Род Поттер и Тайная комната

— Давай быстрее, — раздраженно цыкает Анора, подталкивая Даниэля в сторону двери. — Мы и так из-за тебя задерживаемся. Мальчик вздыхает и подбирается ближе к Джерару, второму брату, что учился вместе с ним и еще двумя сестрами на Когтевране. Голубые глаза кинули короткий взгляд на сжатый в тонких руках лист с катренами, которые он должен был выучить к сегодняшнему вечеру, ведь сегодня настал тот знаменательный день — ему с близнецами позволят участвовать в ритуалах в роли ведущих! До одиннадцати лет роль главного мага в ритуалах применять не рекомендовали — слишком большая нагрузка на магическое ядро у ведущего, с которой не каждый чистокровный ребенок справиться. Да и многие из текстов, что надо зачитывать, а иногда и распевать, были на мертвых языках вроде кельтского, галльского или латыни, которые в Хогвартсе изучать придётся самостоятельно или под присмотром старших, что смогут указать на ошибки и исправить произношение. Хотя Джерар говорил, что основы древних языков они проходят еще на рунах — профессор Бабблинг происходила из чистокровной семьи ритуалистов и имела диплом Дурмстранга, а потому понимала всю важность данного аспекта обучения. Вроде бы она получила свое мастерство в двадцать три года, что не могло не восхищать — Ритуалистика достаточно сложный и объемный аспект магии, даже с сильным даром добиться этого звания трудно. — Да не волнуйся ты так, — усмехается Серена, поправляя мантию, накинутую поверх белого платья, которое Тенева вместе с остальными вещами прислала буквально три дня назад. В темные волосы были вплетены ленты с рунным узором, что слабо светился, когда сестра проводила по волосам ладонью, укладывая редкие выбившиеся пряди. — Тебе легко говорить, — вздыхает самый младший Поттер среди присутствующих, а после интересуется. — Кто-то из посторонних будет присутствовать? — Аврора хотела захватить своих новых друзей с Гриффиндора, еще к нам присоединится Лавгуд и кто-то из парней со Слизерина с младшими сестрами. Флинт, вроде, — отвечает Анора, заправляя светлую прядь за ухо. Со своими белыми волосами и в этом платье, которое сегодня должны будут одеть все девочки, кто собирается участвовать в ритуале, она напоминала настоящего призрака. — С Пуффендуя никого, там они празднуют сами, у них возле гостиной есть где-то выход на улицу. — Откуда информация? — мгновенно отреагировала Серена. — От Кристиана, которому пришлось отпрашиваться вместе с девочками от похода с факультетом, — спокойно отвечает Джерар. — Он нам жаловался, пока ты с Диггори гуляла по Хогсмиту. Кстати, я бы порекомендовал тебе быть поосторожнее. Чанг на тебя волком смотрит, как бы чего не удумала. — Ты говоришь так, словно бы раньше было по-другому. — Раньше она не пыталась подложить всякую дрянь тебе в сумку, — парировал брат. — Вот значит как, — задумчиво пробормотала брюнетка, а после, тряхнув волосами, хищно усмехнулась. — Не нужно за меня волноваться. Я после тренировок с Майклом ее под линолеум закатаю, если она попытается права качать или портить мне жизнь. — Так потому и предупреждаем. У нее дедушка глава одного из китайских родов и какая-то важная шишка в министерстве, не хотелось бы нарваться на неприятности, — Анора недовольно хмуриться и идет в сторону выхода, где их уже ждет мечтательно улыбающаяся Луна. — Прости, что заставили ждать. — Ничего, — качает головой первокурсница, а Даниэль чувствует, как у него краснеют уши от стыда. Они молча шли по коридорам, изредка кивая кому-то в знак приветствия и, что было совсем уж редко, перекидывались с однокурсниками парой слов. В основном это делала Серена, поскольку лить воду она умела мастерски, от чего вся семья задалась вопросом, а почему же она не на Слизерине? Хотя с Шляпой она болтала долго и вдумчиво, что сподвигало на определенные мысли. — Поттер, — кому именно обозначалось приветствие было неясно, поскольку носителей фамилии здесь было четверо. Флинт, что шел чуть впереди их слизеринской части семьи, пока две его младшие сестры болтали с Марселем и Лукасом, кидая при этом задумчивые взгляды на Эдриана. — Тебя что-то не устраивает в нашей фамилии? — мгновенно среагировала Линетт, мрачно усмехнувшись. — Линетт, — недовольно воскликнула девочка с болотного цвета глазами и чуть великоватыми зубами. — Если Малфой тебе испортил настроение, то это не значит, что ты должна срываться на моем брате. — Что уже случилось? — приподнимает бровь Джерар, спокойно стоя под прожигающим взглядом недовольной младшей сестры. Та сохраняла гордое молчание и отвечать не спешила. — Ла-а-адно, Лукас? — Спрашивай девочек, мы с Маркусом только подошли, когда на Линетт направили палочку, — морщится пятикурсник, словно лимон съел. — Мы не отправили этого идиота с его подпевалами в Больничное крыло лишь потому, что нам не нужны проблемы с отцом одного из них. Так, пара Жалящих в место пониже спины в качестве предупреждение. Если от Креббов с Гойлами еще можно было бы отбиться, то вот Малфой... Все понятливо замолчали и тема сама собой замялась. Праздник должен был пройти на краю опушки Запретного леса, где старшие уже занимались приготовлениями — рунная защита на крови, сделанная Эдрианом и Анорой, над которой они корпели весь предведущий вечер, что если не защитит от некоторых недружелюбных обитателей леса, то даст шанс сбежать точно. Создатели отправились в сторону Криса, что как раз проверял, не случилось ли за день чего-то и поправляя некоторые недочёты, которых ранее не заметили. Лукас помогал Гарри, Сабине и Нике собирать ветки на огромный костер, которые приходиться нести руками — приготовления к подобным праздникам делаются вручную, даже готовили девушки самостоятельно, а не просили домовиков принести уже готовое. Серена удалилась в сторону стола, где надо было помочь Лее и Альбине расставить блюда на принесенных кем-то из ребят столах, вдвоем они просто не успевали закончить. Марсель судорожно повторял текст, который они учили в течение месяца и с каждой минутой бледнел все больше. — Выдохни, мелкий, — фыркает Карин, старшая из сестер-Флинт. — Ничего страшного в подобном нет, поэтому успокойся. — Легко тебе говорить, — фыркает близнец, а у Даниэля появляется чувство дежавю и с губ срывается нервный смешок, от чего Марсель сразу же кидает на него недовольный взгляд. — Ты еще мне тут посмейся. Не забывай, что мы в одной лодке. Подобный тон можно посчитать грубостью, если бы Дан не привык — когда кто-то из тройняшек сильно нервничает, то часто начинают наглеть. Пробовали материться, но мать их тогда выпорола и обещала повторить экзекуцию в случае, если они будут повторять за Вероникой, и идею они отложили. — Все готово, — сообщает уже когда начинает заходить солнце Гарри. Зеленые глаза брата в свете заходящего солнца сияют особенно ярко и завораживающе. — Вперед, — тройняшек подталкивают в сторону пирамиды из веток. Он переглядывается с братом и сестрой, а после все трое дружно кивают. Слова слетают с уст, инструменты в руках Вероники, Лукаса, Серены и Карин задают ритм, и становиться чуточку легче. — Небо сомкнется лиловым шатром, Солнце вернется и станет костром, Звезды как искры на своде небес, Дышит нам в спину полуночный лес; Каждый из троих проводит тонким кинжалом по ладони, чуть сжимая, от чего кровь, текущая из порезов, накапливается, пока они не разжали руки. Густые капли падают на ветки и землю, после чего волна магии поджигает древесину. Та вспыхивает, словно бы маслом пропитана. — Кровью священной омыты дрова, Будет разбужена нами трава; Древняя песня взывает к земле, Падают искры и гаснут в золе… Из глубины гор, что будут всегда Духи Земли, я зову вас сюда, В танце едином кружитесь со мной, Вас заклинаю костром и Луной! Их слова подхватываются остальными, даже магглорожденная подруга Авроры поет — неужели сестра заставила Руби выучить слова? — К духам Ветра, что реют среди облаков, Что не знают решеток, дверей и оков, Ароматом лесов и дымами костров Я взываю к вам, духи Ветров! Ураган, открывающий двери грозы, Приносящий привет от далекой звезды, Я танцую с тобой под белесой Луной, Духи Ветра, пляшите со мной! Ветер поднимается, костер вздымается выше, трещат поленья в огне. Каждый подносит свой дар, оставляя его совсем рядом с огнем, но недостаточно близко, чтобы тот перекинулся и сжег подношения — спелые яблоки и груши, кабачки и тыква, тушенное мясо и грибы, хлеб. — А когда настанет вечер, Над водой сгустятся тени, Поплывут вниз по теченью Темно-синие сплетенья, Заструятся и погаснут Под Луной хрустальной воды, Духи Вод, явитесь в танце, Закружитесь в хороводе - Встаньте под колоколами, Пусть летит над миром песня! В конце вечера они исчезнут, если духам придутся по вкусу подношения, а пока можно лишь догадываться, понравилось ли им это, или дар отвергнут? Краем глаза он замечает, как Альбина вкладывает свою ладонь в крепкую руку Маркуса и завороженно смотрят в огонь, словно бы видя в них души умерших предков. Возможно, так оно и есть — грань между миром духов и людей сегодня особенно тонка, ненадолго увидеть кого-то давно мертвого — достаточно легко даже для маггла, если он окажется рядом с ними, ведь сейчас место буквально переполнено общей магией, который каждый вливает в поддержку ритуала. — Песню пусть споют вам стрелы Оперенными крылами… Запрягайте колесницу - Стук колес по тверди неба, Боль и радость, быль и небыль, Жар костра на ваших лицах; Божество с горящим ликом В медно-огненной короне; Капли жизни, капли крови, Искры танца, песни блики, Трав узор и тьмы покровы, Пыл огня, воды стремленье, Дрожь земли, ветров круженье Облекают в Силу слово! Все его внимание занимает танцующее пламя, пока он не чувствует ласковое поглаживание по волосам и не видит довольную улыбку Кристофера, что вместе с Лорелеей не участвовал в ритуале — их магия пускай и родственная им, но все же другая. Особенно сейчас, в Самайн, когда серебро в крови магиков поет и звенит, из-за чего даже полукровки магических существ ненадолго теряют человеческое обличие. — Вы молодцы, — зубы у Леи слишком острые, по сравнению с обычными, на висках и под веками выступает чешуя, но Дан лишь кивает и откидывается на спину так вовремя подошедшего брата. — А теперь отдыхайте. Скоро начнутся танцы и будет обидно, если кто-то из вас их пропустит. Тройняшки кивают и дружно усмехаются. Да, она права. Будет очень обидно.