Ожидание вечности

Что-то в последнее время делишки с богами и божественность зачастила. Сначала я просто попала в чей-то чужой храм — почти разваленный и такой древний, что даже фрески толком не сохранились. Вообще, мне надо было присмотреть за одной девушкой искательницей приключений, но как только она вошла в храм и выбрала проход, я поняла, что она умрет и решила дальше не вмешиваться в естественный ход эволюции. И вместо того, чтобы следовать за нею налево по темным коридорам, отправилась прямо, через завал центрального коридора. Ну что поделать, мне можно действовать иначе. В храме жили кошки. Много-много чернокожих кошек сфинксов. Я всегда думала, что они все розовые или телесного цвета, а тут была какая-то совершенно другая порода. Чем питались кошки, оставалось загадкой. То ли блудными крысами, то ли незадачливыми путешественниками. Как-то же выжили. Меня не трогали, потому что есть во мне было абсолютно нечего и даже костей бы не нашлось. В общем-то, поплутав по коридорам, побродив по залитым дождевой водой тоннелям и прочим гадостям, а еще преодолев не один завал, я оказалась в большом центральном зале храма. На алтарь упала одна из черных колонн и разбила его пополам. Трещина получилась значительной и из нее медленно тянулось к виднеющемуся где-то высоко и далеко солнышку крохотное деревце. Я убрала колонну, просто отбросила ее в сторону, и она рассыпалась в прах. Алтарь остался цел. На неповрежденной стороне можно было рассмотреть вырезанные в камне изображения кошек. А еще на противоположной стороне от алтаря что-то светилось. Я подошла ближе и увидела небольшой желтоватый шарик, похожий на обычный магический шар-светильник, коим еще школяры освещают дорогу в темноте до кухни. Шар этот чуть подрагивал и пульсировал на подобие шаровой молнии, но искры из него не летели. Ну и по тупости душевной я отнесла шар к алтарю. Не скажу, что это наитие, нет. Мне просто было любопытно, что это такое. Увы, я так ничего и не поняла. Шар впитался в алтарь, а потом что-то громыхнуло и на алтаре появился здоровенный, выше меня ростом в холке кот сфинкс. Розовый, падла, с тонким, похожим на крысиный, хвостом. Собственно, на этом меня оттуда и вынесло прочь, оставив кота-бога наслаждаться раздербаненным храмом и разбитым алтарем. Почему-то я не сомневаюсь, что это было такое странноватое божество. Во второй раз мне досталось вообще черте что. Пара странноватых парней попросила помощи в одном деликатном деле. При этом выглядели они как пришельцы с Марса — в ярко-красных комбинезонах и мощных тяжелых черных ботинках. Да и лица у них были такие невыразительные, что по прошествии суток я вообще не смогла вспомнить ничего выдающегося, даже цвет глаз. Собственно, показали они мне какую-то сцену, происходящую в чьем-то чужом мире. Там девушка с задатками творца очень сильно хотела спасти какого-то паренька. Довольно юного еще подростка. Тот влез во что-то нехорошее и должен был умереть по указанию судьбы — да, там была такая суровая тетя. Но девушка решила иначе и изменила его судьбу. Парня откачали в больнице. Но вместо него стала умирать девушка. Не могу точно сказать, от какой болезни, но внешне это выглядело как удушье. Она была в той же клинике, стояла за прозрачной перегородкой и следила за тем, как врачи спасают парня. А потом стала задыхаться сама. И поскольку она была чем-то вроде слабенькой богини, то люди ее не увидели и не спасли. Девушка погибла. А мои гости-марсиане сказали, что она должна жить. И вернуть ее назад могу лишь я. Пришлось тащиться в больничку и собирать у них там на полу странноватую зеленую субстанцию, оставшуюся от девушки. Внешне это было похоже на темно-зеленую слизь или мазь, что-то довольно близкое к плазме. Когда я спросила, почему вынуждена заниматься этим делом, марсиане пояснили, что только я могу это сделать. Пройти на нужный план бытия и собрать останки. Я и прошла, собрала это в баночку, а потом оказалась где-то… на подобии Олимпа. Выглядело все презабавно — сверху, сбоку и внизу облака и синее небо, а посередине эдакая беседка с античными колоннами и белобрысый мужичок, одновременно похожий на Зевса и Санта-Клауса, поглядывает вниз. От меня требовалось только подойти к нему незаметно и выплеснуть жижу на подол длинной красно-белой мантии. Что я и сделала с превеликим удовольствием. Жижа зашипела, бог оглянулся на такой беспредел, а потом у него под ногами стала образовываться погибшая девушка, только почти прозрачная, как призрак. Я помахала рукой, и марсиане потянули меня обратно, посчитав, что контракт выполнен. К сожалению, где-то далеко внизу погиб тот парень. Но зато равновесие восстановилось и все пошло так, как должно. И третий раз… Я даже не знаю, что сделала и как, но главное, что сделала. Я оказалась в теле хрупкой худенькой юной девушки. Насколько я поняла, это был какой-то странноватый мир с восточной культурой, но и с магией одновременно. И девушка эта искала хоть какой-то заработок. Она повелась на приглашение девушек на работу и обеспечение жильем и прибыла на рынок к одной мутной конторе. Выглядело это все и правда не слишком надежно — рыночные палатки, зазывалы, шум, вонь от прогорклой пищи лоточников и все то, что олицетворяет собой восточный базар. Контора представляла собой деревянную палатку с набросанными на крышу ветками какой-то местной пальмы и ничего более. Мутный загорелый низкий тип в грязной серой майке предложил ей «очень выгодную сделку». Девушка в ужасе уставилась на него. Я с не меньшим ужасом переваривала услышанное. — То есть, я правильно поняла, что для того, чтобы стать проституткой, я должна заплатить десять тысяч сун, чтобы меня трахнули какие-то мерзкие мужики? — каюсь, я перехватила контроль, но иначе не смогла. Бедняга и так уже была в крайнем отчаянии, раз решилась на этот тоскливый путь, но все же… как оказалось, девственность здесь — порок, а не привилегия. Мужик подтвердил мои догадки и предложил даже лично помочь в решении проблемы. Я психанула и ушла. Девушка даже не сопротивлялась такому вмешательству. В ней зрела истерика. Она отчаялась найти хоть что-то, прибиться хоть куда-то, она пыталась как-то выживать, но воровать не умела и ее быстро ловили, замуж не брали нищенку, даже вот в проституцию не взяли, хотя казалось бы… Я не помню, как довела ее до храма, где мы обе и дали волю слезам. Она от отчаяния, а я — потому что тоже было больно и страшно. Безнадежность — вот что нас объединило. Возле храма какой-то служка стал прогонять нас вон, мол, ты сейчас совершишь прорыв и превратишься в монстра, такое уже было с твоей матерью, не надо тут возле храма такого делать. От воспоминаний о смерти матери девочку сорвало окончательно. А я таки поняла, о чем говорил бритый служка. Внутри девушки зрела сила. И сила эта ломилась сквозь барьеры. И пока она рыдала в ужасе и говорила, как не хочет жить, я силилась собрать эту силу и связать со своей. Удержать девчонку в своем уме, не дать ей превратиться в чудовище. А потом эта сила полыхнула. Сначала от девушки во все стороны понеслась силовая волна, а саму ее пронзила боль. А потом эта боль вылилась в пожар и слезы. Я удержала ее. Связала, спеленала с собой, но не дала превратиться в монстра. Девушка отключилась, а я в ее теле побежала прочь. Храм загорелся. Дома перед ним снесло силовой волной. Кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то грозил небесными карами и тем, что ее все равно найдут и убьют как монстра. Но выглядела она полностью как человек. Увы, зеркал рядом не было, но я и так видела вполне человеческие руки с коротко обрезанными ногтями, человеческие ноги в тонких деревянных танкетках, человеческое туловище. Лицо наощупь тоже вроде не изменилось. Я бежала прочь из города, старалась обойти стражу и вообще убраться куда подальше. И остро понимала, что натворила что-то, что шло вразрез с обычаями этого мира. Сделала непоправимое и одновременное шикарное. Я сделала девочку своей жрицей. Это было странно, страшно и необычно — раньше все становились жрецами добровольно по личным убеждениям. Теперь же я просто не оставила ей выбора. Но это все равно было лучше, чем превращение в чудовище и мощный выброс маны, который мог бы нанести гораздо больше проблем, чем силовая волна и пожар. Храм отстроят, а жизни уже не вернут. Девушка очнулась тогда, когда я выбежала на морское побережье. Дальше бежать было некуда. На пляже местные строили свои утлые лодчонки, кто-то что-то ремонтировал, кто-то натягивал паруса, кто-то валялся на песке. Наше появление не осталось незамеченным. — Смотри-ка, измененная! — заорали со всех сторон. Я поняла, что в ее слабеньком теле ничего не смогу сделать. Не смогу ни отбиться от толпы мужиков, ни убрать ее куда подальше, ни замагичить всех так, чтоб у них нашлись другие дела. И приняла единственно возможное решение. — Мы уйдем отсюда, детка, — тихо сказала я ей. — Не бойся. С тобой все в порядке. Просто мы уйдем отсюда. Нам нужно сконцентрироваться. Обоим. У тебя теперь много силы, черпай из нее. Я добавлю сколько нужно, и мы откроем портал домой. — Домой… — эхом отозвалась девушка. Слезы давно высохли, но она все еще не понимала, что с ней происходит и кто разговаривает с нею внутри ее головы. — Ты будешь чем-то вроде моей аватары. Не бойся, как только мы вернемся, я уйду в свое тело. И постараюсь особо не беспокоить тебя, — на кончиках пальцев девушки замерцали тонкие серебристые нити, похожие на паутину. А потом она стала кружиться. Я никогда ничего подобного не делала. Она же кружилась так, что песок брызгал из-под ног. И почти полностью замоталась в серебристый кокон. Оставалось только надеяться, что это поможет. И помогло. Ноги оторвались от земли, кокон взмыл ввысь, вверх, а потом высоко в небе распахнулся портал. Это было восхитительно и одновременно страшно. Портал выбросил нас прямиком на «Звезду души», где мы благополучно разделились. Девчонка осталась лежать в обмороке, я возникла уже в своем теле. — Ну что ж, добро пожаловать домой, маленькая жрица. Только сейчас я смогла разглядеть ее получше. Она напоминала то ли загорелую японку, то ли тайку, была такой же маленькой ростом, худенькой и жилистой. Длинные черные волосы спутались в лохматую гриву. Сбитые ноги кровоточили. На коленях появились ссадины от падения. Я забрала девочку в лазарет. Пока это было лучшее, что я могла сделать. Надеюсь, она простит меня за вмешательство и за то, что я так нагло попользовалась ее телом. Мне нужно было, чтобы она выжила. И я сделала все необходимое. Почему? Не знаю. Чутье просто говорило, что она должна жить и жить нормально, не в качестве монстра.