Мать.

Я стою у реки. Вода в ней похожа на смесь белого кваса, каши, овсяных хлопьев и колосьев. Вся окрашенная в бело-оранжево-бежевые тона, кремовая и густая, без дна и малейшего намека на прозрачность. Темная фигура немолодой женщины в балахоне стоит вдалеке у её берега. В серо-черном, почти бесформенная. «Мать» — понял я. Я подошёл ближе к реке. Рядом появилась Она. Секунда. Вот я сижу на берегу вместе с Ней. Она смеётся. Её нос и щеки соприкасаются с моими, мне хорошо. Я вижу и чувствую, что ей тоже. Так тепло где-то в груди… Я счастлив. Стоя поодаль за нами наблюдает Мать. Секунда. И вот Она растворяется в воздухе. Смех больше не звучит. Опустошение. Тепла больше нет. Нет ни радости, ни счастья. Нет ничего. Только пустота и этот берег. И Мать. Голос Матери спрашивают меня, но не звучит вслух. Он в моей голове, и нет конкретной фразы. Есть общий смысл, я понимаю его нутром. «Почему ты не примешь её?» «Потому что нельзя любить призраков» — отвечаю ей я. Она качает головой. Непонятно, согласна она со мной или нет, но ей жаль меня, это я чувствую. Из потока воды я слышу голос. Он действительно раздается вслух, и звучит глубоко и уверено. Он почти шепчет. Соблазняет меня.: — Ты желаешь силы? Желаешь мощи? Только скажи. Многоголосье. Он звучит все громче, наполняется баритоном, приобретает властные ноты: — Скажи. Согласись. Мощь. Сила… Согласись… Я вытягиваю руку… Но не в знак согласия. Потоком воздуха я поднимаю над водой мелкое существо. Оно похоже на пиявку, но само белого цвета и настолько крохотное, что я почти не вижу его. Я хочу его убить. Больше его голос не глубок, оно визжит и извивается, прося не убивать его. «Не тебе решать, жить или умереть ему. Подумай о его роли. Кем оно приходится кому-то». Она укоряет меня. Но она права. Я опускаю руку. Пиявка падает в воду. Мать растворяется в воздухе.