Не справился

Двадцатое марта. На улице серо и зябко. Впервые за несколько недель солнце ни на минуту не выглядывает из-за затянувших всё небо тяжёлых свинцовых туч, хотя синоптики обещали самый ясный и погожий день только недавно наступившей весны. Никогда нельзя верить чужим обещаниям. Арсений понял это слишком давно. Противная морось, будто повисшая в воздухе, подружилась с промозглым ветром, резкими потоками обдавая мужские руки влажным холодом, заставляя всё крепче сжимать пузатую кружку с дымящимся кофе. Лишь бы не треснула под таким напором. Изящные пальцы с аккуратными ногтями и даже чересчур броским перстнем на правой руке на мгновение выпускают нагретое стекло, но только для того, чтобы поплотнее укутаться в огромный махровый плед, магическим образом появившийся в этой квартире много лет назад. Очень хочется курить. Пугает. Нет, не поймите неправильно, Арс взрослый мальчик и неоднократно стрелял сигаретку у коллег после тяжелого рабочего дня или в разгар вечеринки, когда только доза никотина отделяет тебя от блаженной нирваны. Но никогда ему так сильно не хотелось курить с самого пробуждения. Когда мужчина провожал взглядом очередной выезжающий с парковки внедорожник, перекатывая на языке терпкое послевкусие остывшего американо, его телефон призывно завибрировал в кармане, возвращая Попова в реальность. -Слушаю. -Ну что, именинник, проснулся? — из динамиков донёсся радостный голос друга вперемешку с шумом вокзала. -Ага, — Арс попытался прикинуть насколько давно он завис на балконе, но цифры упрямо не желали складываться в затуманенном сознании, и ему пришлось забросить эту идею. -Ну, тогда поздравляю тебя, дед. Ты стал на год ближе к долгожданной пенсии. Но не волнуйся, мои подарки вернут тебя сначала в детство, потом в отрочество, потом в юность и так по кругу. Если, конечно, меня пустят со всем этим в поезд. -Заинтриговал, — на губах Арсения заиграла лёгкая полуулыбка, как только он представил Серёжу, забитого под завязку пакетами с наверняка бесполезной, но очень забавной фигнёй. -А то, это я умею. В общем, я зачем звоню… -Пожелать мне здоровья, счастья и много денег? -Ты за кого меня принимаешь, Попов? Этого ещё успеешь наслушаться вечером от великосветских скучных актёришек, которых ты какого-то хрена считаешь своими друзьями. -Серёг, не начинай. И, кстати, это ты их позвал. -Да, позвал. Но только потому, что я не хочу, чтобы ты снова заперся дома в день рождения, как в прошлом году. И в позапрошлом, и в поза-позапрошлом, и… Блять! -Что такое? -Паспорт… -Что паспорт? — Арсений уже знал ответ, но до последнего не хотел верить, что Матвиенко настолько деревянный. -Я забыл паспорт на тумбочке в прихожей. Попов набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы в раз выдать всё, что он думает об этой ситуации, но друг его опередил: -Арс, пожалуйста, не ругайся! Да, я дебил, конченный идиот, склеротик и дупло, только не злись, умоляю! — тараторил армянин, борясь с собственным багажом, — Я всё успею, сейчас быстренько до дома метнусь и следующим же сапсаном буду в Питере. Прости. -Ничего, — брюнет зажмурился, потирая слегка онемевшими пальцами веки, — Мне-то что прикажешь делать? -Не знаю. Ничего. Подожди пока, — сбивчиво, слегка задыхаясь от быстрой ходьбы, вещал Матвиенко, -Как возьму билет, скину тебе план действий. Не кисни. До связи. -Ага, — выдохнул мужчина, когда на другом конце провода шум оживленной улицы прервался короткими гудками. И всё-таки он ненавидит свой день рождения. *** Так было не всегда. В детстве Арс обожал этот праздник и с замиранием сердца начинал ждать его, как только все новогодние подарки были распакованы, а конфеты под ёлкой съедены. Нельзя сказать, что его семья была из особо состоятельных и могла себе позволить любую прихоть, но на поздравление сына деньги находились всегда. Откладывались месяцами, были сэкономлены на чём-то, но из года в год двадцатого марта младший Попов получал именно то, чего больше всего хотел. А если он ничего не хотел, то родители каким-то магическим образом предугадывали его желания, что заставляло мальчика чуть ли не пищать от счастья и до хруста позвонков обнимать маму и папу. Немного повзрослев, Арсений продолжал любить свой день рождения, но уже по другим причинам. Ему всё ещё были приятны подарки и всеобщее внимание, но теперь ко всему этому добавились шумные посиделки с друзьями, игры во всевозможные настолки и возможность подрыгаться под «Prodigy» (назвать это танцем язык не повернётся). А в 16 лет родители впервые уехали на дачу с ночёвкой и оставили сыну гордую омскую трёшку и немного домашнего алкоголя. В тот день и запустился обратный отсчёт. Арсений вышел с балкона, хлопнув дверью чуть сильнее требуемого, и буквально рухнул на диван. Спать не хотелось. В той же степени, как и не хотелось бодрствовать. Попов ощущал себя неимоверно уставшим, будто этой ночью он не спал 9 часов, а разгружал набитые тяжелыми воспоминаниями вагоны. А может, так оно и было. -Арс, Арс, Арс! Это случилось! Я поверить не могу, мы ведь… Нам всего-то…- перед именинником чуть ли не прыгал от счастья его лучший друг Боря, которого Попов еле отлепил от себя несколько секунд назад. Его глаза были на мокром месте, а пальцы левой руки крепко сжимали предплечье правой. -Князь, успокойся. Я ни слова не понимаю, — слегка хмельной подросток опёрся плечом о дверной проём: -Мы вас с Машкой уже потерять успели. -Ага. А мы с ней это… Нашли друг друга, кажется…- с этими словами парень вытянул вперед руку, обращая внимание друга на покрасневшую чуть ниже локтя кожу и выведенное на ней витиеватым почерком: «Мы скоро приедем?». В тот день первый человек из компании Попова нашёл свою вторую половинку, всего-то удачно сыграв в бутылочку. Звуки новых уведомлений с каждой минутой раздражают всё больше, и мужчина еле сдерживается, чтобы не швырнуть мобильник в стену и, не с первого раза попав, включает режим «в самолёте», снова с головой погружаясь в прошлое. Вот Арсению 17. У него ещё вся жизнь впереди. Он продолжает искренне радоваться за редких одноклассников, на чьих запястьях расцветают фразы «голосами» любимых, и вовсе не запаривается. Сейчас лучше задуматься о поступлении в ВУЗ. Арсению 18. Мысль о несостоявшемся актёрском образовании пугает куда больше, чем одиночество. Он ещё слишком юн для таких фатальных переживаний. Арсению 20, и в голову начинают закрадываться тревожные мысли. Он всё внимательнее вглядывается в лица прохожих. Арсению 22. Он дипломированный специалист с репутацией отъявленного бабника. «Не ради удовольствия, а в поисках той самой», — оправдывается юноша в кругу друзей. Арсению 23, и он в очередной раз позорно сбегает из квартиры девушки, чьё имя даже не удосужился запомнить ночью. Снова мимо. Арсению 24. Переезд в Питер кажется глотком свежего воздуха. Он свято верит, что именно здесь всё наладится. Попов встречает Серёжу. Так непривычно: все старые друзья уже либо женаты, либо помолвлены, а Матвиенко по-прежнему «чистенький». Они не раз смеются над этим и, на всякий случай, зарекаются никогда не целоваться. Хорошо, что Серый не пьёт. Арсению 25, и в его жизнь тайфуном врывается Алёна. Такая маленькая и хрупкая, милая и озорная, нежная и чувственная она всецело захватывает мысли мужчины. «Что это, если не судьба?» Молодые люди долго тянут с близостью, понимая, что уже достаточно утонули друг в друге и разбиться о скалы реальности будет крайне обидно. Но после нескольких месяцев невинных хождений за ручку и объятий на набережных они решаются и… Ничего. Алёна тихо плачет на маленькой кухоньке, а Попов методично, с особым мазохистским удовольствием раздирает предплечье короткими ногтями. И не так больно ошибиться, как страшно чувствовать себя ошибкой. «Будь что будет», — завтра услышит он от любимой. «Пошла нахер эта судьба», — вторит в ответ. Арсению 25, и он женится, ведь скоро у него родится дочь- самое чудесное создание в мире. Странно получается: человека ещё нет, а его уже любят. Даже имя изысканное выбрали- Кьяра. Дышать с каждым новым днём становится всё легче. Арсению 28, и он не знает, что сказать. Его просто разрывает от противоречий. Сердце в агонии мечется и кричит так надрывно: «Пожалуйста, не уходи, ты так мне нужна!», а мозг лишь со вздохом шепчет: «Ты знал, что однажды это произойдёт. Нужно уметь отпускать.» Его жена стоит на пороге и трясётся, будто в лихорадке, а на молочной коже крупными ровными буквами: «Бывало и хуже». И чувство такое паршивое: словно все эти годы вором был- чужую жизнь себе присваивал, но вот настоящий хозяин нашелся и пришло время платить по счетам. И он отпускает. Подписывает согласие на развод и думает, что будь Алёна на его месте, она поступила бы точно так же. Его единственной отдушиной остаются встречи с дочерью, но и их в скором времени отбирают: новый папа перевёз всю семью в Эстонию. Арсению 29, и он не верит, что хоть когда-нибудь станет легче. По уши уходит в работу. Помимо постоянных проб во второсортные сериалы появляется реальная возможность пробиться в шоу бизнес. Серёга тащит с собой в Москву и кормит обещаниями о скором успехе. Тогда Попов и знакомится с Антоном. Этот парень сразу бросается в глаза- светит так ярко, что хочется даже в студии в очках солнцезащитных сидеть. Шастун другой. Он молодой, талантливый, веселый, с заливистым смехом и милой бесцветной родинкой на кончике носа. А ещё очень красивый. И тоже без надписи. Арсению 32, и он заебался стараться. Очередной пилот не принимают на телек и говорят пробовать снова. Парни понимают, что этот шанс точно последний. Арсению 33 и, о чудо, он в эфире. Сердце буквально замирает, когда актёр видит себя на федеральном канале. Теперь-то всё будет иначе. Хочется верить. На воронежскую вечеринку в честь выхода «Импровизации» их креативный продюсер Стас притаскивает свою давнюю знакомую Иру. Она не сводит глаз с Антона весь вечер. Шастун вызывается проводить её до дома. Джентельмен, блять. Попов не размышляет о причинах своей неприязни к Кузнецовой. Лишь просит бармена раз за разом повторять свой крепкий сет. Серёга под утро еле волочит это тело до отеля. Арсению 34, и он нихера не понимает. Ему до одури интересно, что же таится под вечно длинными, даже летом, рукавами Антона. Они с Ирой уже почти год вместе, но парень никогда не показывал предплечье. А спрашивать как-то неловко было. Не такие уж они и друзья вне съёмок. Попов, кажется, смирился с мыслью, что он бесповоротно влюблён. Это осознание даже не шокировало особо, учитывая, что объект его обожания впервые был не женщиной. Он настолько постепенно свыкался с этим чувством, что и не понял, когда конкретно всё началось. Помнит только, как сердце зашлось в радостной чечётке, когда, проходя мимо приоткрытой гримёрки застал переодевающегося Шастуна. Пусто. Ира не его соул. Можно выдохнуть. (Выдыхать было нельзя) Арсению 35. Их шоу набирает обороты изо дня в день, от сезона к сезону. Рейтинги растут, как и запросы зрителей. Стас твердит, что нужно заниматься соц.сетями как можно активнее. И Антон выходит в прямой эфир. В растянутой домашней майке. Дышать становится невыносимо трудно, ведь под локтем красуется каллиграфичное «Я люблю тебя». И у Иры вскоре фанаты заметят такую же фразу. Романтика, что уж тут сказать. Да только Попову не даёт покоя мысль: либо я больной, либо они не целовались полтора года. Мужчина решается на поход к офтальмологу. Арсению сегодня 38, и он лежит на просторном диване в собственной квартире в лучшем из жилых районов Питера и чувствует себя крайне несчастным. Всё как в старой песне: день рождения- очень грустный праздник.

***

***

***

***

***

***