Последствия новых рекордов

Их было не остановить. Они мчались сквозь город, точно два вольных ястреба, рассекая крыльями воздух. Полуденное солнце раскалило асфальт, словно еще немного, и из недр земли хлынет лава. Стрекот цикад заглушал скрежет дек по поручням — Реки и Ланга вспорхнули на них, будто гравитации не существовало. Для них — не существовало. Не существовало ничего, кроме встречного летнего ветра, разогнанных досок под ногами и друг друга. — Новый рекорд! — торжественно провозгласил Реки у въезда на городской пляж. Он соскочил со скейта и, подняв секундомер над головой, радостно обернулся. — Сколько? — спросил Ланга воодушевленно. Он запыхался, но его глаза горели в ожидании заветной цифры. Такой забавный. Такой увлечённый. Такой… жаждущий вершин скейтбординга всем своим существом. Это подкупало. Позволяло Реки верить, что вот они вдвоём — чокнутые на всю голову психи, у которых отключаются башни, стоит ступням коснуться доски, и больше ничего в мире им не нужно. — А вот не скажу! — захохотал Реки. Настроение неумолимо стремилось куда-то в ясное небо, где на его просторах уже встречали голосистые сытые чайки. — Эй, почему?! — Ланга весь такой удивлённый, задрал брови, подскочил ближе. — Скажи, Реки! — Не-а! — Реки спрятал секундомер за спиной. — Попробуй отбери! Ланга подозрительно прищурил свои голубые глазищи и медлить не стал, рванул на Реки. Тот уворачивался как мог, крутился и вертелся. В один момент налетел на доску Ланги, чуть не кувырнулся на асфальт. Ланга вовремя схватил его за локоть, дёрнул на себя. — Ой, — многозначительно изрек Реки. Ланга придерживал его за пояс и нависал сверху, словно они застыли в танце. Его лицо было так близко, Реки чувствовал тяжёлое дыхание на своих губах. — Поймал, — улыбнулся Ланга удовлетворенно, а в глазах — азарт игривый и неуемный. Реки бы подумал, что его энергию, да в мирных бы целях, но сейчас что-то ничего не думалось. Мысли вымело из головы, словно невесомые пёрышки сдуло горячим дыханием Ланги с ароматом банановой жвачки. Они неделю пытались побить свой прошлый рекорд — преодолеть три квартала меньше чем за десять минут. Со всеми возможными перилами, лестницами, бордюрами, клумбами и остальными препятствиями, которые для истинного скейтера — не препятствия вовсе, а лишний повод посостязаться с притяжением земли. — Сколько? — еще раз задал вопрос Ланга, глядя в глаза неотрывно, цепко. — Ответь мне, Реки. Реки молчал. Чувствовал, как сердце колотит в ребра, и исступленно молчал. Крохотный пузырёк слюны на нижней губе Ланги намертво приковал взгляд. — Девять, — с трудом выдохнул Реки. — Девять… с чем-то. Ланга все же поставил его вертикально — почти впритык к себе. — С чем? — невозмутимо допытывал Ланга, не пряча улыбки. Тот снова завис, просто залип на этих глазах. Ланга на этот раз дожидаться ответа не стал, сам потянулся за спину Реки, нащупал нетвердый кулак. Разжал пальцы Реки и забрал секундомер. — Девять минут и семнадцать секунд, — озвучил Ланга. Казалось, десятитонный грузовик свалился с его плеч, когда он увидел эти цифры. Ланга словно весь расслабился, будто сам стал легче. Прибрежный ветер растрепал его чёлку. — Благодаря тебе, Реки. Всё это, — Ланга обвел руками воздух, — всё это благодаря тебе! Реки хотел что-то ответить, удивиться словесно. Не успел. Ланга сунул секундомер в карман, обхватил ладонями лицо Реки и прижался к его губам — горячий, счастливый. Реки застыл изумленно. Как минимум от того, что это его первый поцелуй. Он бы отпихнул Лангу и возмутился, что тот украл столь важный поцелуй в жизни каждого подростка… если бы смог возмутиться, смог оттолкнуть, оторвать от себя эти мягкие сладкие губы — такие сладкие, что сносило крышу напрочь. Хотелось чувствовать их, коснуться кончиком языка, слизать тот пузырёк слюны, от которого еще минуту назад невозможно было отвести глаз. Реки как завороженный ответил на поцелуй — смущённо и неумело, но было всё равно. Потому что его тянуло к этому теплу как магнитом — необъяснимо. А объяснять — не его конёк. Ну и пусть. Реки поддался порыву, поддался чувствам, которые вспыхнули так внезапно где-то внутри. Он всегда был таким. Верил своему сердцу и поступал так, как оно твердило. И очень редко ошибался. Реки напоследок прикусил нижнюю губу Ланги. Затем собрал всю силу воли, всё же переборол себя, отстранился и сипло сказал: — Если ты так собираешься благодарить меня за каждый наш рекорд… — Реки прокашлялся, вернул себе голос и заявил: — То я готов поставить их еще очень много. Ланга молчал долгие пять секунд. И лишь потом улыбнулся широко, счастливо: — Бесконечно, бесконечно много! Подростковый смех зазвенел в летнем вечере. Реки с наслаждением перекатывал во рту сладкую банановую жвачку.