Гарри из племени Серых Псов. Второй курс

      Летом весь мир кажется легким, пронизанным воздухом. То бабочка вспорхнет, то стрекоза стремительно метнется. Гарька наслаждался покоем и радовался теплу вместе с остальными ребятами из поселка.       Отец занимался с ним отдельно, поблажек не давал, водил на дальние переходы. Эврих заставлял петь. Петь и составлять стихи. Правда, длилось это недолго. Гарька понял принцип и стал озвучивать заклинания по этому принципу. Вот тут уже Волкодав прятал улыбку в усы. Эврих уворачивался и бегал по всему подлеску. Гарька тоже сперва растерялся, когда его простое заклинание-щекотка после пения само стало искать объект атаки. А заклинание левитации буквально создавало воздушную полочку, на которой и был поднимаемый предмет. Сами заклинания совершенно не утомляли Гарьку. А вот пение...       Волкодав посмеивался и каждый раз говорил: - Если ты маленький, это твое преимущество. Если ты большой, это твое преимущество. Теперь добавь сам.       И Гарька добавлял: - Если ты умеешь петь, это твое преимущество. Если у тебя нет слуха, это тоже твое преимущество.       Эврих только фыркал и бурчал в ответ: - Да уж! Если у тебя нет слуха, то это не твои проблемы, а окружающих!       Мужчины не только веселились, еще и работали, ремонтировали дома, сарайки, заборы, загоны для животных.       После набега псиглавцев не только змеи стали приползать. Появились дикие лошади, их стадо сбежало от пожара за вторым рукавом Чёлны. Кабаны попытались подкопать амбар с зерном. Поросята остались на развод. Своевольные гуси в камышовых тумерах свили гнезда. Их вожак совершенно не боялся веннов и выводил гусят плавать вместе с ребятней и щенками из поселка.       Гарька привез от Дурслей индюшат. Вот уж прожорливые птицы! Гусята и индюшата каждодневно дрались за еду и территорию, щипались и толкались, сбрасывая противника в камыши. Там его уже поджидали утки. Утки появились сами. Просто стали приходить на вечернюю кормежку.       Лошади гордо не позволяли себя седлать. Но Волкодав шепнул вожаку на ухо, и тот склонил голову. Гарьку заставили научиться ездить и в седле, и на стременах. Сами стремена Гарька ковал вместе с отцом. Отец заставил научиться разделять магию и просто силу. Показал как-то.       Волкодав поставил зажженую свечу, отошел на десять шагов и шевельнул плечами. Свеча погасла. Без лишнего жеста. Без звука. У Гарьки тут же загорелись глаза. - А со мной так сможешь?       Отец склонил голову, хитро посмотрел на сына, кивнул. Гарька вскочил и встал туда, где была свечка. Отец снова посмотрел, выдохнул и чуть шевельнул ладонью. Гарька кубарем покатился по бережку, да так что остановился только в воде. - Так не честно! - Отплевывался он, возвращаясь к отцу. - Я думал, ты легонько! - А я легонько. Так, чтоб думать начал. - Да я ж думал, что ты меня столкнешь! - А я и столкнул. В воду.       Гарька дошел до отца, почесал пострадавшее место. - Ты меня "лодочкой" приложил. Я руки видел!       Венн усмехнулся, показал руки сыну. Шагнул от него с выдохом. Гарька не успел увидеть, чем шелохнул отец, как снова лежал на земле.       Занятия Гарьки не ограничивались только боем. Всем ребячьим составом бегали за грибами, за ягодами, ставить силки да морды. Плели ремешки, тесемки, шнурки да корзинки. Заготавливали дрова на зиму.       Гарька готовил подарки родне. Сам лепил кувшины да горшки из глины, обжигал и наносил знак сохранения. В таких горшках молоко долго не скисало, ягода оставалась свежей, а в грибах не заводились червяки. Ковал с отцом, с Шаршавой, солил грибы да мясо с Эрминтар. Пробовал варенье и сушеные яблоки с матерью. Лето проносилось со скоростью мысли.       Гарька подрос, окреп, загорел. Волосы выгорели, отросли, теперь их приходилось перевязывать тесьмой. Мама разрешила их не стричь, а только подровняла. Если раньше волосы у Гарьки не слушались, вылезали в разные стороны из-под налобной ленты, то теперь он забрал их в хвост.       Отец научил Гарьку плести косы и показал, какие зачем. Также велел присматриваться к девочкам. Гарька вздыхал и морщился, ну какие девочки там? Но слушал, как сказку, рассказ матери про бусину, про нелюдимого венна, что попался ей на глаза под старой яблоней. Про Серого Пса, что отводил беду и глупостей не давал делать. Отец в это время слушал, склонив голову набок, улыбался материным словам и гладил Гарьку по голове. Сестра Гарьки, а точнее родная дочь Волкодава и Оленюшки, тоже сидела рядом, слушала и мечтала. Доставался ей после этих мечтаний подзатыльник. Гарька всегда знал, что Беляночка родная по крови, а он нет. Это нисколько не останавливало егозу. По малости лет дрались даже. Тогда мать сказала: - Негоже распрям в семье быть. Любим вас обоих крепко. Так что наказаны оба.       Отбыв наказание, Гарька с Беляночкой подружились. И теперь, глядя на сестрицу Гарька с сожалением думал о девочках в Хогвартсе. Ну какие там девки?!       Отец объяснил Гарьке, что по утрам происходит, и как с этим справляться. Но все равно, девочки, конечно вызывают определенные реакции, но с ними и говорить не о чем. Мать улыбалась и тихонько шептала, что с девками не говорить надо, а высматривать, которая из них хозяйкой хорошей будет. Опрятна ли, готовит ли, бережливая ли. Гарька вздыхал и бурчал в ответ, что от них не бусину надо ждать, а гадостей всяких.       Уже и осень подкралась. В город поехали, на ярмарку. У соседей урожай хороший, у них ковань да кожа разная. Эврих с сыном возвращались домой, Афарга обещала им родить сестренку. Погрузились на лодьи. Одна под рукой отца, одна Эвриха, одна у Шаршавы, одна у Эрминтар. Гарька ехал с ней.       Крестная мать взяла на себя обязанности учить Гарьку вязать сети, узлы, отличать звезды, чуять течение. Сегванка знала много историй и учила Гарьку слушать направление ветра, ловить парус. Гарька никогда не думал, что можно так уставать. Пока узлы разберешь, пока смотаешь шпагат, уже и ветер переменился, и руль надо перекладывать. Эрминтар смеялась, отец усмехался в усы, Шаршава пожимал плечами, правя лодьей одной своей дюжей силой. Эврих травил байки про морские походы. Наконец, веннский караван прибыл в вельхские земли. Город был невеликий, не чета Галираду, но и здесь стояли пестрые палатки, суетились лотошники, чинно расставлялись пажитники. Серые Псы тоже встали лагерем. Отроки нарядились, девчонки тоже. Гарька спросил разрешения поваляться в ближайшей телеге. Ему разрешили.       Взрослые общались с соседями. Гарька вдыхал запах полевых трав, печеного хлеба, сладостей, цветов и прочего. Прошел человек и пронес с собой целую вереницу запахов. Хлеб, пиво, дорога, кошки, дети, мука. Другой человек, другие запахи. Навоз, молоко, шерсть, мясо. Можно было закрыть глаза и только по запаху определять, кто идет мимо. Так Гарька и поступил, и сам не заметил, как задремал.       Разбудил Гарьку взгляд. Мальчик не спешил открывать глаза. Запахи говорили, что перед ним стоит другой парень, пахнет железом, каменной крошкой, щелоком и дымом. Примешивался запах из ближайшего кабака, ярмарочной выпечки и конского пота. Скрип кожи сказал Гарьке, что человек двинулся. Мальчик открыл глаза и успел увернуться от хвата руки.       Скатившись с сенной телеги, Гарька вскочил на ноги, приготовившись драться. - Ишь, шустрый какой, нам такие нужны.       Говорил незнакомец с легким акцентом. Выглядел довольно богато: шерстяная рубаха перетянута кожаными ремнями, на поясе висит меч. Обут в холщовые штаны и сапоги. Штаны заправлены на сегванский манер. А на рубахе над сердцем вышита эмблема: триглавая гора в круге.       Гарька осматривал округу, выглядывая своих. Никого из знакомых на глаза не попадалось. Незнакомец осторожно обходил телегу, Гарька отступал по кругу, оставляя повозку между ними. Оружному это надоело и он в раздражении сказал: - Ну что же ты, боишься, щенок? Попробуй воинской удачи, и тебе достанется мой меч.       Гарька внезапно успокоился. Его назвали щенком. Так он и есть щенок. И у него есть семья, предки, старшие псы. Гарька запел, а точнее завыл.       Воин скривился, но взялся за телегу, чтоб перепрыгнуть. Гарька дождался, когда тот всю массу поставит на руку, а ноги оторвутся от земли. И нырнул под телегу. Воин поднырнул было следом, но его удержала чья-то сильная рука.       Гарька вылез из-под телеги и увидел отца. Обычно отец был спокоен, неразговорчив, улыбался. А тут его лицо стало жестким, шрам резко выделился на загорелой коже. Незнакомец уже раскрыл рот, чтоб что-то сказать, но отец его опередил: указал рукой на дорогу. Молодой воин раскрыл рот, обернулся на дорогу и увидел других веннов, что молча подходили кто с топориком, кто с оглоблей, а кто и с дюжим молотом.       Гарька смотрел во все глаза на происходящее. Молодой сегван оглядываясь по сторонам начал говорить отрывисто и громко: - Я пришел спросить, нет ли у вас рабов на продажу. Мой наниматель хорошо платит за них. Возьму любых, даже калечных! Деньги сразу!       Толпа вокруг стояла. Люди переглядывались. Наконец, вышел представитель из рода Барсуков. - Иди откуда пришел, человек. Мы своих не продаем.       Сегван сглотнул, осмотрелся. Увидел, что ему оставили коридор до дороги. Он посмотрел на здорового венна, что вытащил его за шкирку одной рукой, отступил в сторону дороги. Шаг. Другой. А на третий уже побежал. Венны провожали его молчанием. Волкодав выдохнул. Гарька виновато подошел, опустив голову. Однако отец, вопреки ожиданиям, не ругался, не пожурил, а погладил по голове. Гарька вскинул глаза на него. Волкодав кивнул, одобряя. Мальчик расплылся в улыбке. - Если ты поёшь, это твое преимущество?       Отец кивнул. Гарька обнял его и так стоял, пока не настало время идти трапезничать.       По возвращении с ярмарки в поселок мужчины отвели Гарьку в баню, намыли, провели требы и нарекли Именем, знать которое полагается только отцу-матери да жене. И весь поселок отмечал праздник урожая. Пели песни, водили хороводы, девки загадывали ладных женихов, парни гордились воинскими поясами. Теперь такой был и у Гарьки.       Наступала пора ехать Гарьке в Хогвартс, возвращаться в родной мир. Завеса все так же колыхалась. Подарки родне собраны. Волкодав провожал сына к Дурслям.       Дурсли обрадовались и Гарьке, и Волкодаву. Рассказали, что Мардж купила новый большой дом, где легко могут разместиться собаки. Ждет в гости Эрминтар. Дадли попросил перевести его в школу с военным уклоном, и Вернон молча принял это решение сына. Так что Дадли уже две недели марширует в кадетском корпусе. Сам Вернон нашел выгодного поставщика и даже не потребовалось играть в гольф. Петуния стала председателем клуба домашних цветоводов. Но были и странности.       Как-то ночью прилетел (!) автомобиль, в нем сидели рыжие пацаны, которые разбили стекло в его спальне, залезли в запертую комнату, а потом Вернон бахнул в машину из ружья и вызвал полицию. Кроме полиции прибыли какие-то волшебники в багровых мантиях, крику было... Но стекло починили, машину забрали, а рыжих отконвоировали в участок. Кричали рыжие почему-то "свободу Гарри Поттеру". Соседи как-то быстро забыли об этом случае, а вот Дурсли нет.       Гарька нахмурился, переглянулся с отцом. Потом коротко рассказал о лете, подарил подарки. Кувшинчики и горшки привели Петунию в восторг. А когда Гарька сказал, что в них молоко не киснет... За покупками отправились на следующий день. А через день Гарька уже прощался с отцом, со своим псом Звонко, с Дурслями. Его ждал вокзал Кингс-Кросс и Хогвартс.       На вокзале оказалось пусто. Хогвартс-экспресс ходил не каждый день. Гарька спросил дежурного, как еще добраться до школы. Тот ему рявкнул что-то про общественный камин. И Гарька вспомнил, что в пабе "Дырявый котел" камин точно был, и поехал туда. Мелочи на дорогу дядя Вернон ему оставил. К вечеру злой, усталый и голодный Гарька дошел до школы. Завхоз его встретил, поворчал про безобразия и отвел к директору. Гарька молча выслушал все, что ему говорили. Директор очень хотел знать, где был Гарри летом. - Дома, - буркнул Гарька, но директор не унимался. К концу монолога директора про жертву его матери прибежала мадам Спраут. - Гарри! Здравствуй, Гарри. Как ты? Гарька натянул улыбку. Декану можно было не врать. - Устал, зол и голоден. Можно я уже пойду?       Последняя реплика адресовалась директору. Тот задумчиво пожевал бороду. Мадам Спраут гордо вскинула голову, положила руку на плечо мальчику и попрощалась с Дамблдором. Гарька облегченно выдохнул. По пути в гостиную факультета декан его расспросила. - Гарри, летом тебя искали несколько разных людей. Но не нашли. Ты куда-то ездил? Гарька сперва кивнул, потом добавил: - На ярмарку. В город. Мадам Спраут облегченно выдохнула и больше не задавала вопросов.       В спальне Гарьку встретили дружным гомоном, спросили про питомца. Гарька мотнул головой и перевел разговор на летние приключения. Спросил, знают ли они, кто взломал окно в его комнату. Мальчишки шепотом поведали, что ходили слухи, что у Уизли есть летающий автомобиль. Но его угнали близнецы и Рон. Их забрали в участок, отца Уизли оштрафовали, а свидетелям стерли память.       Гарька смотрел на парней, широко раскрыв глаза. Он просто представил, что забудет мать, отца, сестренку, соплеменников, кан-киро, Змешку или Звонко, Дурслей или товарищей. Глаза расширялись от негодования и ужаса. -Как стерли память?       Мальчишки наперебой рассказывали о специальном отделе в министерстве магии, о том, как часто приходится стирать память магглам...       Гарька только переглядывался с Джастином и Невилом. Джастин тоже побледнел, он ведь был магглорожденным. А Невил только начал общаться с родителями, которые пропустили одиннадцать лет и были сами как беспамятные.       Права была тетя Петунья, волшебники ненормальные.