Боли больше нет

Эрену снился беспокойный сон, который, казалось, тянулся целую вечность. Разрушенные до основания здания, расчленённые тела, непрекращающиеся сцены жестокости и насилия, редкие проблески радости в глазах любимых людей, запах бескрайнего моря и пение птиц… Крылья свободы… Самым тревожным в этом сне был силуэт незнакомца, чьи черты напоминали Эрену нечто очень важное. И он бежал за этой фигурой так быстро, как только мог. Он знал, что ему необходимо догнать её. Но для чего, Эрен вспомнить никак мог, сколько бы ни напрягал память. В голове проносились сотни голосов, имён, дат, обрывков фраз – но смысл был для него недостижим. Эрен словно бы увяз в каком-то тумане и окончательно потерял какие-либо ориентиры – выхода из этой страны грёз попросту не существовало. Он бежал и бежал, бежал и бежал, совершенно ничего не видя и не соображая. Пока не натолкнулся на стену. Настолько огромную, что она могла затмить солнце и целое небо. Туман сгущался. И Эрен – в теле себя маленького – начал задыхаться от страха. Его окончательно охватила паника, и мальчик ощутил колючий ком в горле, после чего из зелёных глаз полились неотвратимые слезы. В груди стало настолько тяжело, что он никак не мог набрать воздуха и отдышаться. Он прикоснулся к монотонной стене, и его руки бессильно съехали вниз по её поверхности. Эрен был в ловушке. Маленький Йегер не имел понятия, как долго он проплакал у гигантского монолита, но когда он немного пришел в себя, то увидел первые трещины, разъевшие всю видимую часть стены. «Что же это такое?» А дальше его пугающий сон превратился в сущий ад. Послышался ужасающий нечеловеческий крик. И весь мир буквально взорвался. Титаны, сидящие в стене, пробудились с жутким грохотом. Земля задрожала, как будто отвергая гигантов и пытаясь сместить их со своей поверхности. Исполинские ноги затаптывали людей до смерти, горстка отчаявшихся солдат, глотающих кровь и слезы, отстреливались последними патронами, родители обнимали своих детей за минуту до того, как их стирали с лица земли. Без устали падали бомбы, раздавались безнадёжные вопли, палили не прекращая ружья, багровый закат оставил борозды на небе, напоминающие рубцы – становилось ясно, что миру приходит конец. И Эрен просто стоял посреди всего этого хаоса, абсолютно беспомощный, жалкий и слишком маленький для того, чтобы всё это вынести. Он больше не мог ни плакать, ни кричать от боли и страха. Потому что понял, что он сам – и есть эта бесконечная боль, ужас во плоти, оголённый нерв. Он – ураган, который привел этот мир к гибели. Эрен схватился за голову, раскалывающуюся от мигрени. Именно в этот момент смерть стала бы лучшим спасением для него. И он побежал дальше, спотыкаясь, подворачивая ноги, сбиваясь с нормального дыхания, прямо в эпицентр войны – под снаряды бомб. А вслед ему доносился холодный, пробирающий до костей смех – такой же знакомый, как и силуэт того самого человека. В последний раз Эрен собрался и задержал дыхание прямо перед снарядом, летящим к нему. И мир наконец закончился. - Эрен, почему ты плачешь? Эрен открыл глаза и увидел кроны деревьев, сквозь которые пробивались ослепительные лучи солнца. Чайки, словно соревнуясь в скорости, маневрировали где-то в вышине кристально-чистого неба. Слышался шум прибоя и отдалённый смех. - Наверное, я спал слишком долго, - сказал Эрен сидящей возле него Микасе и вытер слёзы. – Ты снова постригла волосы? - О чём ты? – уже повзрослевшая девушка взяла его за руку и помогла подняться. – Пойдём к остальным, нас уже заждались. Только сейчас Эрен заметил, что на шее Микасы не повязан тот самый злополучный красный шарф, и в какой-то степени он ощутил долгожданное облегчение. Хотя, было и так понятно, что она его снимет – на улице стояла по-настоящему летняя жара. Впрочем, парень не мог не подметить скрытого символизма данной ситуации. Эрен покрепче сжал ладонь подруги и позволил ей вести. Впервые за безумно долгое время он видел её искреннюю улыбку. Улыбку, способную спасти целый мир. И, не удержавшись, засмеялся – сначала как-то надтреснуто и немного болезненно, но потом – громко и от чистого сердца. Вдвоём они бежали навстречу волнам и свободе. Дыхание сбивалось, они раскраснелись, но Эрен ощущал лишь свет внутри – что-то принципиально новое для него. Как же было приятно осязать белый песок под ногами и вдыхать совершенно невообразимый аромат морской соли… - О, спящая красавица проснулась? – хитро улыбнулся Жан, вытянувшийся за несколько лет и заметно возмужавший. Эрен сперва даже не узнал его, но саркастический взгляд янтарных глаз нельзя было ни с чем спутать. - Чёрт, да ты меня перерос и даже больше не похож на лошадиную морду! – Йегер не удержался от крепкого объятия. Жан немного опешил от неожиданности. - Воу, ну ты даёшь, Йегер. Что на тебя нашло? – он неловко похлопал его по спине. - Вы чего тут обжимаетесь без нас? – раздался поблизости знакомый голос. - Пойдёмте есть! Как только Эрен увидел лица Конни и Саши, живых и невредимых, его снова пробило на эмоции, и он едва удержался от нового потока слёз. Не обнять друзей было невозможно. И он привлёк их к себе, образуя небольшую кучу-малу. Отпускать ребят больше никогда не хотелось. - Эрен, ну ты чего? – удивился Жан. – Головой ударился что ли? - Я просто очень сильно скучал, – Эрен отстранился и огляделся. – А где же Армин? - Да наверняка опять ракушки собирает или купается, - отмахнулся Конни. – Что ж ему ещё делать? Только зайдёт в воду – не вытащишь ни за что, хоть убей. - Как же это на него похоже, - улыбнулся Эрен. - Хватит трепаться. У нас тут вообще-то пикник, - Саша поманила всех за собой. – Пошли, пока всё не разобрали. На берегу сидело ещё несколько до боли знакомых фигур – даже таких, которые Эрен больше никогда в жизни не ожидал увидеть. - Ну вы чего так долго? – возмутилась Хистория, раскладывая посуду на покрывале. В глаза её, Эрен готов был поклясться, вернулся прежний блеск. Это больше не была королевская особа, обязанная слепо исполнять свой долг. Это была просто Хистория, радующаяся новому солнечному дню. И, конечно, ей во всём помогала Имир, угрожая ножом каждому, кто уже был готов нацелиться на еду. А вот её Эрен узнал сразу – она совсем не изменилась внешне. - Строили планы по захвату мира что ли? – усмехнулся Райнер, развалившись на свободной части одеяла. Его лицо как будто бы разгладилось, во взгляде больше не читались печаль и раскаяние. Неужели он, наконец, принял и простил самого себя? Рядом с Райнером сидел Бертольт, целый и невредимый, и хрустел какими-то орешками. Он молча кивнул Эрену. Но что более поразительно, чуть в отдалении расположилась Анни, хмурая, но чуть меньше, чем обычно. Она сосредоточенно наблюдала за Армином, который, как и сказал Конни, с полнейшим удовольствием нежился в воде. Никакой враждебности от этих троих и в помине не исходило. Сказать, что Эрен был удивлён видеть всех в одном месте – значит не сказать ничего. Но на этом сюрпризы, конечно, не закончились. Воздух сотряс возмущённый возглас: - Ханджи, ты что творишь?! Убери от меня эту пакость, она же наверняка ядовитая! Леви твёрдо стоял на своих здоровых ногах и изо всех сил отмахивался от женщины, испепеляя её своим фирменными убийственным взглядом. Но разумеется, на неё техники такого уровня не действовали. - Ну, Леви, это же всего лишь безобидная морская звезда! - с безумным блеском в глазах доказывала Ханджи, плескаясь в воде, нюхая и даже облизывая звезду с целью доказать её безвредность. - Командир, скажите ему! Эрвин, непоколебимый как скала, наблюдал за этой сценой. Но в его взгляде больше не было ни толики суровости. Было заметно, как он пытался не рассмеяться от нелепости всей ситуации. Особенно смешно было смотреть на промокшего до нитки и злого Леви, пытавшегося ещё что-то возразить. - Капитан Леви, просто примите уже свою участь и потрогайте звезду во имя человечества, - хохотнул командир. Все, следившие за перепалкой, тоже невольно улыбнулись. А из воды вскоре вылез Армин, загорелый, возмужавший, немного неузнаваемый. Он бодро направился к остальным, стряхивая капли воды с постриженных волос. - О, Эрен, Микаса. Где пропадали? Эрен заметил одну еле заметную, но значимую деталь: его глаза сливались с океаном и сияли так, как никогда прежде. Сейчас перед ним находился истинно счастливый человек, чья мечта наконец сбылась. Эрен не смог подобрать нужных слов и просто крепко-крепко обнял друга детства, не желая размыкать объятий. Он чувствовал то, о чём грезил так долго. Прощение. В первую очередь от самого себя. И безграничную любовь к жестокому, но оттого не менее прекрасному миру. - Что-то ты сегодня чересчур сентиментальный, - заметил Жан, приобнимая за плечи ещё одного человека, который должен был быть мёртв уже очень давно. - Я бы хотел, чтобы ты был таким почаще, - робко улыбнулся Марко. Эрен был в полнейшем шоке. Тёмные волосы, веснушки, немного наивное и мечтательное выражение лица – перед ним предстал самый настоящий Марко, появившийся из ниоткуда. Теперь весь отряд разведки был в сборе. Саша пригласила всех «к столу», и все уселись друг возле друга. Пиршествовали, рассказывали глупые шутки, пели песни, слушали океан. Жан и Конни вечно над кем-то подшучивали, Саша старалась съесть всё до последней крошки, Марко, на удивление, сошёлся с Бертольтом, Райнер и Анни устроили небольшой матч по арм-реслингу (победила, конечно же, Анни), а Леви всё время ворчал и следил за порядком. Эрвин старался ему по-джентельменски помогать, но не слишком навязчиво. Ханджи обсуждала результаты очередных исследований морских существ с Армином – единственным, кто мог её более-менее понять. Кто-то уже был влюблён, как например, Имир и Хистория, которые никогда не разлучались, а у кого-то любовь только зарождалась, и ей нужно было еще пройти испытание временем. Но истина заключалась в том, что все здесь, все до единого были свободны. Кричали птицы, приглушённо шумел прибой, шелестели многовековые деревья. Больше никаких стен, никакой войны, никакой смерти. Эрен прочувствовал всё волшебство момента и сжал ладонь Микасы. Он окончательно пробудился ото сна. Возможно, совсем скоро он исчезнет из этого мира, но сейчас это уже не имеет значения. Боли больше нет. Send your dreams Where nobody hides Give your tears To the tide No time No time There's no end There is no goodbye Disappear With the night