сережа садится на диване, скрещивает ноги, зарывается пальцами в волосы и слегка тянет. Остается последний вариант. — Птица? Ты здесь? «Куда я денусь, мой дорогой. Всегда с тобой, всегда в тебе». Сережа морщится и от самой фразы, и от тона, которым она произнесена. Чрезмерно заигрывающий и любезный. Он не любит говорить со своим альтер-эго, да кто бы спрашивал его желания. «Что же подарить нашему Олеженьке…» — Сережа сам позвал и разрешил, а Птица не теряет времени зря: теперь он не только в мыслях, но и «во плоти»: вьется рядом, кладет ладони на плечи и черным когтем слегка подцепляет за ворот футболки. Сейчас Сережа умеет отличать эти прикосновения, созданные больным мозгом, от настоящих. «Как насчет трусов с волком?» Сережа действительно ощущает на щеке чужое дыхание. Пытается хоть как-то отстраниться, но сам понимает, насколько глупо прятаться от создания, живущего в твоей собственной голове. Господи, и такое состояние на таблетках! Но раньше Птица не ждал согласия проявиться в реальности. Сам выходил, следовал за Сережей пернатой тенью и обнимал его, нашептывая свои комментарии ко всему. — Трусы были в универе. Не оригинально. «Хм», — Птица в задумчивости постукивает когтем по виску Сережи. Не больно, но и приятного мало, — «Стриптиз. Такого точно не делали. Если стесняешься, я сам. Мне тоже нужно ему что-то подарить!» — Просто не высовывайся пару лет, хорошо? Лучший подарок для всех. «Не дождешься, Сереженька. Я и без того слушаюсь, вылезаю вместо тебя редко». К его птичьей чести, это действительно так. Постоянно находится в голове, а при нервном напряжении еще и в комнате, но взять тело под контроль пытается нечасто. Хотя иногда все же берёт, даже не спрашивая разрешения, и тогда остается только надеяться, что ничего ужасного не случится. Обычно надежды не оправдываются. Птица собирается сказать что-то еще, но открывается дверь в комнату. У Олега брови сдвинуты к переносице, губы поджаты, а взгляд немного виноватый. — Что-то случилось? — Сережа тут же вскакивает с дивана, чудом сохраняя равновесие, и подходит ближе. Замирает около стеклянного столика и краем мысли отмечает, что нужно полить стоящую на нём орхидею. Олег достает свою старенькую нокиа, проворачивает её пальцами и Сережа шумно сглатывает слюну. Этот телефон ему не только для игр в змейку, но и для связи с бывшими сослуживцами. Далеко не все они занимаются исключительно законными делами, и временами Олегу приходится помогать разбираться с их проблемами. Так же как и им с Олеговыми. — Надолго? — Сережа видит, что комкает низ футболки, и усилием воли заставляет себя опустить руки. Держать их по швам оказывается неожиданно сложно. — Дня три-четыре. Ничего опасного, серьезно, Серый. Так, поговорим немного. Сережа прекрасно понимает, что разговоров не будет, но верит про безопасность. Ее Олег всегда обозначает честно. — Когда уезжаешь? — По-хорошему надо было еще часа два назад, — Олег нервно дергает уголком рта, убирает телефон в карман, — дождусь Саню, он обещал быть через час, и поеду. — Тебе не нужно меня караулить и передавать из рук в руки. Олег каждый раз, отправляясь по делам, оставляет Сережу на одного из своих бывших сослуживцев — тех, кому может доверять полностью. Сам Сережа не чувствует с ними стопроцентную безопасность, но понимает, что это иррационально. — Дождусь. — Олег! За час дома даже со мной ничего не случится. Олег смотрит недоверчиво, пока Сережа скрещивает руки на груди и отвечает уверенным взглядом. Не такой он беспомощный, честное слово. Нормально же живет, пока Олег по несколько часов занят в башне или в городе. Где-то с минуту они смотрят друг на друга, словно испытывая. В конце концов Олег кивает и с тихим «Хорошо, пойду соберу все» поднимается на второй этаж в спальню. Сережа возвращается на диван, падает на него и обнимает подушку. Каркающий голос и хлопки крыльев раздаются где-то за ухом. «Не пускай! Нельзя оставлять нас!» — Олег не цепная собачка. «Мы оба не хотим, чтобы он уезжал». — Не хотим, — Сережа кивает, — но не можем запретить. «Олеженька любит нас. Если мы попросим, он останется». Сережа знает, что это правда. Но также знает, что Олегу необходимы эти поездки. Ему не хватает в гражданской жизни адреналина, опасности, возможности выпустить пар. Изнуряющих тренировок в спортзале недостаточно. В первые месяцы после возвращения он и вовсе чуть ли не каждый день участвовал в подпольных боях без правил. Удивительно, что совершенно незаконные «разговоры», на которые Олег берет не только пневмат, безопаснее тех драк. По крайней мере, он возвращается без синяков. — Но мы не попросим. Я думаю не только о себе. «Я думаю о нас!» — Все, хватит! — Сережа вскакивает, кидает подушку в сторону, откуда раздается голос. Пара сантиметров левее и он бы снес вазу XVIII века с засушенными розами. Фарфор не так жалко, как цветы: их Олег сам сушил и составлял в композицию. — Важный разговор? Сережа резко оборачивается, чувствует, как слегка краснеет под насмешливым взглядом Олега. Тот уже в потертых джинсах, футболке с логотипом Арии и старым черным рюкзаком на плече. — Нет, — Сережа мотает головой, убирая волосы за ухо, и падает обратно на диван, — Да. Неважно. Ты уже все? — Угу, — Олег садится рядом, кладет ладонь на бедро и слегка поглаживает. — Не влезьте с пернатым без меня никуда, договорились? — Будь осторожен, договорились? — Сережа утыкается ему в плечо и вдыхает смесь парфюма и естественного запаха. Птица прав: отпускать не хочется совсем. — Ладно, едь. И так задержался. Сережа пытается отсесть, но его ловят за подбородок и целуют, пальцами почесывая кожу головы. — Четыре дня. Не больше, — Олег шепчет прямо в губы и по рукам пробегают мурашки. Сережа кивает несколько раз и получает еще один поцелуй в висок. Когда закрывается дверь, ведущая на парковку, Птица принимается больно клевать под ребрами.

***

Сережа устал. В мечтах он уже упал на кровать, завернулся в одеяло и проспал пару суток. В реальности — едет после обеда с мэром на открытие выставки новой коллекции дизайнерских ювелирных изделий от Екатерины Свиридовой. Сережа не особо интересуется модными украшениями — удовольствие от таких выставок редко компенсирует стресс, который приносит нахождение в толпе. Но если Мария сказала: надо — значит, надо. Все два дня с отъезда Олега Птица беснуется. Встревает в разговоры, не замолкает ни на секунду, мешая думать, появляется в отражениях, пугая золотыми глазами и черными перьями, дышит в шею и повторяет, что нельзя было отпускать Олега. Сережа уже не пытается объяснить, что он их мужчина, а не собственность. Александр привычно молчит. За два дня они сказали друг другу, наверное, около десяти фраз, хотя жили в одном доме и пересекались часто. Сережа не очень понимает, зачем Александру оставаться с ним круглосуточно. Куча охранных систем, камеры просматривают дорогу от поворота из коттеджного поселка и передают информацию о любом подъезжающем автомобиле, а сам дом выдержит апокалипсис. Но если Олегу от этого спокойнее, то пусть. На презентации новой коллекции Свиридовой людей в разы больше, чем Сережа представлял. Большинство гостей он встречал раньше, смутно помнит имена и уж точно не испытывает желания общаться с ними. Он соглашается на первое же предложение официанта и берет бокал с шампанским. Так выдержать вечер проще. Ощущение холодного стекла и наблюдение за пузырьками успокаивают не меньше самого алкоголя. К счастью, все слишком заняты ювелирными украшениями. Сережа тоже подходит к одной из витрин и больше не может отвести взгляд. Он слышал, что Екатерина — эксцентричный и выходящий за привычные рамки ювелир. Но Сережа даже не представлял, что ее эксперименты настолько удачны. Массивные серьги-черепа с алыми розами не перегружены, удивительно гармонично сочетаются с плавными и нежными линиями белого золота и бриллиантами, сверкают рубинами. Колье в таком же стиле на белой подставке выглядит каплями крови. Хочется стереть их, но пальцы прикасаются к стеклу. На следующем стенде другой комплект с черепами, но в зеленых тонах и с клевером вместо розы. На секунду мелькает мысль что это сочетание подошло бы Олегу — прекрасно отражает его катастрофическое везение-невезение. Разумеется, надевать это он не будет. Такое искусство и должно стоять за стеклом, нетронутое. — Что за вульгарность, — стоящие чуть в стороне женщины шепчутся: — неужели такое кому-то нравится? — Больше для маленьких девочек. Им всегда нужно показать себя, — поддакивает вторая, пока что-то смотрит в телефоне. — Да и самой этой Свиридовой двадцать семь, а возомнила! Сережа едва удерживается, чтобы не съязвить про их кольца на каждом пальце, браслеты и крупные бриллианты в колье, кричащие не об эстетическом вкусе, а о наличии денег. Тончайшие ленты в окружении крупных камней — совершенство. У Сережи живот сводит от каждого украшения, от изящества и грубости, плавности и резкости, сияния металла и камней. Не остается ни слов, ни мыслей, только желание запомнить все до мельчайших деталей, прикоснуться к холоду платины и белого золота. «Сереж, — Птица шепчет, как будто не может позволить себе говорить в полный голос в окружении красоты, — давай купим?» «Что?» «Все». Сережа видит, как его рука тянется к первому комплекту с черепом и розами. Он будет идеально смотреться в читальном уголке домашней библиотеки, как раз под мягким светом напольной лампы. Представитель Екатерины Свиридовой нашелся чуть в стороне от экспонатов. Приятный, уже немолодой мужчина, с которым Сережа с удовольствием обсудил новую коллекцию украшений. Но на предложение о покупке он только покачал головой: выставочные экземпляры, не продаются никому и ни за какие деньги. Возможно, Сережа смог бы договориться или встретиться с Екатериной лично, если бы не нежелание общаться и увеличивать количество социальных контактов. Птица такое решение не поддерживает. Пока Сережа по третьему разу любуется коллекцией и допивает шампанское, в голове очень громко возмущаются его слабохарактерностью и неумением добиваться своего, чередуя критику с просьбами все же договориться и купить. Или украсть. Когда клекот начинает вызывать головную боль, Сережа с грустью вспоминает, что таблетки остались в автомобиле. — Сергей, вам нездоровится? — Сережа вздрагивает и едва не роняет пустой бокал, когда слышит голос Александра. — Вспомнил, что не успел вчера протестировать апдейт «VMeste». Отвези, пожалуйста, в башню, и можешь быть свободен на сегодня. Александр хмурится и слегка качает головой. — Волк… — он быстро исправляется, — Олег сказал не оставлять вас. С одной стороны забота греет, с другой — раздражает своей чрезмерностью. Сережа не ребенок, вполне способен жить самостоятельно: справлялся же как-то во время службы Олега, не умер. О том, что загонял себя до истощения и едва не попал в больницу, Сережа предпочитает не вспоминать. Он уговаривает Александра всю дорогу. Башня под круглосуточным наблюдением с постами охраны у каждого входа и чуть ли не на каждом этаже. Выходить из личного офиса он не собирается, в случае чего тут же позвонит, да и Александр может пообедать в ресторане, провести время в комнате отдыха для сотрудников, сходить в спортзал… Всю ответственность перед Олегом Сережа тоже берет на себя. Александр не разговаривал и практически не обозначал свое присутствие, но Сережа все равно расслабленно выдыхает, оставшись в одиночестве. Можно и поработать над обновлением Марго. Но одиночество — непозволительная роскошь для человека с сережиными диагнозами. «Нам же понравилось!» — Понравилось, — Сережа пытается не обращать внимания и сосредоточиться на коде, но не перестает слышать шум уже не в голове, а за спиной. «Так купи!» — Она не продается, ты слышал. «Какая разница. Укради!» — Нет! Птица больше не замолкает. Все время, пока Сережа проверяет Марго и ее новые способности по самостоятельной рекомендации фильмов, сериалов и литературы на основе данных аккаунта конкретного пользователя, фоном звучит противное карканье. Птица вертится вокруг, машет крыльями, просит, уговаривает встретиться с Екатериной, говорит, что ради «красивых блестяшек» сам все решит мирно, без последствий. Сережу коробит от «блестяшек» — ему самому работы Свиридовой кажутся настоящим искусством. Часа через три с половиной становится совсем невыносимо. Сосредоточиться невозможно, Сережа вздрагивает от каждой тени на столе, Марго сбоит и почему-то предлагает десятилетней девочке «Сияние», голова раскалывается, а пальцы мажут по сенсорному экрану и не попадают, куда нужно. — Замолчи! — Сережа не выдерживает, швыряет пустую банку энергетика на диван, где Птица вольготно лежит, повторяя по кругу: «Купи. Укради. Тряпка. Купи. Укради. Тряпка». Разумеется, в Птицу ничего не прилетает, а банка оказывается не совсем пустой. По дивану расползается темное пятно. «Как грубо». — Убирайся из моей головы. Сил уже никаких нет с тобой. «Нечего было отпускать Олеженьку и лишать нас блестяшек». — Хватит. Не утихомиришься сейчас — выпью двойную дозу транквилизаторов, — Сережа тянет за волосы, чтобы слабая боль привела мысли хотя бы в относительный порядок. Жутко смотреть на собственное лицо, искаженные злобой желтые глаза и слишком яркие, почти кроваво-красные губы. Вроде бы это сам Сережа, и в то же время — совершенно незнакомый человек. «Не выпьешь». — Выпью. Сережа ненавидит транквилизаторы. Ненавидит уже через минут сорок проваливаться в тяжелый, липкий сон, который не отпускает даже через несколько часов после пробуждения. Мысли вялые, тело не слушается, а двадцать часов сна ощущаются минимум двумя сутками бодрствования. Но после приема таблеток Птица слабеет. Пару дней даже не появляется в мыслях и возвращается медленно, а о перехвате контроля над телом и речи нет. Птица верит в угрозу и исчезает, напоследок сверкнув янтарными зрачками. Они не обещают ничего хорошего, но хотя бы несколько часов тишины обеспечены.

***

Сережа просыпается разбитым, с головной болью и мерзким привкусом во рту. Тянется к минералке на столике перед диваном и довольно жмурится от покалывания пузырьков. Блаженство. Стоп. Сережа точно помнит, что не напивался. Похмелье не дает сконцентрироваться на работе и забирает драгоценные часы, поэтому он предпочитает его избегать. Сережа окидывает себя взглядом и тихо ругается. Узкие джинсы и свободная черная с золотыми листьями папоротника рубашка явно не то, в чем удобно спать. Господи, что же вчера произошло… Сережа пишет Александру и просит рассказать. У него нет ни сил, ни желания придумывать оправдание внезапной потере памяти, а у Александра нет права спрашивать о ней. Первый кусочек пазла становится на место. Сережа — Птица — где-то в час ночи велел отвезти себя в отель «Екатерина», ушел и вернулся часов через пять пьяным, с дикими глазами и четырьмя красными бархатными коробками. Что-то бубнил про «блестяшки». Птица, да чтоб тебя! Перед тем, как повернуться к рабочему столу, Сережа делает пару глубоких дыхательных циклов и только потом решается. Коробки открыты и даже с дивана видно, как в одной из них что-то сверкает. Сережа подходит нетвердым шагом, подкатывает к себе кресло и падает в него. Долго рассматривает последнюю выставочную коллекцию Екатерины Свиридовой: на столе все, что вчера было на стендах. И теперь можно не только любоваться через стекло, но и провести пальцами по холоду золота и гладкой огранке камней. Вблизи еще совершеннее. В витрине Сережа не видел прожилок на лепестках и текстуры костей на черепах. Сережа счастлив также, как когда повесил «Венеру» в офис. Искусство — вот оно, прекрасное, идеальное, его. Но… Неизвестно, каким образом Птица забрал украшения, и от этого в животе болезненным узлом скручивается тревога. Уговорил? Шантажировал? Украл? «Не хочешь мне ничего сказать?» В ответ тишина. Конечно, пьянствовал всю ночь, творил неизвестно что, а сейчас спит, предоставив Сереже разбираться с последствиями. — Марго, собери материалы новостных порталов по запросам «Сергей Разумовский» и «Екатерина Свиридова». Пока искин послушно работает, Сережа откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза. Голова болит, но не настолько, чтобы пить обезболивающее, пока можно обойтись минералкой. Сережу еще со студенчества раздражает, когда пьет и веселится Птица, а похмельем страдает он сам. Нет в этом мире справедливости, как бы за нее не боролись. — Сбор закончен. Я отследила первый материал, вам его зачитать? Сережа кивает и спохватывается, отвечая вслух. Учить Марго воспринимать жесты в теории реально, но на практике… Тоже реально, пусть и невероятно сложно. Да и вообще искину обновлений пока достаточно, надо бы конкретно над VMeste поработать. У Сережи давно зреет идея чего-то в духе группировки сообщений в одном чате, пусть пока она и слишком абстрактна, чтобы выносить на обсуждение с разработчиками. — Сергей Разумовский провел ночь с российским ювелиром ради ее новой коллекции, — Марго начинает читать и вырывает из мыслей. Он подумает о работе позже, когда разберется с очередной выходкой пернатого. — Сергей Разумовский этой ночью встретился с Екатериной Свиридовой — молодым ювелирным дизайнером, которая представила в Санкт-Петербурге новую коллекцию. В результате этой встречи Сергей приобрел все экземпляры, которые позиционировались как выставочные и непродаваемые. Об этом написала Екатерина Свиридова на своей странице VMeste. Далее цитата ее поста: «Сложно отказать привлекательному молодому мужчине, который приходит со вкуснейшим шампанским и делает предложение, от которого невозможно отказаться. Так что да, «Следы жизни» проданы Сергею Разумовскому». Подробности сделки не разглашаются. Марго заканчивает чтение и выводит на экран фото, прикрепленное к посту. Сереже хватает секундного взгляда на него, чтобы отвернуться, откатиться на кресле к стене и специально стукнуться о нее лбом. На совместном селфи с Екатериной они в окружении пары бутылок шампанского, фруктовой нарезки и вазы с конфетами. Екатерина — милая девушка с радужными прядями в волосах примеряет сережины любимые очки с розовыми стеклами, Сережа в колье с изящной лентой, на которой написано «Rebel», и бриллиантовым листиком. Солнцезащитные очки, зачем-то понадобившиеся Птице ночью, волнуют меньше всего. Имеет ли смысл сейчас писать и просить прощения? Судя по фото, Птица Екатерину не заставлял, время они провели даже слишком хорошо. Но что еще было ночью?.. — Вас нельзя на три дня оставить? Спасибо, что не ограбили бедную девушку. Сережа машинально подскакивает и чуть не переворачивает кресло, когда слышит голос Олега. Тот стоит, привалившись к двери, пьет кофе из кружки с нарисованным динозавром и улыбается едва заметно. Сережа быстро окидывает его внимательным взглядом на наличие любых травм. Поза напряженная, левое плечо ниже правого — перенапрягся и потревожил старую рану у лопатки, под глазами темные мешки: разумеется, не спал все дни. На скуле небольшая ссадина. Жизненно необходимо срочно обнять крепко, утащить на диван и залезть на Олега полностью. Сам Олег в это время тихо посмеивается, целует в макушку и просит Марго затемнить окна и выключить свет. Прямо сейчас Сережа не хочет думать, что говорить Екатерине и говорить ли с ней вообще, куда девать украшения, как усовершенствовать код Марго, чтобы ее рекомендации стали точнее, какие есть технические возможности группировки сообщений… Сережа хочет просто дремать в чужих руках. И это редкий случай, когда Птица полностью с ним согласен.