рафаэлки и цветочные заколки

когда они впервые встречаются на (довольно мрачненькой) вечеринке сяо думает, что таких мир с годами ломает, разъебывает, постепенно равняет с землю, стирает в стеклянную пыль. но казуха ему улыбается и машет рукой. — привет, ты не видел моего друга? сяо дёргает бровью. — маленький злобный коротышка в шляпе, — уточняет. — нихера у вас дружба. казуха смеётся. маленький злобный коротышка сам находится и злобится на казуху (и на сяо, потому что под руку попался). потом казуха хватает его за локоть и утаскивает куда-то к бару. сяо рассеянно пялится как на осветлённых волосах казухи играют блики от разноцветных ламп. потом подтягивается венти, близнецы и чайльд. близнецы — итэр и люмин — славятся замечательными организаторами (немного вампирских) мест, где подростки могут потереться друг о друга под музыку. люмин тоже злобится, но меньше, чем должна на чайльда. она тоже немного пьяная — дурное влияние венти. итэр под венти не прогибается и придерживает ее за локоть. на всякий случай. — скучаешь? — смеётся чайльд и больно хлопает его по спине. — нет, довольно весело, — фыркает сяо. — чего такой кислый-то, ну. сяо ничего не отвечает, только отворачивается с презрительным видом. чайльд кого-то узнаёт из толпы и кому-то машет. он, оказывается, знаком с злобным коротышкой. — скарамучча, какие люди! я думал ты выше скотских развлечений. — ой, завались, пока не въебал. у него такая огромная шляпа, что, чтобы въебать нужно всего лишь повернуться. казуха притаскивается вместе со скарамуччей, садится рядом с сяо прям с ногами на стул. выебывается или что? чайльд расщедривается и заказывает им всем по коктейлю (венти просит два, но чайльд разливает его себе и люмин пополам). вечер пролетает как-то незаметно и ничем не запоминается. запоминается как они с казухой курят на балконе. сяо вообще удивляется, когда видит его на перилах с пачкой мальборо. — разве хорошие мальчики курят сигареты? — сяо залазит рядом с ним. — может и курят, черт их знает. они романтично прикуривают с одной зажигалки. — я вообще тут случайно, — сам начинает разговор казуха. — издалека? — ага, проездом. казуха улыбается ему, как давно знакомому, и смачно глотает дым. — родители оплатили поездку, развеяться. — богатенький сыночек? — типа. он смеётся и трёт глаза. они стукаются плечами. в зале играет медлячок. сквозь штору видно, как чайльд пытается уговорить люмин на танец. — потанцуем? сяо от неожиданности чуть фильтр не прокусывает. — что? казуха смотрит, как ни в чем ни бывало, и даже протягивает ладонь. сяо тоже старается сделать взгляд «как ни в чем не бывало», но в итоге моргает медленно, как рыба. и по тупому протягивает руку. у казухи руки немного шершавые, много побрякушек на поясе и заколотые разноцветными цветочками волосы. они щекотят щеки и выглядят мягкими, как снег. сяо утыкается в них взглядом и руки чешутся потрогать. казуха пустым взглядом пялится куда-то за плечо. они качаются под музыку. сяо не выдерживает и цветочки всё-таки трогает. волосы у него совсем не мягкие, но пахнут чем-то медицинским и дорогими сигаретами, продающихся в тонких упаковках. казуха дёргается и пялится на него, как будто только что увидел. — чего? — ничего, — снова улыбается и от этой улыбки почему-то щемит сердце. они заторможенно отлепляются друг от друга.

***

потом они случайно сталкиваются в автобусе. сяо шлепается на сиденье и пытается уткнуться в телефон. получается уткнуться в знакомую белую макушку. казуха через пару минут тоже его замечает и ловко орудует локтями, протискиваясь через толпу. — сколько лет, сколько зим. они ударяются коленками. казуха ойкает и чуть не заваливается на него. приходится подхватить его под руку. первым делом сяо замечает крашеную прядь и бинтованную кисть. — жизнь потрепала? — кивает. казуха жмёт плечами и вертит кистью туда-сюда. — давно уже. он выглядит повзрослевшим и другим. но с тёплой улыбкой и грустными глазами. они обмениваются сначала неловкими тычками из-за тряски, потом — номерами телефонов. после этого встречаться они стали почти регулярно. казуха ничего особо не рассказывал, но из этого сяо понял, что он уехал из японии и что снимал квартиру напополам со скарамуччей. руку сказал, что сломал. ху тао со знанием дела приглашает его в гости, когда встречает их вместе. размахивает рукой: — приезжай отмечать социализацию сяо! сяо злится, но казуха смеётся и обещает приехать, и сяо почти ей благодарен, когда они болтаются в маршрутке на обратном пути. она все время пялится на него из-за плеча и мигает сразу обоими глазами. он и вправду приезжает, и ху тао (по поводу) достаёт две бутылки вина. сяо круглит глаза. — откуда? — венти подарил. — слишком щедро для него, не находишь? ху тао тоже круглит глаза. — думаешь это крысиный яд? сяо махает на неё рукой. вино оказывается вполне неплохим и даже не ядовитым, только они все размякают после пары бокалов. казуха под вином выглядит ещё симпатичнее. нет, наверное, это всё-таки был яд. ху тао прощелкивает половину каналов, надеясь найти что-то адекватное, потом бросает и оставляет мультик про гномов. казуха зевает и обнимает ноги. у него они тонкие и прямые, почти анимешные. — вообще мне завтра нужно быть в универе. — хуй с ним, — советует ху тао из зала. казуха с ней соглашается, но через полчаса всё-таки собирается уезжать (ху тао говорит что-то про то, что они зануды и не выходит провожать). сяо выходит и смотрит на то, как он пытается попасть в замочек на куртке. казуха улыбается как-то уж совсем неловко и перебирает пальцами в воздухе вместо того, чтобы помахать. — это... ну... пока? — пока. они синхронно вздыхают. казуха вместе со своей улыбочкой собирается исчезть на лестничной клетке, но в последний момент передумывает. сяо замечает только, как хитро блестят его глаза, перед тем, как он быстро чмокает его в губы и машет уже по нормальному. и уходит. слышно, как стучат его ботинки по лестнице. сяо сначала думает почему он не поехал на лифте, только потом возникает посредственный вопрос: какого хуя? он защёлкивает дверь и возвращается на кухню уже с полыхающими щеками. казуха предпочитает делать вид, что ничего не было, и сяо уже почти поверил в то, что это все был пьяный бред. но ноги у него и впрямь красивые.

***

приближается новый год. сяо праздники не переносит, но, когда живешь с ху тао, хочешь-не хочешь приходится ходить с ней по магазинам и слушать ее нытьё из-за «одну хуйню продают, ничего нормального нет» и «сяо-сяо, тебе что — совсем меня не жаль?» потом она решила вылепить фонарики из картона и чуть не подожгла занавески. сяо тогда ужаснулся и решил сделать их сам. тридцать первого сяо стало уж совсем херово от ее радостной мины, и он прогнал ее лыбиться на улицу. она только обрадовалась: помахала ему ручкой и убежала праздновать вместе с кэ цин и гань юй. без неё стало совсем тоскливо. сяо растерянно дочищает третий мандарин и включает концерт по ящику. телефон мигает — ху тао присылает, как они катаются на горках. потом мигает ещё раз. казуха, 23:09. сяо ты спишь? сяо считает до пяти прежде чем ответить. все равно получается быстро. сяо, 23:09. с чего бы новый год вообще-то казуха, 23:10. тогда я приду? сяо, 23:11. приходи он возникает на пороге через минут пятнадцать. слишком быстро — наверное, был уверен, что его впустят и выехал заранее. вместо приветствия демонстрирует пакет с шампанским и коробку рафаэлок. — сойдёт за подарок? он весь растрёпанный, с красными щеками, выглядит так непринужденно, что сам бы сошёл за подарок. — сойдёт, — пожимает плечами. он открывает бутылку прямо на ковре и наливает им в стаканы со стёртыми рисунками поросят (бокала у них было три, два из них ху тао разбила, а пить самому было бы уж совсем нагло). казухе стаканы, видимо, нравятся, и он с любопытством рассматривает картинки. они чокаются краешками. молча пить совсем странно, но вокалистка с экрана разбавляет неловкость. сяо абсолютно не вовремя вспоминает хитрые глаза казухи перед тем, как поцеловать. сейчас он не хитрый — измотанный и замёрзший, обнимает коленки и тычется в них лбом, как котёнок. казуха замечает его взгляд и спрашивает глазами. сяо мотает головой. — а ты зачем пришёл? он пожимает плечами. — захотелось. потом смеётся в стакан: — а что — выгоняешь? сяо только цокает и отворачивается. дядька с экрана говорит какой-то напыщенный тост. потом казуха моргнул и всё-таки окончательно проснулся. когда проснулся заговорщицки улыбнулся (почти как ху тао, надо же). — пойдём на набережную. там фейерверки хорошо видно будет. сяо фейерверки тоже не переносит. он помнит, как в детстве шарахался от взрывающихся огоньков. чжун ли ему тогда улыбался и брал за руку. но растерянно кивает и позволяет себя увести. казуха смеётся и говорит что-то радостное, может даже праздничное. сяо совсем потерянно смотрит, как на его волосах играют блики от фар проезжающей мимо скорой помощи. шоссе мокрое от не вовремя растаявшего снега. — пришли, — говорит. сяо точно не думает почему казуха знает город лучше, чем он, живший здесь всю жизнь. воздух возле моря спирает легкие влажностью. он всегда был тут особенным (хотя ху тао говорит, что сяо просто нужно побольше выходить на улицу). казуха дышит рядом, часто-часто, его дыхание отдаёт восторгом. пятьдесят девять на экране сменяется двумя нолями. небо немного медлит, а потом разрывается пополам разноцветными огоньками. сяо распахивает глаза, глядя на рассыпающиеся искры. школьники кричат из машины и обнимаются. телефон он забыл дома, но — уверен — ху тао разорвала его звонками. казуха что-то говорит — не разобрать — и смеётся. потом берет его за руку. руки у него по прежнему шершавые, и сяо ни к месту вспоминает, как они танцевали на прокуренном балконе. потом взгляд у казухи становится пугающе хитрым. он подлазит ближе и целует. слишком резко: сяо айкает, когда их зубы сталкиваются. — блять, — уверенно говорит казуха. — блять, — соглашается сяо. потом добавляет: — целоваться под фейерверком верх банальности. казуха хохочет и кивает. они целуются уже по-нормальному, и сяо молится, чтобы школьники их не заметили. салют стопорится на секунду, а потом грохочет с новой силой. почему-то уже совсем не страшно, и губы у казухи со вкусом рафаэлок и шампанского.