Перед рассветом

Мне казалось, что я нахожусь под водой. Она окружала меня, окутывала, пытаясь утянуть на дно. На грудь давило от нехватки воздуха, уши ныли так, что казалось порвутся барабанные перепонки. Сначала я пыталась бороться — гребла руками и ногами — но вскоре конечности онемели, а сил не осталось даже на то, чтобы удержаться на месте. Потоки чёрной воды клубились вокруг меня, извиваясь причудливыми вихрами, создавая воронки, куда тащили моё ослабевшее тело. Волосы окружали меня белым коконом и в этот момент я возненавидела их и свою беспомощность. Святые, вытяните меня отсюда. Может быть, потому что я не особо в них верила, а может, потому что у настоящих святых сегодня выдался трудный день, но они не ответили на молитвы. Тёмная вода продолжала убивать меня. Голова закружилась, я уже не осознавала, где верх, где низ. Лёгкие болезненно горели — будто сжимались под давлением от нехватки воздуха. Лучше уж захлебнуться, чем терпеть это ещё хотя бы секунду. Я порывисто сделала вдох. И проснулась. Инстинктивно разжала ладони, призывая свет, и… ничего. Пусто. Меня окружала всё таже тьма, но уже тёплая, легкая, родная. Она пахла домом и уютом, пахла летом и степными травами. Близилось время рассвета. Я в изнеможении распласталась по подушкам. Повернула голову — на месте, где должен был спать Мал, никого не было. Значит ушёл на рыбалку. Или охоту. Или просто гуляет по лесу. Он думал, что я не вижу это — тоску в его глазах, импульсивные жесты, бывшие раньше столь родными, неотделимой частью, и неловкость после, когда приходит понимание, что больше этого нет. Силы нет. Но я чувствовала то же самое. Мы оба были словно калеки, часто забывающие, что конечность уже потеряна и её никогда не вернуть. Я села в постели, опустила ноги на холодный пол. Мою тонкую ночную сорочку тут же пронизал прохладный ветерок, вызывая мурашки и я моментально замёрзла. Ещё одно напоминание, чего я лишилась. Пришлось встать, прикрыть окно. Я посмотрела в сторону, где совсем скоро должны были появиться первые лучи, и остолбенела. За окном уже светлело небо и на его голубоватом фоне всё чётче прорисовывался тёмный силуэт. Быть может, я всё ещё сплю? На негнущихся ногах подошла ближе. Нет, я не могла ошибиться. Я знала его фигуру и лицо до мельчайших подробностей и время, вероятно, никогда не сотрёт это из моей памяти. Часть его жизни невероятно длинной и тяжёлой — была связана с моей неразрывными узами истории. Да чего уж там, мы были не просто частью летописания — мы были легендами. Героями. Святыми. И пусть Равка снова разделится на две части, если предо мной не призрак Дарклинга. Эта мысль показалась мне настолько сюрреалистичной, что я чуть не расхохоталось. Призрак! Он снова пришёл надавить на рану, готовый преследовать, как делал это во снах? Этот человек и после своей смерти доводил меня до слёз, до дрожащих рук и слишком быстрого биения сердца. Каждый раз после этого я просыпалась в смешанных чувствах. Всё доходило до того, что я боялась засыпать, боялась, что проснусь и пожалею. В моей истории нет места жалости о случившемся. Правильная Алина никогда не должна была стоять перед выбором. Но я давно уже перестала быть той Алиной. Наивной девочкой, думающей, что есть только две стороны — чёрная и белая, плохое и хорошее. Наверное, поэтому стоит признать, что я порой сожалела о своих поступках и желаниях, о выбранной стороне в этой войне. Но всё это совершенно не отменяло того факта, что вот он — Дарклинг собственной персоной — стоит в моей спальне и смотрит на меня невероятными серыми глазами. Какого чёрта?! Пожалуй, нормальный человек испугался бы призрака или во всяком случае не стал бы вступать с ним в конфликт, но я знала Дарклинга при жизни, так что его тень уж никак не могла умерить мой поистине праведный гнев. Я подошла ещё на шаг ближе, вставая чуть ли не вплотную к нему, быть может, сама себя проверяя на прочность. Казалось, будто тьма впитывается в него, делая до этого размытые границы тела чётче. Он потерял человеческие цвета — фигура состояла из всевозможных оттенков чёрного, но глаза… Они будто подсвечивались изнутри, притягивая к себе всё моё внимание. — Зачем ты пришел? — чтобы задать этот простой, холодный своей прямотой вопрос, потребовалось собраться с мыслями. Я поняла, что и боюсь, и желаю того, чтобы тень заговорила со мной. Дарклинг слегка склонил голову на бок, оглядел меня. Я ничуть не изменилась с последней нашей встречи, но по его взгляду было видно, что моя персона всё ещё интересна, будто во мне множество неразгаданных тайн. Но всё, что я в себе чувствовала — это тугой ком из вопросов, моральных дилемм и столкновений нравственных принципов. Он всегда находился где-то внутри меня, и я часто ловила себя на мысли о том, что просто стараюсь отвлечься от этих бесконечных переживаний. — Зачем. Ты. Пришёл, — мой голос накалялся и звенел, начинала нервировать вся эта ситуация. Если уж я окончательно сошла с ума, давайте выясним это поскорее, а не будем стоять в немой давящей тишине и пялиться друг на друга. — Хотел увидеть тебя, — тень слабо улыбнулась. — Увидеть? — я ошарашенно посмотрела на него, решая, у кого с головой большие непорядки — у мёртвого, явившегося ко мне призраком в спальню, или всё же у меня, говорившей с ним. — Ты… как ты… — беспомощно развела руками в стороны, — этого не должно происходить. — Почему? Я нервно хихикнула. — Может быть потому, что ты мёртв. Он удивлённо поднял брови. — Ты так в этом уверена? Вот он — вопрос, заставляющий меня мучиться ночами. — Да. Я тебя убила. Снова повисла тишина. Дарклинг стоял с таким видом, будто действительно обдумывал это заявление, будто подвергал его сомнению. — Что ж, если ты так считаешь, не хотелось бы тебя разочаровывать. Я подавилась глотком воздуха. Перед глазами всё поплыло, и я пошатнулась. Рука тени метнулась к моему плечу и придержала на месте. Невольно вздрогнув, я перевела взгляд на Дарклинга. Его касание ощущалось почти как касание обычного человека, но холоднее и легче. «Он всё ещё состоит из теней, — подумала я. — Мёртвые ни из чего не состоят. Их просто не существует». Но я чувствовала его дыхание у своего уха, чувствовала его тело рядом с собой, как если бы он состоял из плоти и крови. Он был тенью. Он возродился в тенях. Моё сердце забилось чаще. — Я пришёл напомнить, — его дыхание, холодное дыхание тени, обжигало мою кожу, а шёпот вызывал мурашки по телу. Он был так близко ко мне, но так далеко за гранью реального мира, —что ты не можешь без меня, Алина. Что каждый раз, когда обнимаешь Оретцева, ты невольно вспоминаешь мои объятия. Что каждый день приходится убеждать себя, что ты сделала правильный выбор и заставлять не жалеть о случившемся, — он на мгновение замолчал, взвешивая слова. — Если бы ты не думала, что со мной добилась бы большего, я бы не пришёл сегодня, не являлся бы каждую ночь во снах. Ты же не можешь ни дня прожить, не вспомнив обо мне. Или скажешь, что это не так? Он немного отстранился, но лишь для того, чтобы заглянуть мне в глаза. Язык прилип к нёбу, и я со всей очевидностью поняла, что не могу этого отрицать. Это просто выглядело бы глупо. Дарклинг прав. Я не могла спокойно без него жить. Он был постоянно в мыслях, где-то на задворках разума, но его присутствие ощущалось. Почему всё сложилось так, а не иначе? Я могла быть смелей, а не убегать и бояться. Я могла бы не допустить гражданскую войну, в которой погибло столько людей. Фьерда не продолжала бы нападать на Равку, если бы боялась её мощи и людей, стоящий во главе страны. Но уже ничего не исправить. Солдаты отдали свои жизни ради свержения Дарклинга, и их уже не вернуть. Возможно, всё это была слишком большая, слишком кровавая ошибка. Я сбросила его руку со своего плеча. — Чего ты хочешь? Чтобы я пожалела о содеянном? Чтобы извинилась и признала твою правоту? Хорошо, я признаю. Ты прав. Ты всегда был прав. Доволен? Моя жизнь с самого начала пошла под откос и даже сейчас она всё ещё не может стать нормальной, — я опять закипала от бушевавших во мне эмоций и негодования. — Я уже поплатилась за свои действия, также как и ты, и я больше не хочу снова об этом думать и перестань мной манипулировать, словно… — Мне пора. Я моргнула, забыв о чём ещё собиралась сказать. Он оглянулся в сторону восходящего солнца, где уже виднелись первые лучи, а небольшие тучи над горизонтом окрасились в золото. — Что, прости? — Мне пора уходить. И на самом деле я пришёл не за этим, Алина. Не совсем. — Но я не понимаю, как ты… Дарклинг прервал новый поток негодующих восклицаний. Он просто взял моё пылающее лицо в ладони, заставив податься вперёд, и поцеловал. Всё моё недовольство испарилось. Я была ошарашена, возмущена, но вместе с тем… я ждала этого. Я хотела. Много раз мне снилось и представлялась наяву, как он вот так целует меня, как проводит рукой по волосам, отводит голову назад и покрывает поцелуями чувствительную кожу шеи. Если в мире и был соблазнитель лучше, чем Дарклинг, то я его не знала. Я поняла, что дрожу, когда он отстранился. Святые, всё чего бы я желала, всё, что было мне сейчас нужно — это чтобы он остался. Мои чувства были похожи на те, что испытывает человек, проведший много дней в пустыне и мучаемый жаждой, которому дали глоток воды и оставили страдать дальше. Я хотела напиться, хотела снова чувствовать себя живой и сильной, как это было, когда рядом со мной был Дарклинг. Всё это время мне его ужасно не хватало. И вот он снова уходил. Солнечный луч проник в окно и Дарклинг вздрогнул. Тени стали исчезать. Его фигура бледнела. — Ты придёшь ещё? — я еле могла говорить, а ноги отказывались меня держать. — Если ты будешь ждать, Алина, — на его лице потухала прощальная улыбка. — Если будешь ждать… Тихие слова повисли в воздухе, когда его не стало. Он снова меня покинул. С каждой минутой становилось всё светлее, мир вокруг просыпался. Я перевела взгляд на своё отражение в окне. На меня смотрела раскрасневшаяся девушка с припухшими губами и блеском в глазах. Это всё реально. Я буду ждать.