my fear: ballet.

ноги ноют до слёз на ресницах, и парень поклясться готов, что слышал странный хруст где-то в районе левого бедра. казалось, ещё одно неверное движение, и он заплачет в голос, чувствуя, как рвутся ещё совсем детские связки. громкий голос звоном раздаётся в ушах, но парень терпит. потому что по-другому нельзя. – носочки тянем, да, вот так-.. сильнее! – удар по пальцам на ноге, заставляя напрячь носочки ещё сильнее, так, что тело дрожать начинает. – спина прямая! – она расправляет плечи, а парень слышит хруст и чувствует, как слеза по щеке течёт. ноги ломит с дикой болью, когда приказывают встать. но парень встаёт. кладёт руку на станок и выполняет указания. надеяться на лучшее он перестал давно. как и верить в безболезненную жизнь. оставалась вера только в одно - что наступит день, когда он наберётся сил признаться во всём маме. это хан джисон. и в его ещё совсем молодой жизни нет счастья и времени на веселье. вся его жизнь - сплошной балет. ещё с раннего детства джисон занимался балетом. но это никогда не было его собственным желанием. это было желание исключительно матери. и хан никогда не раскроет рот, чтоб сказать, что благодарен ей за хорошее детство. каждое утро начиналось с невыносимой боли. каждое занятие проходило через боль и слёзы. каждый разговор с матерью был мучением и пыткой. каждая возможность завести друзей сходила на нет из-за постоянной занятостью балетом. короче говоря, джисон невзлюбил балет с самых первых дней. когда-то давно мама сказала, что хочет, чтобы её ребёнок занимался балетом. она говорила, что ему понравится, что он привыкнет. джисон отказываться даже не думал. он считал, что мама - единственный человек, которому можно доверять. ведь после ухода отца из близких людей не осталось никого, кто пригрел бы у себя под крылом. джисон верил, что мама не посоветует плохого. он хотел, чтобы мама была счастлива. но прошло больше десяти лет, а джисон так и не привык. джисону шёл уже семнадцатый год. балет был единственным, что имело право существовать в его жизни. но так считала только мать. джисон уже не помнил, какого это - звать родную матерь мамочкой. в нём не осталось ничего, что испытывало бы к матери добро. уже и назвать её близким и родным человеком язык не поворачивался. на уме крутилась не первый год одна и та же мысль, но смелости не хватало ровно до сегодняшнего дня. солнце светило прямо в глаз, но джисон даже не щурился от такого. он привык, что в зале солнце светило ему прямо в глаза. парень шёл по улице из последних сил, чуть не спотыкаясь о собственные больные ноги, державшие из последних сил, и почти падая. он поднимается на лифте, чтобы не было больнее, еле попадает ключами в замочную скважину, потому что не хочет, чтобы с самого порога его встречала мать. но дверь не поддаётся даже тогда, когда все замки, казалось, открыты были. всё равно звонить придётся. дверь со скрипом раскрывается после нескольких щелчков, и на пороге появляется мать, в глаза которой хан смотреть хочет меньше всего. слава богу, она быстро уходит, не поздоровавшись даже. джисон переступает порог и захлопывает дверь. он кидает рюкзак на пол и щёлкает одним замком, сгибаясь пополам, чтобы развязать шнурки ботинок. он кидает обувь прямо перед входом и поднимает рюкзак, уединяясь в своей спальне. парень садится на кровать, снимает носки и брюки, в рюкзаке нарывает мазь и мажет фиолетовые синяки на коленях, обрабатывает ссадины на пальцах ног и подъемах и клеит пластыри, куда считает необходимым. а затем натягивает носки и брюки обратно. он не привык ходить при матери так, как удобно. он привык ходить так, как не видно его синяки, раны и остальные слабые места. он никогда не ходил в шортах. разве что когда один дома оставался на долгий срок. джисон выходит в кухню и стучит костяшками по двери. не знай бы джисон свою мать, решил бы, что та не услышала. – м?.. – совсем тихое мычание, будто совсем его и нет. она даже не развернулась к нему лицом, что уж там о многословие. – нам есть, что обсудить, – заявляет джисон, отодвигая стул и садясь на него. с ногами было с каждым днём только хуже. они справлялись со своей функцией ужасней и ужасней, словно это и не ноги вовсе. каждое утро джисон словно учился заново ходить. и с каждым утром учение давалось всё тяжелее и дольше. он устал. – о чём же? – женщина что-то готовит, но джисон более, чем уверен, что даже не ему. он привык, что его кормят воздухом, чтобы не набрать лишний вес, и чтоб его не выгнали из балетной школы. – о балете, – ноги будто отняло. будто они и не свои были. джисон уже даже чувствовать их перестал - стоило только присесть. и только на эти слова мать его развернулась и улыбнулась. – что такое сладкий? неужто ты пришёл спасибо сказать? – она аж за сердце схватилась, не давая сыну и слова вставить. но парень и не спешил. он только внимательно слушал, будучи готовым ко всему. – прозрел на семнадцатом году жизни, ну наконец-то. я так и знала, что однажды ты примешь мою идею и отблагодаришь меня. я так горжусь тобой-.. – я ухожу из балета, – прерывает мать джисон, смотря на неё спокойным взглядом, но явно усталым от каждодневных мучений. он готов услышать любой ответ, готов пойти на любую пытку, лишь бы навсегда отказаться от балета. он смотреть не может больше на свои ноги. он хочет нормальные, как у всех - без ран, синяков и растяжений. он хочет бегать, как ребёнок и радоваться, а не работать в зале до потери сознания, не иметь друзей, плакать ночами над своими ногами и возиться с бинтами и пластырями, перекисью и йодом, которые последние несколько лет нетронутыми стоят - настолько джисон устал. матерь его смотрела на него непонимающими глазами. было непонятно, что являлось причиной её недовольства - сказанные слова или то, что сын её внаглую перебил. большие глаза женщины расширялись и наливались злостью. она прямо сейчас готова была накинуться на родного сына и растерзать его, заставив передумать. но джисону уже глубоко плевать. – повтори. – цедит женщина, и джисон слушается. – я ухожу из балета. – ты уходишь из дома. – громко и грозно произносит она, не выжидая никакой паузы или что-то в этом роде. – прямо сейчас! джисон знал, что его мать считает, что правильный сын должен следовать всем её указаниям родителя, поддерживать каждую идею в планах о будущем своего ребёнка. но ему нет до этого никакого дела. он в таком возрасте, когда осознаёт уже всю жизнь и её суровость, поэтому не собирается убивать свою одну единственную на какой-то там балет. поднявший со стула, джисон, как ни в чём не бывало, без слов уходит в свою комнату, поднимает рюкзак с кровати и закидывает туда самое необходимое. пара футболок, любимая толстовка, рваные джинсы, пара носок, трусы, зарядка, наушники, зубная щетка, деньги. более ценного у него не было. у него не было компьютера - на него не хватало времени. шорты с собой не понадобятся - с такими ногами он их не наденет. еду купит, где отночевать - найдёт. парень засматривается только на игрушку маленького тюленьчика, лежащую в своей кровати, и быстро хватает её, укладывая в рюкзак и закрывая его. он проверяет карман на наличие телефона и выходит в коридор с рюкзаком на плече, где хватает свою ветровку и долго возится с обувью. ключи от этой квартиры ему больше не понадобятся. он раскрывает дверь и не оборачивается, выходя на лестничный пролёт. 'ты не протянешь там и ночи! готовься, нас ждёт долгий разговор!' - последнее, что слышит джисон перед тем, как захлопнуть дверь. но он не намерен возвращаться. время клонилось уже к вечеру. начинало смеркаться. люди спешили с работы домой, поскорее к своим вторым половинкам, деткам или друзьям. а джисону торопиться было уже некуда. он просидел часа два в самом ближайшем кафе, выпил чашку американо и теперь просто брёл по улице медленно-медленно, едва перебирая ногами. плечи ломило, ноги болели, и глаза слипались от усталости. джисон переставляла ноги с каждым разом всё медленнее и через только нарастающую боль. каждый шаг становится всё более неуверенным и нелепым, а контроль над телом начинает теряться. голова кружится от голода и слёзы на глаза наворачиваются вновь. нога опускается на асфальт не самым удачным образом. но хан считает, что это просто усталость. он понимает, что не чувствует боли, да и своей ноги тоже, и просто падает, едва успевая выставить руки. он тихо мычит и приподнимается на локтях, понятия не имея, как будет вставать. он не чувствует боли в подъёмах или пальцах. он прямо сейчас чувствует себя марионеткой, которой пользовались несколько лет. джисон роняет рюкзак с плеча и медленно подтягивает к себе одно колено. снова уперевшись ладонями в асфальт как следует, он пытается приподняться на ноге, опереться на неё, но не чувствует. хан закрывает глаза и тихо вздыхает, успокаивая бурю из чувств внутри. и пробует снова. но ничего не выходит. и даже если попробует снова - опять не получится. поэтому склоняет голову к земле и не спеша кладёт бедро на асфальт, усаживаясь удобнее. покарябанные ладони саднили и ныли, но главной боли джисон больше не чувствовал. два потертых мартинса появляются прямо возле пальцев на руках джисона, смирно лежавших на асфальте. парень поднимает голову и натыкается на потерянный взгляд. – джисон? – негромко зовёт незваный гость, и сам джисон не сразу узнаёт в нём старого знакомого. это был чан. год назад он учился с ним в одной школе. но чан на два года старше хана. он уже выпустился и прямо сейчас учится в институте. они перестали общаться после этого. разве что с днём рождения друг друга поздравляли. когда-то их свело нечто странное - джисон часто пропускал уроки и школу, появлялся через день, а то и раз в неделю. чан не часто видел его, поэтому интерес и взял своё. – ты в порядке? – бан стоял в недоумении и хлопал ресницами, не одобряя такое расположение младшего. – да-а.. – недоверчиво протянул джисон, отводя взгляд на свои руки и снова поднимая его, смотря с какой-то надеждой, – ты не мог бы.. помочь мне встать?.. чан смотрел на парня и несильно выгибал брови, но отказать не мог. он и сказать ещё ничего не успел, как вдруг.. – пожа-алуйста.. – умоляющими глазами смотрел хан на старшего, понимая, что сам не справится. и прямо сейчас чан - его последняя надежда. парень руки протягивает, а джисон смотрит на это и немного непонимающе косится на него, ведь всё еще не знает, как ему встать. он хватается за чужие ладони и пытается подтянуться. но ноги не поддавались. два глаза-бусинки беспомощно смотрели на бана снизу вверх, нуждаясь в помощи. чан тогда наклоняется и за подмышки поднимает паренька, осторожно ставя на ноги. джисон за плечи хёна сразу хватается и удержаться пытается. но ног так и не чувствует. он пытается переминаться с ноги на ногу и жалобно мычит, чуть не падая снова, когда чан медленно отпускает. – стоишь?.. – неуверенно уточняет бан, растерянно смотря на хана, и получает в ответ неуверенный кивок. – ну вроде бы.. – что-то стряслось? – чан поднимает с пола чужой рюкзак и протягивает владельцу, заинтересованно смотря в глаза. 'ну и синяки у него под глазами.. боже мой..' - думает парень, выслушивая ответ младшего. – меня.. выгнали из дома, – пожимает плечами джисон, невинно улыбаясь и забирая свой рюкзак, сразу закидывая себе на плечо. глаза у чана в мгновение округлились и стали больше в два раза. он часто заморгал, не веря своим ушам, и уставился на парня с ещё большим удивлением. – прости..? – переспросил тот, не отрывая взгляда от красивых глаз. – говорю.. из дома меня выгнали. джисону не очень приятно вспоминать, что мать тоже переспрашивала его сегодня и ему приходилось заново повторять сказанное. но чан в сотню раз лучше этой женщины. нет, в тысячу! нет, в миллион!!.. – и где ты собираешься жить? – обеспокоено спрашивает старший, перепугавшись не на шутку. – я.. не знаю.. – хан разводит руками, стоя на ногах из последних сил. он действительно держался, чтоб не упасть и не замычать от отсутствия полноценного чувства ног. их буквально будто не было. – ты мог бы пожить у меня, – предлагает чан, и это лучшее, что джисон слышал за всю свою жизнь. джисон живет у чана уже несколько месяцев. он попрежнему не ходит в школу и почти не выбирается гулять. ходит всегда по квартире в носках и джинсах или брюках. даже спит в носках и отпрошенных у чана домашних штанах. чан выделил ему полотенце и разрешил спать с собой на одной кровати. он покупает еду на них двоих, и, так как чан по горло занят учебой и подработкой, джисон готовит ему как завтрак, так обед и ужин. всё равно из дома не выходит обычно. жизнь с чаном стала явно интереснее и забавнее. эти вечные переписки, когда старшего нет дома, постоянные разговоры за ужином и перед сном, перекидывания пожеланиями на день, наставления не забыть поесть и не скучать. а ещё переодически тортики или пироженки, к которым джисон не приучен даже. сегодня было такое же утро, как и обычно. парни проснулись, чан ушёл умываться, а джисон - готовить завтрак. наевшись на половину дня вперёд, бан в благодарность потрепал хана по волосам, как и делал это обычно, и отправился одеваться. готовый уходить, он подозвал младшего и пожелал хорошего дня, подмигнул на прощание и вышел за дверь. джисон осторожно закрывает дверь на верхний замок и медленно поплёлся обратно в кухню. ноги всё ещё как не свои. когда чана нет дома, джисон позволяет себе ужасное - снимает с себя штаны и носки, бережно складывая на стул. он идёт к плите и заваривает кофе, в котором так нуждался каждое утро. парень ставит кофе на малюсенький огонёк и отключается от мира сего. чан ударяет себя по лбу, когда, уже спустившись по лестнице до первого этажа, хлопает рукой по карману, и не находит телефона. он просто вынужден вернуться назад, ведь не сможет день не знать, как там джисон. один этаж, второй.. чан поднимается быстро, не желая опаздывать на пару. он не хочет ворошить джисона, поэтому сам достаёт ключи и заходит в квартиру почти беззвучно, чтобы не потревожить. бан слышит неясные частые шаги с кухни и разувается, опускает рюкзак на пол и медленно шагает на звук. он выглядывает из-за косяка двери и взглядом сразу цепляется за произведение искусства. джисон, повёрнутый к нему спиной, был в одной футболке, прикрывающей от силы половину его бёдер. его тонкие, слегка смуглые ноги выглядели слишком изящно. парень стоял слегка на носочках, он медленно и осторожно переступал с одной ноги на другую, ставя одну ногу перед другой и неуверенно пританцовывая. его аккуратные, дотянутые носочки смотрелись идеально. хан осторожно делает пируэт, вставая на самые пальцы на ногах, а чан пугается до пропущенного удара сердца, что его заметят. но глаза джисон были прикрыты, и он даже не подозревал, что на него смотрят. у парня и руки дотянуты, и осанка неотразима. даже самые обыкновенные позиции на нем выглядели прекрасными. каждая его часть тела такая, которую явно выделывали долгие годы. это была будто очень хрупкая, точно ювелирная работа. глаз любуется и налюбоваться никак не может. джисон и вправду был неотразим. он с явной неуверенностью прыгает, но не высоко, собравшись с силами, чтобы хоть чуть-чуть оторваться от пола. носочки дотягивает, подтянуть одну ногу пытается, но жалеет сразу же. стоит только снова коснуться пола, как он джисон больше не чувствует. стопа больше не поддаётся контролю, и парень падает на пол, всё так же идеально, хоть и с явной болью. хан ахает, снова не чувствуя боли в ногах, и чан не может не испугаться. он оказывается рядом моментально. уже на коленях сидит и помочь хочет. – джисон-.. – перепуганно зовёт бан, и очень зря. младший пугается и сразу глаза раскрывает, на руках быстро приподнимается и оборачивается. он долго в глаза смотрит и параллельно с этим разворачивается на спину, немного отползая назад и ноги небрежно ближе к себе поджимая. – ч-чан?.. что ты здесь делаешь?.. – осторожно пытается прикрыть оголивееся бедро, боясь реакции хёна на его ноги и беспомощность. – ты же должен быть-.. – джисон.. – перебивает чан, пока что ещё не отрывая взгляда от красивых и напуганных глаз. но взгляд быстро скользит по чужому телу вниз и вот-вот намеревается зацепиться за бедра, но резко падает ниже - на колени, а затем и на пальцы. эти самые изящные в мире ноги прямо сейчас чан мог рассмотреть ближе всех остальных. эти самые изящные в мире ноги прямо сейчас давали рассмотреть все свои сокровенные тайны. все колени избиты, пальца на ногах перебинтованы, но даже через бинты и пластыри видны раны и царапины, стёртую кожу до крови и местами уже успевшую покрыться корочкой. и раны эти все такие, которые не заживают никак. взгляд чана медленно поднялся снова в глаза и ещё долго изучал напуганные бусинки паренька. – ты занимался балетом?.. – робко спрашивает бан, а джисон взгляд опускает и ноги ещё ближе к себе жмёт, на одних локтях отползая чуть назад, ведь ногами помочь не может совсем. – занимался.. – почти неслышно отвечает хан, зажмуриваясь и склоняя вниз голову. – мои ноги ужасны, я знаю, пожалуйста, прости, ты не должен был этого видеть, – тараторит парень со страху, а сердце уже в пятки рухнуть успело. – джисон.. – шепчет чан, одной рукой касаясь тёплой щеки младшего, – ты прекрасен.. – выдыхает тот. джисон раскрывает глаза и поднимает взгляд, не веря своим ушам. он чувствовал, как румянец на щеках почти проступает, и растерянно смотрел в глаза чану, не в силах взгляд оторвать. – но-.. чан, я.. – тихо начинает хан, желая почувствовать свои ноги ниже колена. – я почти не могу ходить.. – шепчет он одними губами, сводя брови домиком. старший руку свою от милого личика убирает осторожно и бережно на руки поднимает, выпрямляясь. он уже и забыл, что в институт направлялся изначально. но теперь у него есть дела поважнее. – у тебя, кстати, кофе сбежало, – тихо смеётся чан, а джисон сразу ахает и оборачивает голову, сразу выключая газ на конфорке. с момента, как джисон рассказал про своё детство, прошло три месяца. с того дня многое изменилось. каждый вечер чан уделял внимание ножкам парня, наглаживал их, жалел, подбадривал джисона тем, что всё пройдёт, что они всё вылечат, и, конечно же, обрабатывал и мазал. чан вовсе изменился в общении с джисоном. он стал более открытым. он больше делился секретами и различной информацией, рассказывал истории из своей жизни, старался всячески поднять настроение джисону и показать, что он действительно рядом и ему действительно можно доверять. они с джисоном заметно стали сближаться. чан был не против время от времени покатать младшего у себя на спине. даже иногда выносил его так погулять. они стали больше болтать и делать больше дел вместе. на выходных иногда готовили что-нибудь вместе, иногда в настольные игры играли, фильмы смотрели и многое другое. на кровати больше не спали спинами друг к другу, а даже наоборот - чуть ли не в обнимку. новое утро. джисон просыпается по будильнику чана и переворачивается на живот, начиная трясти хёна и пытаться разбудить. но тот никак не поддавался. – чан! ты всё проспишь!! – начал вопить хан, заваливаясь на грудь к бану, не зная, как ещё того можно поднять с кровати. – вот и хорошо.. – сонно пробурчал парень, аккуратно обнимая джисона. – лучше проведу время с тобой.. – будто в бреду говорил какие-то слишком нежности чан. – хэ-эй, что за приливы любви! – захихикал младший, но против вовсе не был. – хватит верещать, дай поспать.. – замычал чан, руками чуть поглаживая по спине джисона, но после сразу расслабляясь и понимая, что сил на движения уже нет. и джисон понимает сразу, что больше хёна теребить не надо. он просто остаётся лежать так, тоже прикрывая глаза ещё на пару минут. эти пара минут превращаются в час, а то и больше, потому что когда джисон раскрывает глаза, то думает, что сегодня он действительно выспался. у чана грудь поднимается и опускается, и хан думает, что ему так действительно спокойно и даже нравится. он прикрывает глаза буквально на мгновение, но, когда открывает, чана уже рядом нет. джисон поднимается на руках отсматриваемая, хмурится и огорчённо мычит, натягивая одеяло ближе. – джисон, – чан заходит в комнату и быстро садится на кровать, глазами, полными заботы, смотря на парня, – ты наконец проснулся? – угум.. – сонно кивнул младший, кутаясь сильнее в одеяло. в руках у чана снова мази и бинты какие-то, и у джисона уже привычка морду косить выработалась. – ой, слушай ча-ан.. иди ты со своими мазями, а.. – но так быстрее всё заживёт.. чан действительно хотел, чтобы у джисона всё зажило поскорее. он просил меньше ходить, дать себе отдых, и джисон, хоть и много возражал, дал себе этот отдых. хан пытался делать что-то сам, но.. многое было безуспешно. он уже не справлялся со своей болью в ногах сам. и надежды больше в глубине души уже не оставалось совсем. – у меня всё в порядке, чан, хватит возиться со мной, я сам могу-.. – в порядке? – чан сдергивает с парня одеяло и смотрит на его ноги, поднимая рассеянный взгляд. – уверен?.. – спрашивает робко, поджимая губы. джисон на локтях приподнимается и уже чувствует, как теряется в глазах. его взгляд медленно скользит на свои ноги и время будто бы замедляться начинает. перед глазами все те годы мучений в балетной школе и.. – чан.. – он теряется, взглядом не сразу находя чужой. – я снова хочу танцевать.. – ты как ребёнок, честное слово.. – мягко улыбается чан, беря чужую ногу под коленкой и кладя себе на колени. – для начала мы вылечим твои ножки и.. – расскажешь историю? – детскими и невинными глазками джисон смотрел в чужие и, хлопая ресничками, явно ждал ответа. как же блестели его радужки спустя такое тяжелое детство. слабый кивок, почти незаметный, и бан улыбается чужой довольной улыбке, уделяя теперь внимание хрупким ногам на своих коленях. кожа на пальцах была всё ещё в ссадинах, и мозоли, растертые до крови, не зажили никак. у чана отвращения к этому нет. есть только непонимание одного - чем джисон заслужил такого наказания? старший начинает медленно, говорит негромко и мурашки по коже пускает. и джисон думает, что чужие губы привлекают к себе слишком много внимания.. новый бинт заменяет старый, пластыри сменяются один другим, колени покрываются новой мазью. вечер заменяет утро, новый день меняет предыдущий. одно остаётся неизменным - ноги джисона. чан ищет помощь, устраивается на вторую работу, чтобы денег больше стало, и не жалеет их, лишь бы джисону стало лучше. кто джисон ему такой, чтобы тратить на него свои деньги в таких количествах и беспокоиться за него, как ни за кого раньше? сейчас расскажу. это было несколько недель назад. по наставлениям и просьбам чана, джисон должен был оставаться в кровати, пока бан не принесёт ему заказанную еду. но хан снова без разрешения поднялся с кровати. он тихо крался в кухню, держась за каждый выступ и каждый угол, чтобы не упасть и не привлечь внимание. с кухни приятно пахло. похоже, чан и правда взялся делать кексы, как джисон и просил. 'что ж он заботливый такой..' – думает джисон, входя в кухню и смотря на чужую спину. он подходит ближе, немного выглядывает из-за чужого плеча, приподнимаясь на больных носочках, но не чувствует, что больно. – интересно, а что он любит.. карамель же, да?.. лучше спросить.. – рассуждает вслух чан, тихо вздыхает и качает головой, – джисон-..! – резко заворачивается бан, тут же натыкаясь на парня и почти сшибая его с ног. но ловит вовремя, напуганно смотря в глаза напротив, в которых медленно появляется ребяческая радость. – да, хён? ты звал? – смеётся джисон, пока глаза чана закатываются и на губы вылезает улыбка. – нет, вы посмотрите на него.. какой непослушный ребёнок, – поднимает на руки младшего бан, сразу ловя на себе растерянный взгляд, видя чужое лицо слишком близко, чтобы соображать адекватно. – но.. я хотел помочь! чан нижнюю губу изнутри закусывает и глубоко вздыхает, нежно улыбаясь. вот и помог, называется. – я могу тебе как-то помочь? – выклянчивает джисон, строя умоляющие глазки. не сказать, что он хотел помочь.. но и это тоже! в первую очередь, он хотел просто побыть с чаном. а там можно и помочь. – ты мне очень поможешь, если посидишь вот здесь и не будешь заставлять меня волноваться, – старший осторожно сажает парня на столешницу, там где было сухо и муки не было. кексы уже в формах и на противне стояли на плите, готовыми отправиться в духовку. если бы не внезапное появление джисона. хан уверенно закивал и сел поудобнее, упираясь руками в столешницу у себя между ног. он внимательно следил за тем, как чан суетился возле кексов, витая в своих мыслях. – кстати, ты угадал.. я люблю карамель, – подаёт голос джисон, невинно улыбаясь и отводя взгляд. он боковым зрением видит, как парень смотрит на него и немного смущённо улыбается. чан, опускаясь на корточки, уже лез в ящичек между ног у джисона за карамелью, активно роясь во всём его содержимом. но хана уже не интересует, за чем полез хён. он просто наблюдал за ним до самого последнего момента. наблюдал, пока чан не закрыл ящик, с довольным выражением лица смотря на свою находку. – так и знал, что где-то у меня обязательно должна была заваляться карамель!! – он резко выпрямляется, сразу почти натыкаясь на чужой нос, и моментально теряется. джисон смотрел напуганно и руками в мгновение вцепился в край столешницы. у чана карамель из рук выпадает и с грохотом падает на пол, оставляя этих двоих наедине. время словно остановилось. в чужих глазах вселенная и даже больше, а джисон пошевелиться боится. чан руки позади чужих бёдер медленно ставит и делает шаг чуть ближе, пока хан только отдаляется. между их губами меньше пяти сантиметров, и джисон руку на чужую грудь кладёт, захлёбываясь в чужом дыхании. – джисон.. – шепчет бан, но чужой тонкий палец быстро накрывает его губы, так и не давая прикоснуться к чужим. джисон одними только глазами просит молчать и уже медленно убирает от губ свой палец. рука парня скользит на чужую щёку и пальцами немного за ухо, пока взгляд чана скользит на его губы, а сам он уже накрывает их своими. в животе бабочки порхают и кружат пируэты, когда старший уже стоит между чужих ног и целует чересчур нежно и проникновенно, слишком много чувств вливая в поцелуй. настолько, что у джисона голова кружиться начинает. джисон рукой свободной влезает в муку и даже радуется, сразу пачкая вторую половину лица хёна и начиная смеяться. у чана румянец на уши резко проступает, и он распахивает глаза, устремляя взгляд на хана, что прямо сейчас отстранился, не в силах сдержать смех. – я немного испачкался, надеюсь, ты не накажешь меня за это, – и смеялся бы ещё долго, если бы в лицо не прилетела горсть той же муки. – эй-..! – ой, – засмеялся теперь уже и чан тоже, наблюдая за тем, как джисон кривится и отвоёвывается от муки, – дай я помогу.. но стоило бану только приблизиться, чтобы помочь вытереться от муки, как хан вцепился ладошками в его щёки, вновь накрывая его губы своими. у джисона хоть и ноги больные, но чана это никак не останавливает. чану нравится его тело, как бы джисон не ныл по поводу того, что хочет новые, здоровые ноги. чан сумел подарить ему любовь и заботу, которых хан никогда не получал от родной матери. можно ли считать, что джисон обрёл счастье, встретив чана в тот день? думаю, да.