Сасори/Дейдара. Better, than puppet

По длинному коридору старинного поместья, что находится в Красных Песках, торопливым, деловым шагом мчится вперед чем-то раздраженный парень, шиноби с длинными золотыми волосами по пояс и небесно-голубыми дерзкими глазами, густо подведенными черной тушью. Этого юношу здесь, а также в Скрытой деревне Песка, знают почти все. Хотя бы потому, что однажды он практически стер ее с лица Земли. Тсукури но Дейдара, заместитель начальника по внешней обороне, непревзойденный специалист взрывных дзюцу, главное доверенное лицо и любовник Акасуны но Сасори. А также постоянная головная боль Казекаге, неуравновешенный псих- террорист и (что являлось во всем штабе тайной, не произносимой вслух информацией) стервозная, но самая сногсшибательная блондинка в селении. Правда, любой, кроме Сасори, кто осмелится произнести эти слова вслух, будет сиюсекундно взорван. Сейчас же такая участь грозит и вовсе каждому несчастному, попавшемуся под горячую руку. Языкастую, зубастую такую руку. Юноша пинком распахивает жалобно скрипнувшую дверь, врывается в полутемную мрачную мастерскую и останавливается посреди комнаты, сердито хмуря светлые брови. Ну надо же, знакомая картина...Все как всегда: красноволосый кукловод сидит за большим захламленным столом и "творит настоящее искусство". Ха! Уж Дейдара-то знает, что в действительности надо звать шедевром - его великолепные взрывы! Яркие, пылающие, в считанные секунды уносящие хоть тысячу жизней. А это вот копание в чьих-то трупах и строгание деревяшек разве можно считать искусством? Да ни за что! Тсукури не желает признаваться даже самому себе, что порой очарование идеальной силы и смертоносность ядовитых лезвий, плавные линии фигур и отточенность движений завораживают даже его. И тем более старается не вспоминать, какой трепет и уважение, нет, даже любовь к чужой воле испытывает он, когда Акасуна управляет подрывником при помощи техники сдвоенных нитей чакры. Сейчас же Дейдара торопился со срочным посланием Гаары- бывший джинчуурики пригласил марионеточника на собрание совета. А он сидит, склонив голову над очередной ядовито-колюще-режуще-убивающей деталью своего нового творения, и весь мир для Сасори перестал существовать. Тсукури знает, что это надолго и практически невозможно оторвать его от работы, но...Попробовать стоит. Сколько уже можно корпеть над бездушными деревяшками да трупами, забывая о том что он, Дейдара, все еще жив-здоров?! Чертовы куклы! Дей зло скрипнул зубами, понимая, что потихоньку начинает ревновать Данну к проклятым марионеткам...Своего Данну - уж в этом нет никаких сомнений. Все, они просто два психа...Один сутками чахнет над выпотрошенными манекенами, а другой его у них отбирает...Прощай, крыша, не поминай лихом. Глубоко вздохнув, блондин неторопливо, мягко ступая, подходит к столу. - Эм, Сасори-но-Данна, это я, Дейдара. Добрый вечер. Никакой реакции, спина под черной тканью рубашки неподвижна. А ведь Дей и так обратился к нему неслыханно вежливо!.. - У меня послание к Вам, хм. Может, обернетесь? - он перегибается через плечо Акасуны, внимательно всматриваясь в крохотную блестящую деталь, зажатую в красивых аристократичных пальцах. - Ну хоть кивните, нэ?! Хватит меня игнорировать! - парень потихоньку начинает выходить из себя. Он обходит рабочее кресло, садится на край стола, смахивая на пол парочку чертежей. Что, и на это Сасори не реагирует?..Плохо дело... В конце концов, поражаясь собственной наглости, юноша даже щелкает пальцами прямо перед носом кукловода: - Э, Сасори-но-Данна, Вы что, совсем старым стали, оглохли и ничего не слышите, мм? - как и предполагалось, никакого эффекта. Сасори сидит, не двигаясь, медленно полирует миниатюрную деталь. Значит, так... Ну ничего, подрывник знает, как заставить Скорпиона Красных Песков обратить на него внимание. И не просто обратить, но и вынудить бросить эту дурацкую работу, отвлекшись на более приятное занятие... Дейдара вздыхает и, откинув красивым жестом тяжелые волосы за спину, лезет под стол. Там он встает на колени, наклоняется и, обняв Сасори за талию, трется щекой о ширинку его штанов, урча, аки мартовский кот, и нашептывая себе под нос что-то вроде: "Подожди, Данна...Сейчас...Не говорить, так хоть стонать будешь..." Потом ловко развязывает широкий белый пояс, небрежно отшвыривая его в сторону, и медленно тянет молнию на ширинке, приспускает чуть белье, вынимая внушительных размеров мужское достоинство Акасуны и, обхватив рукой, начинает водить от основания к концу, пуская в ход один из ротиков и, чувствуя, как напрягается в ладони твердеющая плоть, делает движения чуть более настойчивыми, работая уже двумя язычками и десятью пальцами. Он так увлекается, что даже не видит, как Акасуна опускает взгляд вниз - удивленный и с поволокой. Дейдара, не желая на двух ротиках останавливаться, томно прикрыв веки, невесомо касается губами влажной головки, слизывая выступившую смазку, и неторопливо обхватывает ее ртом, проводя по горячей плоти языком и упуская из виду то, что сам начинает возбуждаться. Он берет чуть глубже, облизывает и легонько прикусывает тонкую чувствительную кожу, и сдавленно мычит, когда неожиданно в его волосы на затылке зарывается властная рука Сасори, заставляя погрузить член в тесный жаркий ротик почти целиком. Он тут же послушно расслабляет горловые мышцы, и двигает головой, помогая себе еще одним язычком на взмокшей от возбуждения ладошке. за ушами становится нестерпимо жарко, а в штанах - тесно. "Черт...Сасо-ори..." Парень понимает, что простонал это вслух, когда улавливает рваный вздох кукловода. Тот сел, откинувшись спиной на рабочее кресло, и таким полным животной похоти взглядом прожигал блондина, что он уже пожалел о своем опрометчивом решении. Сильные пальцы марионеточника сжали в кулак золотистые волосы, распуская высокий хвостик и путаясь в красной ленте, задавая свой темп. Дейдара все напористей, все сильнее ласкает язычком его член, одной рукой сминает ткань штанов Сасори, а другая бездумно тянется к тонкой сетчатой футболке, задирая ее и сжимая двумя пальцами затвердевший сосок, так что снова невольный короткий стон вызывает вибрацию в горле. Еще глубже, сильнее, ускоряя движения, так что сбитое дыхание двух любовников заполняет всю комнату... Акасуна резко вздрагивает, шипя сквозь стиснутые зубы имя подрывника, и кончает, толкаясь последний раз в ротик Дейдары. Тот тоже чуть отстраняется, почти задыхаясь, но послушно глотая сперму, слизывая с губ и пальцев горьковатую жидкость. Все помещение будто затапливает вязкая тяжелая тишина, невыносимая после того, что здесь только что произошло. Сасори отодвигается на стуле, и Дей, взлохмаченный и запыхавшийся, как после тренировки, встает перед ним во весь рост. Первое, что замечает Акасуна, это пылающие румянцем щеки и сильнейшую эрекцию мальчишки, и Тсукури дергается, поднимая взгляд голубых глаз, слыша тихий насмешливо-ласковый голос: - Дей, а ты так сильно возбужден... Сасори покидает кресло, подходя вплотную к Тсукури, а потом резко притягивает его к себе, приподнимая за подбородок и впиваясь в губы глубоким благодарным поцелуем, чувствуя свой собственный вкус и вкус податливых губ подрывника, чуть сладкий, теплый и безумно родной. Юноша крепко хватает его за плечи, почти разрывая тонкую черную ткань, и невольно выгибается, с готовностью прижимаясь к мужчине и постанывая сильнее по мере того, как его широкие ладони опускаются по спине все ниже, к упругим ягодицам. Когда Сасори нагло и собственнически стягивает вниз пряжку тонкого кожаного ремня с облегающих бриджей блондина, тот удивленно распахивает голубые глаза, прерывая поцелуй и с долей опасения глядя на любовника: - Сасори-но-Данна, о чем Вы думаете только?! У меня срочное послание от Казекаге и...Нн...Ах...Сасори...- парень откидывает голову назад, беспомощно хватая воздух ртом, потому что руки кукловода вытворяют что-то невероятное с его телом там, пониже пояса. Жар с новой силой ударяет в голову, тугая спираль пружиной свивается в паху. - Д-данна, теме...Мы не можем ведь сейчас...Здесь... - Дейдара тяжело дышит, взгляд мутный и умоляющий об обратном, но он все же несмело пытается остановить Акасуну, кладя свою ладонь поверх его. Сасори в ответ молча толкает парня к столу, другой рукой легко смахивая с него все детали и бумаги так, будто это ненужный мусор и, наклонившись к ушку Дейдары, практически ложится на него, так что Дей чувствует прохладную и твердую полированную поверхность спиной. - Сасори, что ты... - Я хочу тебя. Больше подрывник не сопротивляется - не в силах противиться внезапной прихоти Господина, тихо стонет от смелых прикосновений к своему члену, сжимая пальцами край стола, откинув голову, подставляя шею для жарких грубых поцелуев, видит тонкую полоску света из-за задернутых штор. Словно в тумане помнит он, как Сасори сорвал с него мешающую одежду, оставив почему-то сетчатую майку, как сам он потянулся подрагивающими пальцами к пуговицам на рубашке Акасуны, обнажая широкие мускулистые плечи. Сасори целовал его - нежно, долго, коротко и грубо, оставляя бордовые метки на тонкой коже. Потом наклонился, обхватывая губами соски - сначала один, за ним второй, поглаживая их языком сквозь покалывающую сетчатую ткань так, что юноша только беспомощно стонал, обхватив руками красноволосую голову, путаясь в волнистых прядях. Вдоволь наигравшись с чувствительным телом блондина, кукловод осторожно уложил его на живот, опускаясь рукой все ниже, к ягодицам, и поглаживая узкое колечко мышц, в тоже время не сводя глаз с тонкой шеи и раскрасневшихся щек юноши. - Дей...- тот понимает все без слов, послушно беря в рот и облизывая подставленные пальцы. Но как только Акасуна вводит их в него - сразу два, он не выдерживает и вскрикивает, болезненно прогибаясь в пояснице: - Ах, С-сасори!..Больно... - Потерпи, малыш...Смазки не нашлось... - Дейдара чувствует горячее дыхание кукловода на своей шее. - Ксо...А!- теперь три пальца растягивают узкий вход в его тело, и Дейдара жмурится от неприятной тупой боли, но тут же изумленно выдыхает, когда Сасори с несвойственной ему заботой и нежностью тихонько шепчет, прикусив мочку покрасневшего ушка: - Прости, Дей...Потерпи... - Сасори...Ха-а...Мм...Не останавливайся, прошу! - всхлипывает юноша, низко опуская голову от стыда, когда пальцы кукловода наконец находят правильный угол, и при каждом движении внутри теперь задевают центр источника непонятного, сладкого до дрожи удовольствия. Тяжесть его тела просто сводит с ума. - Данна! Сасо-ори, нн... - возбужденная плоть подрывника скользит по поверхности полированного дерева, и он сильнее прижимается к столу, усиливая трение. - Я больше не могу, Данна... - Дейдара поднимает смущенный, полный страсти и похоти взгляд и сталкивается с таким же, только не смущенным, а бесстыжим и усмехающимся. Жаркий шепот Сасори глухим стуком отдается в сердце: - Нет уж, Дей. Я хочу, чтобы ты ждал меня... Акасуна медленно убирает влажные пальцы, и вместо них к ягодицам блондина прижимается горячий твердый орган с порозовевшей головкой. Сасори приподнимает Дейдару за талию, и почти ложится на него, рукой опираясь на стол и совершая первый толчок в жаждущее проникновения тело. Тсукури только громко, протяжно стонет, шире раздвигая ноги и бедрами подаваясь теперь, с каждым разом все сильнее, на возбужденный член Сасори и рукой торопливо лаская свой, тоже истекающий смазкой. Шум дыхания, грохот сердца - все заглушают его стоны, полные нарастающего удовольствия. С ними смешиваются хриплые стоны Акасуны, который грубовато и властно врывается в узкого, сладко всхлипывающего, извивающегося под ним Дейдару. Надолго блондина не хватило: когда красноволосый с низким рычанием зарывается носом в золотистые волосы на его макушке, парень протяжно вскрикивает, выгибаясь насколько возможно и мучительно сладко кончая себе в ладонь, пачкая белыми каплями лакированную поверхность стола, и на трясущихся от оргазма руках покорно ждет, пока и его любовник достигнет высшего удовольствия. Сасори еще некоторое время глубоко и властно вбивается в него, а потом тоже кончает, прикусив Дейдару за загривок в порыве страсти, заставляя его снова коротко выстонать имя любимого: - Сасори, а... - и позволяя наконец блондину обессиленно опуститься на живот. Тсукури лежит, пытаясь восстановить дыхание, а в белокурой голове упорно засела мысль, что его только что поимели во все дырки...Но при этом нисколько не оскорбительная, а наоборот, приятная от осознания того, кто это сделал. - Дей... - Н-нани? Кукловод смотрит в прекрасные дерзкие глаза, все еще затуманенные и покорные. Ему одному покорные...Голубые, как небо. - Ты заставляешь меня думать, что я люблю тебя... Юноша в ответ осторожно приподнимается на локтях и, приблизившись к лицу Сасори, всматривается в него с непонятной нежностью, а потом накрывает его полуоткрытые губы своими теплыми искусанными губами. А когда отстраняется, в глубине задумчивых шоколадных очей зажигается маленький огонек живого света. Того, которого никогда не подарит ни одна марионетка на свете...