Исключение

— Ну, — раздражённо сказала Альсина. — Может, соизволишь наконец подняться и помочь мне? Гейзенберг хмыкнул, откидываясь на мягкую спинку кресла. Подняться и помочь значило отказаться от превосходных видов на задницу леди, склонившейся над шкафчиком, так что Карл не собирался шевелить и пальцем. — Сама справишься, — ответил он, усмехаясь. Злое пыхтение женщины лишь сильнее разожгло его азарт. На сколько же ещё её хватит? — Что, не выходит, хозяюшка? — издевательски мягким тоном поинтересовался Гейзенберг, когда Альсина раздражённо захлопнула очередной ящик. Повернувшись к мужчине, она окинула его уничижительным взглядом. Казалось, одна лишь искра — и всё вокруг вспыхнет ярким пламенем. — Ну ладно, ладно, — пробормотал Карл, сдаваясь. В конце концов, не портить же вечер ради забавы. Порывшись в одном из бездонных карманов пальто, он вытащил на свет вещицу, на поиски которой Альсина потратила последнюю четверть часа. При виде штопора, в свете пламени из камина ярко сверкнувшего в руке мужчины, леди Димитреску вспыхнула. Что возомнил о себе этот мужлан, позволив себе забавляться над ней таким гнусным образом?! — Прошу прощения, — сказал мужчина, смеясь и притворно поднимая руки вверх. От массивной румынской вазы его это не спасло. Благо, она пролетела мимо, иначе вечер был бы безвозвратно испорчен. Когда леди нервно схватилась за мундштук, Карл улучил момент и разлил вино по фужерам. Опустившись в соседнее кресло и приняв от Гейзенберга бокал, Альсина сухо произнесла: — Надеюсь, это больше не повторится. Такое поведение недопустимо. В конце концов, правила этикета… — К чёрту этикет, — насмешливо перебил её Гейзенберг. — Ты забавная, когда злишься. А я люблю забавы. Прости, миледи, но это доставляет мне слишком большое удовольствие. — Ты неисправим! — простонала Альсина, закатывая глаза. Если бы холодным февральским вечером кто-то заглянул в одну из комнат огромного замка, спрятанного в лесах Румынии, взору его предстала бы странная картина. Двое, несомненно, неприятелей распивали одну на двоих бутылку вина, грея руки у камина, слушая унылые завывания метели за окном и не обращая абсолютно никакого внимания на осколки роскошной вазы, покрывающие пол. Взгляды, которые эти двое украдкой бросали друг на друга, говорили о многом. Многом таком, что никогда не будет сказано, чему лишь редкий раз позволялось выходить наружу в виде красноречивых взглядов, не имеющих и надежды на понимание. Оба они сознавали, что надежды у них нет никакой, и потому лишь изредка позволяли себе такие вечера у камина. Но никто этого увидеть не мог, ведь каждый, кто попадал в замок, превращался в выжатого до последней капли крови зомби и обитал в тёмном подвале замка Димитреску. За одним-единственным исключением, вальяжно развалившимся сейчас в кресле и отпускающим пошлые шуточки в сторону хозяйки.