На расслабоне

Проснулся я с отличным самочувствием, давненько так хорошо и сладко поутру не было — все на бегу, все на нерве, давай-давай! Как может себя чувствовать житель мегаполиса (если хочет чего-то добиться) к концу недели, да плюс к тому пропустивший уже который отпуск? Вот я и говорю — прям подозрительно хорошо себя чувствую! Легкий сквознячок, солнечные зайчики на голом торсе и ногах пригревают, свежим сеном пахнет… Я сладко потянулся и с ленцой открыл глаза. СТОП! Какое, нахер, сено?! Резко согнувшись в поясе, я уселся по-турецки и ошалело оглядывал обстановочку. Это ТОЧНО не моя квартира, это вообще не квартира и даже не дача (что объяснило бы запахи). Я проснулся… на конюшне? Сомнения были вызваны тем, что с одной стороны — лошадок рядом не наблюдалось, с другой — та кипа сена на которой я спал, находилась-таки в стойле. Да и характерный запашок теперь не маскировался свежим сеном. Но это были еще не все сюрпризы! Когда я встал, то до меня дошло, что мое тело мне незнакомо. Посмотрев себе под ноги, обнаружил, что спал на какой-то домотканине, постеленной поверх сена, а из одежды на мне одна лишь набедренная повязка. Даже не труселя! Тело было не особо мускулистое, да и вовсе принадлежало подростку. Заглянул под набедренную повязку. Ффух! Пацан. Прикоснулся рукой к шевелюре — волосы до плеч, вытянув локон к носу и скосив на него глаза, обнаружил что или блондин или это настолько волосы выгорели. Ухи пощупал — обычные. — Ладно, будем разбираться куда это я попал, — подумал я и решительно шагнул к выходу во двор. Двор встретил ярким солнцем, стрекотом каких-то насекомых и отдаленным гомоном птичьего двора. А еще там, сидя на плетне, болтали парень с девчонкой. Парень, увидев меня воскликнул: — О, Келли очнулся! — и метнулся куда-то в гущу домов. Девчонка же с любопытством стала меня разглядывать. А когда я, проследив за мельканием пяток пацана, глянул ей в глаза, улыбнулась и сказала: — Привет, я Кора, а это, — махнула она рукой в сторону беглеца — Тим, он к Деду Макею побежал, он староста у нас. Велел, как ты очнешься, сразу его найти. — А. Да, очень приятно. А я, похоже, Келли. Только я не уверен — не помню… А вот откуда он знает? — махнул вслед Тиму рукой я. — Так он с мужиками, что тебя от гоблов спасли, с покосов возвращался, так что в деревне он о тебе чуть ли не больше всех знает. Как раз мне начал рассказывать, когда ты вышел. — Гоблов? — Гоблины. Деревня же наша в предгорьях, пещер много, так что они часто у нас встречаются. Потому редко кто поодиночке ходит. Тебе сильно повезло. — А отчего на мне одежды «так много»? — Так гоблы с тебя все и содрали. По тебе так-то сразу не скажешь, парень ты или девчонка. Они, видать, проверить решили. Ну а поскольку они еще и тащат все что плохо лежит, то удирая, шмотки твои и прихватили. — То есть их не прикончили? — Так наших раза в два больше было. А гоблин тварь трусливая — в драку лезут только если их больше. — А дальше что? — А дальше батя Тима решил проверить — с концами тебе гоблы голову пробили или как. Ну, пока тормошил тебя — удалось твое имя узнать и все. Потом сюда притащили, когда стало понятно, что жить будешь. — Да уж. Сам ничего не помню. А теперь еще и гол как сокол. — Как ты сказал? «Гол как сокол»? Я запомню, — улыбнулась она. — Ты не волнуйся. В деревне всегда работы хватает и пропитания. Тут тебе пропасть не дадут. А там, глядишь, и вспомнишь себя.

***

Дед Макей оказался когда-то черноволосым (теперь скорее седым) мужиком, широким не только в плечах, но и в поясе — дела у него явно шли хорошо, о чем свидетельствовала лоснящаяся слегка лысоватая физиономия и внушительная «пивная мозоль». Оная физиономия была щедро одарена бородой (чуть не до пупа) и множеством морщинок, которые свидетельствовали о том, что сей достойный муж по жизни улыбчив и к тому же — хитрован. И если вы полагаете, что это он пришел взглянуть на такого загадочного меня, то увы. Прибежал обратно Тим и сообщил, что местное набольшее начальство зовет предстать «как конь перед травой» и все такое. Ну мы и отправились в местную таверну (одна штука на деревню), владельцем которой и являлся по совместительству староста. — Ну, добрый молодец, рассказывай, кто таков, каким ветром тебя к нам занесло, откуда. Да что дальше делать думаешь? — вопросил староста кивая нам на лавку, падайте мол. Тим, что характерно, даже и не думал куда либо удаляться. Так что уселся рядом, всем своим видом выражая любопытство. — Зовут меня Келли, но, сказать по правде, я это узнал буквально пару минут назад. Так-то я ничего ни о себе ни о мире вокруг ничего не помню. — развел я руками. — Как мне, кстати, к вам обращаться? — Да зови как все — Дедом Макеем. Мда, получается что больше всего о тебе сейчас Тим знает. На что Тим задорно усмехнулся, мол: «А я чё, я ничё», но промолчал. Староста же прошелся до барной стойки, где набулькал 3 солидных кружки, а затем вернулся к столу и поставил 2 из них перед нами с Тимом. — Угощайтесь, солнышко-то сегодня припекает. Солидная деревянная кружка с крышкой содержала, как выяснилось, квас. Весьма недурный надо сказать квас, о чем я Деду Макею и сообщил. — А то ж! Бабкин рецепт. — улыбнулся староста, — Так что делать-то думаешь? — Ну, из имущества у меня можно сказать только «лапы да хвост». Надо новым обрастать. Да выяснить, к какому делу больше пригоден. А там уж поживем — увидим. Коль скоро я сюда в одиночку пришел, так скорее всего через какое-то время опять может в дорогу потянуть. — Ну что же, ты поможешь общине Золотого Дна трудом, а община тебе — имуществом. — Что за Золотое Дно такое? — Дык, село наше так называется! — улыбнулся Тим. — Интересно, как это вы такое название заработали? — удивился я, прихлебывая квас. — Насчет «поработать», значит, возражения нет? — ухмыльнулся староста. Я помотал головой, мол вовсе не против, а староста кивнул довольный и принялся рассказывать: — Название это появилось еще до того как само село основали. Ниже по течению Вонючки (это речка у нас так называется) уже тогда Высокий Волок стоял, Лодки и суда с речки на речку таскали, таверна там стояла, ну и всякого хозяйства мал-мала. Но народу уж порядочно там толклось. И вот однажды приходит в тамошнюю таверну один авантюрист (прозвучало как профессия), оглядывает публику и говорит, мол, наливай хозяин всем по кружке, пусть за удачу общество выпьет. А народ чего — им только дай! Выпили, повторили. Ну а потом давай расспрашивать благодетеля, а за какую такую удачу пьем? Тут виновник торжества и говорит, ходил мол, выше по Вонючке и наткнулся на настоящее Золотое Дно! Народ, начал подробности выспрашивать, а бродяга — хлоп немаленький такой мешок на стол, открывает, а там все золотом сияет! И говорит, мол подниметесь столько-то по Вонючке, так там оползень сошел и он наполовину вот из этого самого. Кто хочет, может сам пойти и набрать. Мешок завязал и шасть наружу. Пока общество от оху удивления отходило, он уже успел в попутную лодку прыгнуть и был таков. Даже грабануть никто не успел. — И что не соврал? На самом деле гора золота тут была? — Ну почему «была». Ее еще не всю сковыряли. — Свежо предание, но верится с трудом… Чую подвох! — Ну как же без подвоха, — ухмыльнулся Дед Макей — золото было. Только это было собачье золото. Настоящее-то либо песочком, либо слитками. А это — кубиками этакими. — И все равно село основали? — Ну так золото хоть и не настоящее, но не бесполезное — из него серу, кислоту, соль железную добывают. Потом отвозят в города ниже по течению рек. Там алхимики берут. Ну и мы тут маленько используем — шерсть красим, дерево от гнили обрабатываем. Но село тут не столько из-за серы появилось, сколько из-за меди. Тут залежи вполне себе. А из обманки можно еще и железо извлекать, но дешевле получается крицу или полосы с низовий везти. — Мда, как представлю себе картинку. Перекресток двух рек. И кто-то золотишко засветил. — А то! Слухи по обеим рекам шустро разнеслись. Сюда по первости столько всякого народу да сброду ломанулось! Так что общество у нас тут весьма пестрое в итоге. Даже кентавра есть. Ты, кстати у нее в гостях отлеживался. Я ухмыльнулся представив картину «золотой лихорадки» в условиях фэнтези-мира и допил квас. Тут меня ждал еще один сюрприз — дно кружки было из мутноватого, но тем не менее прозрачного стекла. Староста, увидев мое удивление спросил: — Что понравилась кружка? — Да, впервые такое вижу. Точнее, есть ощущение, что раньше такого не видел. — Ну вот глядишь, так все и вспомнишь потихоньку. — заявил Макей. — а кружки такие по эту сторону гор только у меня! Местная работа. Тут у меня мелькнула идея и я спросил:  — А как ваша таверна называется? — Да как-то без названия обходились, она ж у нас одна всего. — удивился хозяин. — Тогда у меня есть для вас предложение — назовите ее «Бездонная кружка» — и, открыв крышку, развернул кружку дном к окну и потыкал в нее пальцем. А затем многозначительно пошевелил бровями. Староста потеребил бороду и спросил: — А смысл? — А смысл, что кто-то может заглянуть в Золотое Дно только из-за названия таверны. Из любопытства. А вы сможете не только выпивкой расторговаться, но и тарой! — потряс я кружкой, — Есть такое слово — сувенир! — Ну ты посмотри на него, Тим — головой уронили, а соображает! — расхохотался староста. Утерев выступившую от хохота слезу, Дед Макей заявил:  — Ладно, неча сиськи мять, начнем помогать друг другу без проволочек. Мне тут пастуху нашему как раз надо паек заслать. Вот с Тимом и прогуляешься. Ты котомку потащишь, а он присмотрит, чтоб тебя гоблы опять не оприходовали. Заодно пообщаетесь, покажет тебе село да округу. С этими словами Макей встал, хлопнул Тима по плечу и потащил его к двери на другую половину таверны. Когда через непродолжительное время они вернулись в зал, то Тим тащил что-то вроде сидора и пару каких-то скаток. Староста же тащил лист бумаги, чернильницу и перьевую ручку, ручка была полным примитивом — металлический перьевой наконечник на палочке. Сев поближе к окну, староста довольно споро набросал какую-то записку, аккуратно оторвал ее от листа и дал мне. — Перед тем как отправляться — зайдете в лавку к Карну, он тебе выдаст обувку на первое время. Это — расписка для него. Отработаешь на общество, сочтемся. Кивнув, мол понял, я взял у Тима сидор, скатку (это оказалось что-то типа бурки) и, навьючившись, наконец взял и расписку. — Счастливо оставаться, Дед Макей! — Счастливого пути! — ответствовал тот, и мы двинулись.

***

Лавка Карна была ниже по улице, так что мы сперва двинулись в ту сторону, где я сегодня очнулся. А когда до этой самой лавки дошли, Тим оставил мне свою скатку и рванул к себе домой «еще кой чего прихватить в дорогу». Итак, лавка Карна. Чтоб ни у кого не возникало сомнений в качестве вывески над дверью висел сапог. Вполне симпатичный себе сапог, набитый чем-то изнутри, чтоб держал форму. Я постучал в дверь (железным кольцом с бойком, которое одновременно играло роль ручки) и вошел внутрь. За прилавком… Представьте себе лицо эльфийской национальности. Лицо которое росточком… Короче, небольшого роста. С обвисшими остроконечными ушами, носом в разноцветных прожилках, явного почитателя крепких напитков и глазами в полопавшихся капиллярах которых виднелась вся скорбь еврейского эльфийского народа. — Ой вей! — вырвалось у меня. Эльфийское лицо встрепенулось и уставилось на меня с подозрением. — Карн, полагаю? — Вообще-то Карнатоманиель, но кто тут способен выговорить столь длинные слова? — сварливо ответил местный сапожник. — А ты-то кто такой? Я тебя не знаю… — Так это, оглушили, обобрали, проводили. Малява вот от Макея. — протянул я ему записку. Эльф сунул в нее нос. — Ага, ну-ну, так-так. Затем прищурился, вперил глаз в потолок, хмыкнул еще раз и вытащил из-под прилавка пару ящичков, заполненных… Глиной? Сунул их в мою сторону и скомандовал — Давай, в один отпечаток правой ноги, в другой левой. Получив требуемое, на этом он не успокоился, заставив еще поставить ноги по очереди на лавку, где с помощью кожаного ремешка снял еще несколько размеров. В том числе от пятки до коленного сустава. А затем, опять же из-под лавки достал пару тапок системы «мокасин» и кинул их мне:  — Владей. — А зачем тогда все эти измерения? — удивился я. — Ну ты же ко мне не в последний раз заглядываешь, полагаю? — С чего такая уверенность? — А ты присмотрись, что у Тима на ногах будет, и спроси о его впечатлениях. — Уговорил. — улыбнулся я. — Ну все, свободен. — помахал Карн в сторону двери и я, надев обувку и притопнув (размерчик очень даже впору оказался), вымелся на улицу. Долго ждать не пришлось и вскоре мы с Тимом уже топали вверх по улице к окраине села, выходившего к предгорьям. А конкретно я — прямиком к новой жизни. Во всяком случае, чуйка именно так и утверждала.