Не спрячешься

Из огромного окна просторной комнаты одиноко светит полумесяц, светлыми бликами скользя по дорогой итальянской мебели. Юнги слепо шарит рукой по тумбочке, пальцами нащупывая тюбик с помадой. Самодовольно улыбается и наклоняется к зеркалу, в темноте пытаясь разглядеть своё отражение. На настенных часах ровно час ночи и по строгому режиму, который установил старший брат Юнги, омега должен видеть десятый сон. Только у Юнги в крови течёт бунтарская кровь, а в голове мигает лишь одна мысль: «нарушить запрет брата». Потому что злой Чонгук — это верх кайфа, который можно испытать. Эта тонкая грань между животным страхом и оргазмом, когда король мафии своим антрацитовым взором смотрит на сжавшегося омегу сверху вниз. Для любящего экстрим Юнги, это единственная радость в жизни. Причмокнув губами, омега последний раз оглядывает себя в зеркале и, довольно хмыкнув, на цыпочках ползёт к окну. Чонгука в доме нет, от этого внутри хоть какая-то уверенность удачного побега. Но есть Хосок, который внизу сам с собой играет в шахматы, от этого уверенность уменьшается раза в три. Этот псих ловил Юнги огромное количество раз, поэтому омега не удивится, если дверь сейчас распахнется и его поймают за шкирку, таща к брату. Юнги воровато оглядывается на дверь, но та остаётся закрыта. В доме полная тишина, ни намека на существование кого-либо. Омега аккуратно, стараясь не шуметь, приоткрывает окно. Но то протяжно скрипит, вызывая у Юнги вздох негодования. Он снова поворачивается к двери, но со стороны коридора снова нет не единого шороха. С открытого окна дует прохладный ветер, развевая светлые волосы омеги. Юнги, придерживаясь за стену, залезает на подоконник и на ощупь ищет пожарную лестницу. Почему она была тут сделана, Юнги не знает. Может Чонгук заранее знал, что его мелкий брат будет вечно сбегать. Любимые доберманы Чонгука как ни странно были привязаны к ограждению, главное, чтоб они не залаяли. Юнги оглядывает территорию на наличие людей и, выдвинув лестницу, делает пробный шаг. Потом ещё один. И снова лишь устрашающая тишина, которая разбавляется гомоном орущих ворон. Юнги облегченно выдыхает, когда затянутая в массивный ботинок нога ступает на коротко стриженный газон. — Эй, — Юнги сжимает прутья лестницы, зажмуривая глаза. Спалился. Омега медленно поворачивает голову, чтоб разглядеть стремительно идущего к нему человека Чонгука. Он не вооруженный. Юнги медленно разворачивается и поднимает руки, быстро пытаясь придумать свои дальнейшие действия, потому что так просто сдаваться он не собирается. — Тебе нельзя выходить из своей комнаты, — тыкает пальцем в него альфа, и когда он собирается ухватиться за плечо младшего Чона, Юнги одним движением достаёт перцовый баллончик, прыская ему в глаза. Мужчина сгибается пополам, хватаясь за глаза. План резко изменился, теперь стоило брать крепость Чонгука силой, а не скрытностью. Хосок сто процентов уже на перегонки с собаками бежит к этой части дома, наперевес готовя наручники. Юнги знает его методы. Обидно, что Чонгук ни слова ему не говорит, когда младший обидчиво потирает красные запястья. Омега срывается к воротам, ему уже мерещится лай собак и звучание сигнализации. Адреналин в крови словно увеличивает способности хрупкого омеги, позволяя ему без проблем запрыгнуть на каменный забор. На секунду Юнги останавливается, оглядывая территорию с высоты забора, но на ней все такая же подозрительная тишина. — Не уж то Чон Хосок стареет, — хмыкает омега, спрыгивая. Он быстро оглядывает идеальную ночную трассу, которая целиком и полностью принадлежит Чонгуку, как и весь город, а потом быстрым бегом срывается вдоль. Нужно отбежать от особняка хотя бы на километр, а потом вызывать такси. Тэхен принципиально отказался подъезжать к дому Юнги на радиус десяти километров, аргументируя это тем, что у них в особняке обосновался один псих. Невозможно с этим не согласиться. Сердце бьется словно умалишённое, а внутри Чона развивается такая радость, граничащая с адреналином. Омега весело хохочет, расставляя руки и ловя потоки ночного воздуха, пробегая мимо лесов. Тень омеги впереди растёт, заставляя улыбку с губ медленно спасть. Юнги оглядывается назад, а его сердце пропускает удар. По тёмной трассе стремительно быстро приближается чёрный внедорожный Мерседес, заставляя Юнги ускориться. Хоть сознание твердило, что человек не убежит от стремительно приближающейся машины, но адреналин заставлял нестись на нереальной скорости. Юнги взвизгивает, когда прямо за спиной тормозят шины, оставляя темные полосы. Его хватают за локти и волокут к авто, даже не обращая внимание на сопротивление. Перцовый баллончик вырывают из цепких пальцев, а самого омегу пихают в багажник. — Что за хуйня?! — орет омега, выпячивая средний палец хмыкнувшему Хосоку, который сразу же захлопывает багажник. Омега сразу закрывает нос рукой, потому что каждый сантиметр обивки Мерседеса провонял кровью. — Ты дерьмо, Чон Хосок. Юнги ударяет по крышке багажника ладонью и притихает. Тихо достаёт телефон, набирая номер единственного друга, ждущего его у бара. — Уж не знаю, радоваться мне или нет, что ты звонишь. Телефон не отобрали, значит ты едешь ко мне? — в динамик долбит громкая музыка, заставляя Юнги мгновенно уменьшить громкость. — Нихуя, Тэ. Я еду домой в багажнике Хосока, — прикрывает рот ладонью омега и чихает от назойливого запаха крови. Кажется, омега уже пропитался им, каждая клеточка его тела провоняла этим металлическим запахом. — Это что-то новенькое, — хмыкает Тэхен, а потом резко замолкает, прислушиваясь. — Ты что, не шутишь, блять? — Какие нахуй шутки? — шипит Юнги на грани срыва. — Да этот псих ещё сумасшедшее, чем я думал, — присвистывает омега. — Открывай багажник и выпрыгивай. — Поздно. Мне кажется, мы уже заезжаем на территорию дома, — прислушивается к остановившейся машине Юнги. — Тогда мне остаётся за тебя лишь молиться, бро. Надеюсь, что в твоём братце ещё осталась доля нормальности. — Сомневаюсь в этом, — омега быстро толкает телефон в карман, когда щёлкает дверца багажника. Юнги морщится от яркого света уличных фонарей, оглядывая такую привычную территорию особняка. Вот тебе и побег. — На выход, — кивает Хосок и делает два шага назад, давая Юнги поставить ноги на землю. Тот, хмыкнув и гордо задрав голову, обходит Чона. Только стоит изумрудному взгляду остановиться на Макларене Чонгука, опасно переливающемуся у входа в дом, как сердце, кажется, и вовсе останавливается. Юнги гулко сглатывает, когда его толкают в плечо, заставляя зайти в хорошо освещённый холл. Чонгук сидит в кресле посередине гостиной, опустив голову. На столике рядом с ним стоит граненый стакан с янтарной жидкостью на два пальца. Это уже первый пункт того, из-за чего Юнги может начать рыть себе могилу самостоятельно. На Чонгуке строгий костюм, идеально на нем сидящий. От этого альфы захватывает дух, только от одно взгляда. У Юнги каждый раз тянет внизу живота, стоит пробежаться по темным рисункам, смоляным волосам и остановиться на антрацитовых глазах, сейчас изучающих идеально начищенные ботинки. — Ты меня расстроил, — медленно втягивает воздух альфа, а у Юнги крупные мурашки от его тона по спине бегут. Даже охрана Чонгука пятится к двери. — Не надо было запирать меня! Я тебе не птица в клетке и хочу свободы, как нормальный подросток в моем возрасте! — топает ногой омега, складывая руки на груди, хоть и знает, что этим жестом показывает свою неуверенность. — Покалечил моего человека, заставил Хосока побегать за тобой, меня вырвал с важного мероприятия, — кажется, первые два пункта гасли по сравнению с последним. Чонгук ненавидит, когда его отвлекают от работы. — Ты вечно ездишь на всякие банкеты, балы, а меня не берёшь! Запрещаешь даже в клуб сходить. Я хочу экстрима, — Юнги громко ставит руки на столик, заставляя граненный стакан подпрыгнуть. Сразу же жалеет, потому что Чонгук медленно поднимает свой взгляд, оглядывая им омегу. Под этим вскрывающим вены взглядом, Юнги чувствует себя голым. — Экстрим? — хмыкает Чонгук, расслабленно откидываясь на спинку дивана. — Малыш, тебе просто неправильно истолковали значение слова экстрим, — он тянется за стаканом, но Юнги его перехватывает, притягивая ближе к себе. — А ты, кажется, путаешь слова брат и раб, — смотрит на него Юнги, сам себе удивляется. Потому что коленки дрожат от страха, а в горле пересохло давно. Чонгук, мотнув головой, расслабленно опускает руку. — Предлагаю тебе экстремальную игру. Ты же так хочешь экстрима, сахарок. За двенадцать часов ты должен спрятаться в любой точке мира. Любое место, где ты будешь уверен в своей безопасности. Если за сутки я тебя не нахожу, ты победил. — Сутки? Ты переоцениваешь себя, — Юнги выпрямляется, смотря на брата сверху вниз. — Советую ткнуть пальцем в карту, чтоб неожиданнее. Так у тебя будет хоть какое-то чувство скрытности, братец. Если не найду, можешь остаться там навсегда, а можешь переехать в другую страну. Я не буду отслеживать твои движения, — Чонгук кидает взгляд на дорогие наручные часы, полностью отделанные бриллиантами, слегка скалится, обнажая белоснежные клыки. — Твоё время пошло. До Юнги и не сразу доходит, что улететь за двенадцать часов из страны почти невозможно. Может Чонгук блефует, но Юнги не думает об этом, срываясь к двери. — Только ищешь один, без помощи своих людей, — у двери тычет в брата пальцем омега, а потом скрывается в ночи территории. Чонгук подхватывает бокал, что ещё хранит запах от прикосновения омеги. Улыбается куда-то в стекло, прикрывая глаза. Ускоренное сердцебиение его мальчика до сих пор стоит где-то в ушах, заставляя собственное сердце затрепетать. — А если с ним случится что? У тебя врагов много, — Хосок с сомнением смотрит на только закрывшуюся дверь. — Друзей у меня больше. Дам ему фору в восемь часов, а потом можно и поиграть, — где-то вдали гремит гром, словно описывая бурю внутри альфы. — Я могу отследить его перемещение, он все равно будет пользоваться интернетом, — даже Хосоку не по себе от такого спокойного Чонгука. — Я сам его найду, Хосок. Пусть мой мальчик немного поиграет. Чон делает шаг к двери, кивая. И это был единственный раз, когда Хосок не знал, что задумал Чонгук.

🗺🗺🗺

Уже когда Юнги сидит в машине, тогда к нему приходит осознание происходящего. Все получилось слишком сумбурно, отчего мысли в голове спутывались в кашу, но адреналин в крови заставлял омегу радостно улыбаться. Это слишком потрясное чувство. Легкая вера в то, что Юнги сможет избавиться от диктатуры брата. Действовать надо было быстро. Юнги подхватывает телефон, набирая Тэхена. — Дуй к себе, срочно. Я сейчас буду, — эмоционально шепчет Юнги, сердце которого было готово разорваться он переполнявшего его адреналина. — Что случилось? — хмурится Тэхен, сразу же начиная двигаться к выходу из клуба. — Потом объясню, — смотрит в окно Юнги, задумываясь. — У тебя карта в доме есть?

🗺🗺🗺

Тэхен долгие пять минут смотрит на Юнги, взглядом прожигающего карту на столе Кима. — То есть ты хочешь сказать... — начинает неуверенно омега, выставив палец. — Да, Тэ. Именно оно самое. У меня двенадцать часов съебаться из Сеула в любую точку мира, — Юнги агрессивно трёт виски, прикрывая глаза. Мозг совершенно не хотел работать, все страны выглядели слишком банальными, в которых Чонгук сразу же найдёт брата. — Я еду с тобой, — Тэхен тоже подходит к карте, заглядывая в неё. — Это пальцем в небо, Тэ. Я без понятия, что будет дальше, — Юнги поворачивается к другу, мотнув головой. — Да не убежим мы далеко. Ты меня извини, но я не знаю ни одного человека, кто смог бы скрыться от Чон Чонгука. — Совсем не веришь в меня, — дует губы Юнги. — Чонгук предложил ткнуть пальцем в карту. — Хорошая идея, между прочим, — одобрительно кивает Тэхен. — Закрывай глаза. Я переверну карту, а ты ткнёшь в любое место. Если попадёшь на океан, перекрутим, — Тэхен хватается за кончики карты, а Юнги, выдохнув, закрывает глаза. Омега с шумом переворачивает карту, останавливая. — Давай. И помни, сейчас решается твоя судьба. — Не нагнетай ты, — шипит Юнги и быстро тыкает в рандомную точку. Тэхен сразу наклоняется к пальцу Юнги, фиксируя своим. — Руанда, — улыбается омега, смотря на быстро бегающего глазами по карте Юнги. — Это хороший выбор? — Лучше и не придумаешь, — подбадривающе трепет его по плечу Тэхен. — Жди нас, Кигали! Два отшельника едут тебя покорять!

🗺🗺🗺

Двух омег Кигали встречает тёплым летним вечером, радушной атмосферой и компанией накаченных футболистов в аэропорту, от которых приходится оттаскивать плачущего Тэхена. Юнги ещё никогда не ездил абсолютно без ничего. Лишь рюкзак с паспортом, который любезно принёс курьер в дом Тэхена. Всю дорогу Юнги казалось, что Чонгук рядом. Повернись, и он увидит его антрацитовые глаза. Тэхёну оставалось лишь успокаивать друга, трепя по волосам. Огромные переливающиеся небоскребы, радостные люди, мексиканские мотивы песен из ресторанов и такой лёгкий запах моря — все это Кигали. Тэхен сразу же потащил друга по магазинам, чтоб соответствовать здешней тусовке. Юнги долго ходил между рядов, рассматривая яркую одежду не самого лучшего качества. Только на ткань всем было наплевать, чем ярче цвет, тем лучше. В Юнги словно вдохнули новую жизнь. Все было так ново и это завораживало, давало задышать полной грудью. Если человеку не показать другую жизнь, он и будет считать, что его болото — это хорошо. — Хочу на смотровую башню, — тычет пальцем в самое красивое и высокое здание Кигали Тэхен. Это полностью стеклянное здание в виде крыльев бабочки заставляло задержать дыхание. — Оно походу принадлежит пиздецки богатому человеку. Вот бы жить с таким, — мечтательно тянет Ким, а Юнги продолжает наслаждаться красотой строения. Ему всегда были интересны люди, строящие такие здания. Это ведь такой труд, отгрохать такую махину в центре города. — Там как раз бар есть. Выпьем за новую жизнь, — тянет его за собой Тэхен. Вид с поднимающегося на восьмидесятый этаж лифта завораживает. Омега прилипает к окну, разглядывая ночной Кигали. Хотелось взять телефон и заснять в историю, но приходилось бить себя по рукам. — Удача на твоей стороне, а то попал бы твой замечательный пальчик в ЮАР, — прислоняется к стеклу Тэхен, прикрывая глаза. — Значит поехали бы к бедным детям, помогли бы им. — Ты когда это в благотворители заделался? — хмыкает Тэхен, ловя лёгкий удар друга. Когда лифт привозит их на самый верх здания, омеги замирают прямо у дверей. Полностью стеклянная площадка отделена таким же заборчиком. В углу стоит барная стойка, за которой красивый бармен делает потрясающие коктейли. — А что внизу этого здания? — интересуется Юнги, подходя к бортику. Смотреть на расстилающийся внизу город вживую было верхом для Юнги. Ведь где-то далеко в Сеуле есть Чонгук, который никак не может найти своего брата. Юнги хотелось в это верить, от этих мыслей у него ноги скручивало. Впервые омега ощущал себя живым, только вот где-то внутри сердце ныло по альфе. Юнги крепко сжимает ткань в районе груди, заставляя сердце заткнуться. Он ведь так долго этого хотел. — Офисы вроде, квартиры ещё. Но человек, владеющий этим зданием, точно король этого города, — тянет воздух Тэхен, а потом кокетливо машет бармену. — Я за напитками. Юнги кивает и закрывает глаза, облокачиваясь о стекло. В один момент становится слишком тихо, даже стихает играющая музыка. Юнги медленно разлепляет веки, а потом такой родной запах табака и крепкого алкоголя ударяет по мозгу. Он оседает толстым слоем на легких, отчего омега начинает задыхаться. Его молчаливое присутствие он чувствует сразу, оно рождает в Юнги тихую панику. — Как? — хрипит Юнги, не в силе повернуться к стоящему за его спиной Чонгуку. Альфа расставляет руки по бокам от брата, перекрывая любые пути отступления. Когда Юнги медленно поворачивается, он понимает, что площадка полностью пуста. — Ты забрался далеко, ты молодец, сахарок. Признаю, что мне понадобилось больше времени, чем я планировал, — водит по его волосам носом Чонгук, втягивая любимый запах жжёного сахара. — Только ты одного не учёл. — Чего же? — хватает его за ворот рубашки Юнги, притягивая ближе. — Что я упустил? — Что ты моя кровь, — скалится Чонгук и толкается языком в рот замычавшего Юнги. — Весь город в твоём запахе, он осел на каждом дереве, на одеждах всех людей. Я бы всем им глотки перерезал, шкуру бы содрал. Потому что твой запах и ты принадлежат только мне. — Чертов собственник, — тихо в поцелуй рычит Юнги и задирает голову, когда Чонгук оставляет на молочной коже дорожку поцелуев. Альфа неожиданно подхватывает охнувшего омегу, неся к открывшему дверцы лифту. Он нажимает на первый этаж, а брата придавливает к стеклу. Юнги кажется, что оно лопнет под ним. Чонгук нетерпеливо сдирает с брата яркую тунику, что лоскутами струится на пол. Холодное стекло холодит разгоряченную кожу, заставляя Юнги зашипеть, в отместку дёрнув дорогую рубашку брата. Та громко трещит, свисая на локтях. — Лифт же стеклянный, — доходит до омеги и он резко упирается брату в грудь. Он хорошо просвечивался, когда омеги шли к зданию. — Знаешь, чьё это здание? — шепчет ему в губы Чонгук, медленно проведя пальцем по нежной щеке брата. — Мое. Поэтому успокойся. Твою задницу могу видеть только я. Возмущение Юнги тонет в громком стоне, когда Чонгук пробирается пальцами под шорты, находя сжавшуюся дырочку. Альфа недовольно оглядывает брата, сдирая последние вещи. Юнги пальчиками тянется к пряжке ремня, когда два пальца без проблем в нем скользят, вызывая электрические разряды во всем теле. Чонгук замедляется, отводит торс, что Юнги не может дотянутся до брюк. Словно наказывает за своевольность. — Я сейчас сам тебя трахну, блять, — рычит Юнги, ударяясь головой о стекло. — Я бы на это посмотрел, сахарок, — ухмыляется альфа и притягивает брата ближе, давая тому полную волю действий. Юнги задыхается при виде усеянного сеткой вен члена Чонгука. Тонкая струйка слюны скользит по его вишневым губам, которую Чонгук сразу же слизывает под тихий скулёж омеги. Чонгук толкается резко, агрессивно, вдалбливая Юнги в стекло лифта. Тот предательски трещит, а экран показывает только сороковой этаж. — Я хочу тебя оседлать, — прикусывает губу Юнги, а сам представляет, как смотрится со стороны улицы. Громкие шлепки голой кожи о стекло заполняют кабинку лифта. — Не заслужил, — Чонгук трахается до звёздочек перед глазами, выбивая из Юнги все мысли. Омега хватается за плечи брата одной рукой, впиваясь ноготками в его кожу, а второй тянется к собственному члену. Ему хватает пару раз провести по головке, чтоб излиться себе на живот. — Кажется, я тут немного твой лифт заляпал, — устало шепчет Юнги, повисая на плече Чонгука, пока тот, толкнувшись ещё раз, заполняет омегу. Тэхен оказался прав, куда Юнги не улетит, Чонгук всегда его найдёт. Либо Юнги найдёт брата раньше. — Как мы это объясним людям? — поворачивает голову Юнги, когда Чонгук сжимает тело брата в сильных руках. — Бесплатная акция ко дню сексуального равенства, — хмыкает Чонгук, вызывая из губ Юнги лишь вздох.

У настоящих историй любви финалов нет.