Часть 1
7 июня 2021 г., 22:07
А началось все совершенно обыденно. Старейшины как обычно посетовали, потолпились и позаламывали руки с мольбами уже наконец-то найти себе жену.
Не то чтобы это было чем-то сверхновых. В конце концов, Минцзюэ понимал, что он не молодеет, что с их жизнью и конкретно с его нервами, когда то мертвецы из-под земли неожиданно полезут, перепугав всех простых людей до нервной икоты и поиска седых волос не только на голове, то омут придётся вытаскивать и зачищать, чтобы очередных дев не засосало с концами, то очередная ересь взбредёт в голову кому-нибудь из заклинателей и те решат со скал попрыгать.
В общем, жизнь нервная, до пенсии дожить не получится, на покой выйти получится только в белом и вперёд ногами, обнимая любимую дадао, а помимо самого главы Не оставался в возможных наследниках только Не Хуайсан, который для управления орденом ни ответственностью, ни силой духа, ни ростом не вышел. Причём, что иронично, даже сам он это понимал и каждый раз падал во вполне себе натуральный, совсем немного наигранный обморок (ну правда, ни один человек без сознания не будет охать при соприкосновении с полом).
Поэтому когда в очередной раз старейшины окружили Минцзюэ вполне себе плотным кружочком и мягко так намекнули, что пора бы подыскать себе жену хотя бы для будущих наследников (тыкать в человека со всех сторон саблями - это невежливо, к слову, не в таком почтенном возрасте этого не знать), то Минцзюэ как никогда четко осознал, что да. Стоит подыскать. Причём, желательно, побыстрее, пока старейшины не заявились к нему ночью в покои, дабы придушить подушками, а потом сказать, что исказился глава. Бывает, помянем.
Играть в ну сдох, и сдох, Минцзюэ не хотелось, бросать брата на растерзание старейшинам не хотелось тоже - Хуайсан, конечно, временами проявлял удивительные способности по скрытному перемещению по резиденции, словно бы ему точно Небожители даровали невидимость, но против десяти матёрых воинов в прошлом, пускай и с уже сыпящимся песком из жоп - он бы не справился, так что хотя бы чтобы пожалеть его, можно было и найти себе жену.
Хуайсан это, видимо, тоже замечательно понимал - он иногда понимал слишком много, падла такая хитрая, - и потому вцепился в свиток, принимаясь бегать за братом везде, чтобы как можно более четко расписать все требования к будущей мадам Не. И если сначала Минцзюэ описывал самые простые стандарты женской красоты, то потом задумался и придумать чего-то уже особо не мог, а потому Хуайсан взял все в свои руки и начал задавать вопросы.
И вот тогда начался настоящий ад. Потому что Хуайсан словно бы отключил инстинкт самосохранения и задавал вопросы всегда, когда только мог, словно бы это было ну жизненно необходимо узнать в этот самый момент, и не в какой больше.
—Опытная или нет?
И ему было вот вообще все равно, чем занимался в этот момент Минцзюэ. И потому он получал слишком много гневных взглядов и обещаний отлупить на тренировке мечом, если тот не перестанет лезть.
В конце концов, Хуайсан лезть во время дел перестал, но зато начал подлавливать, чтобы задать свои чертовы вопросы. И это было, кажется, ещё хуже.
—Размер ноги.
Минцзюэ чуть не перевернул бадью с водой, в которой сидел и пытался расслабиться после напряжённого дня, и ну вот вообще не ожидал, что вездесущий брат изберёт именно место, откуда он не сможет сбежать, для своих вопросом.
—Так какой размер ноги?- Хуайсан держал свой чертов свиток, испещрённый не очень ровными иероглифами (как он писал на весу - вообще загадка века), и смотрел пристально, почти пытливо.
—Это реально важно?
—Конечно! На неё же нужно будет обувь делать, ты представляешь вообще! Это же не сапоги мужские - все одинаково сделал и ладно. Это же туфли!
Минцзюэ вскинул бровь, борясь между желанием утопиться в этой самой бадье и задать вопрос, откуда Хуайсан в принципе знает о женской обуви и зачем ему это знание.
—У нас в туфлях не походишь - камни, не очень удобно,- наконец, все же ответил он, чтобы хотя бы просто не сидеть под этим пытливым взглядом.
Хуайсан посмотрел с секунду, пожевал перо задумчиво, поглядел наверх, вниз, в сторону, и тут же загорелся, присаживаясь на корточки и принимаясь что-то выводить на пергаменте, расположенном на коленях (что ж, хотя бы вопроса, как он пишет, больше не возникало).
—Так и запишем - неприхотливая, не любит вычурные одежды и обувь!
—Вычурные никто не любит,- убирая волосы от лица, подметил Минцзюэ.
Хуайсан фыркнул и покачал головой, что-то тоже записывая:
—Это значит, что это точно не из Ланьлина - там все вычурные, и все девушки, даже не знатные, бегают в не очень удобной обуви.
Минцзюэ подумал, проанализировал, вспомнил их нынешнего главу, наряжающегося как незнамо кто, потом предыдущего и ещё всех наследников, скривился и все же пришёл к выводу, что он не удивлён, что девушки Ланьлина стремились выглядеть и одеваться вот так - с такими главами можно было ревновать мужей к ним. Чертов орден, разбазаривающий деньги не пойми на что.
—Оружием должна уметь пользоваться?
Пришлось отвлечься и задуматься уже серьёзнее. По сути, все женщины в Цинхэ умели сражаться - такая была жизнь, и сам Минцзюэ был готов доверить свою спину любой из женщин ордена (который зачастую становились фуриями, стоило только чему-то произойти, и даже бывший глава Не иногда опасался свою жену в гневе. Мда, с прошлой мадам Не было крайне страшно спорить). И, в целом, будущая мадам Не должна была тоже обладать навыками боя, просто для того, чтобы ей было не некомфортно среди других женщин, ну и чтобы можно было доверить ей свой зад в бою, что уж тут.
—Да, должна,- выдал Минцзюэ, только сейчас заметивший, что вода начала остывать, и надо бы вылезать. А Хуайсан ещё более задумчиво покрутил в руках перо:
—А наши женщины почему не подходят тогда?
Ну не говорить же, что с большей частью воительниц, которые обучились хотя бы немного вместе с ним в своё время, Минцзюэ был хотя бы отдаленно, но знаком, а подрастающее поколение иногда тренировал сам. И относиться к ним как-то больше, чем к сёстрам по оружию, было странно. Нет, он ничего против них не имел, просто не воспринимались они никак иначе, чем семья, а, в отличии от Цзиней, любителем инцеста Минцзюэ не был даже отдалённо.
Поэтому приходилось страдать и мысленно понимать отца, нагулявшего Хуайсана с какой-то юнмэнской женщиной. (Если бы с какой-нибудь из своих сестёр по оружию, мать бы точно сначала оторвала что-то пониже пояса отцу, а затем показательно общалась бы только с конкуренткой, встав на ее сторону. Женская солидарность и сестринство, мягко говоря, тут были сильнее).
—Потому что я хочу спокойную, чтобы, знаешь, была такой,- Минцзюэ махнул рукой, подбирая слова,- не знаю, с характером спокойным и покладистым, чтобы оружие держать умела, но сильно из-за чего не злилась, а то мало ли.
—А ты, я смотрю, боишься не своей смертью умереть,- Хуайсан застрочил в своём чертовом свитке, улыбаясь мерзко так.
—Не проецируй на меня свои страхи,- закатил глаза на это Минцзюэ.- А то оно и видно, как ты боишься, что тебя на тренировочном поле зашибут, раз ты туда ни ногой.
Хуайсан посмотрел почти обиженно, но промолчал, явно про себя о чем-то подумав, но все же побоявшись произносить вслух.
—Итак, пройдёмся по списку: ты хочешь себе красивую, высокую, умную, чтобы было с ней, о чем поговорить, хозяйственную, «потому что в походных условиях няньки ни за кем не бегают»,- Хуайсан поднял глаза от пергамента,- это цитата. И ты ещё хочешь такую, чтобы разделяла твои интересы, поддерживала, разбиралась в военном деле и стратегии, хорошо ладила с детьми, была неприхотлива и умела обращаться с оружием. Все так?
Минцзюэ подумал с минуту и кивнул. А затем ещё раз. Список выходил не очень длинным, но зато охватывал все необходимое и отрезал ненужное сразу. Хуайсан посмотрел скептически на список, потом на него и отчеканил:
—Тебе с такими запросами мужик нужен, а не женщина.
Как он увернулся от брошенного в него ведра - было науке неизвестно. Но ретировался Хуайсан удивительно быстро, крича о том, что ещё напишет пункты про стрессоустойчивость и отсутсвие чувства юмора у кандидатки.
Минцзюэ откинул голову на край бадьи, проклиная тот день, когда вообще решил кого-то себе искать по наставлению старейшин и разрешил Хуайсану вести список.
***
Отправиться на ночную охоту было прекрасным решением для того, чтобы побесить боящегося как огня всяких чудовищ Хуайсана, и для того, чтобы выпустить пар самому, наконец-то расслабившись и забыв про чертовы поиски мадам Не. Вот только словно бы чувствуя что-то, все попрятались как на зло. Даже чертовы мертвецы залезли куда-то и притворились кустами и камнями. Чертяки. В итоге, ночная охота проходила не то чтобы очень уж скучно, но желание уже наткнуться хотя бы на что-то невероятно зашкаливало. И вот, спустя туеву кучу времени где-то в отдалении послышался лязг металла и голоса, явно наполненные гневов. Минцзюэ не любил лезть к другим заклинателям во время ночной охоты, да и ходить потом вместе с кем-нибудь желания не было вообще, вот только на горизонте не предвещалось никакого приличного противника, и потому пришлось поступиться принципами. Адепты последовали приказу, и вот уже через несколько секунд, между деревьями мелькали всполохи белых одеяний. Мда, влезть в битву к Ланям - это надо умудриться. Эти тихони работали четко и слажено, и встретить их во время охоты тоже нужно было постараться. Они словно бы вообще всех избегали, и не пойми с чем оно было связано. Траурные адепты бросили удивлённые взгляды, не отвлекаясь от битвы, но словно бы выдохнули, никак не возражая против вмешательства сторонних сил (ну вот как будто вышколенные воины хотя бы рты бы открыли, да-да). А Хуайсан радостно оттеснился в сторону, наблюдая и подбадривая, уклоняясь от брызг крови лютых мертвецов. Вот же ж. Понять в этой суматохе белого, кто тут главный вообще, возможным не очень представлялось, и Минцзюэ дернул ближайшего же адепта за рукав, спрашивая, на что тот помялся, махнул рукой в самую гущу и ретировался, кажется, реально обрадовавшись тому, что ему чуть не откусили кусок плеча попутно. Хитроумные гробовщики, ей-Богу. В самой же гуще действительно сражались остервенело, судя по тому, как быстро туда подтягивались лютые мертвецы, и насколько быстро они из этой гущи вылетали, падали и замирали. Можно было бы и догадаться, что главный там. Основная часть битвы уже почти отгремела, Бася в руках заныла, требуя ещё крови, а Минцзюэ остановился, думая, не присоединиться ли к торжеству, когда из окружения мертвецов, ловко совершив пируэт, выпрыгнула фигура в, ладно, хорошо, относительно белом. Заклинатель провертел в руках меч и с хорошего такого размаха ударил им очередного мертвеца наотмашь, чуть ли не снося ему половину головы. А затем поднял руки над головой и точно так же приземлил меч на черепушку другому сопернику. Минцзюэ аж оперся о дадао, наблюдая за этим действом, пытаясь вообще сообразить, почему меч такой странный, белый и прямой, и почему он дробит мертвецам голову, а не режет. Что за заклинатель такой позволит мечу затупиться вообще? И это ещё главный. Тем временем заклинатель ловким движением руки расправился с ещё несколькими мертвецами точно таким же манером, и, словно бы играясь, добил последнего ударом снизу по челюсти, отчего голова того мотнулась вверх, захрустев. Мертвец упал и замер. Эффектно, базара ноль, конечно. Если так и задумывалось, то реально достойно восхищения. Наконец, заклинатель обернулся, удивлённо вздёрнул брови, заметив, что кроме своих адептов, на поляне присутствуют и другие, а затем словно бы оживился и поспешил подойти к Минцзюэ, улыбаясь и вытирая с лица тёмную кровь. Минцзюэ всмотрелся. Потом ещё раз всмотрелся. Подумал, потёр глаза и посмотрел ещё раз. При ближайшем рассмотрении не такого уже заляпанного лица, заклинатель до боли напоминал одного конкретного. И, судя по мягкой такой улыбке, смотрящейся сюрреалистически на заляпанном бурой кровью мертвецов лице, и по осанке, а ещё по всему остальному, что Минцзюэ видел уже ни один раз: это был Лань Сичень. Своей собственной великолепной персоной. Глава ордена Лань потёр нос обратной стороной ладони, посмотрел на руку, ужаснулся, и завёл обе за спину, складывая. При этом улыбнулся слегка виновато, словно бы его внешний вид мог как-то оскорбить собеседника (ну вот как будто на поле битвы все прям ромашками пахнут и никогда ни в какую лужу не падают. Как Хуайсан, например, но тут вообще история отдельная). —Не ожидал встретить тут вас, но я крайне рад,- Сичень снова мягко так и приветливо заулыбался, что резко контрастировало с его внешним видом, придавая слегка маньяческие нотки. Ну кто не без греха, в самом деле: —Мы тут решили отправиться с молодым поколением на ночную охоту, но мой дражайший брат оповестил нас, что в этой местности найти кого-то сложно, потому мы не очень подготовились встретиться с,- Сичень запнулся, посмотрел на горы уже точно-точно трупов под ногами, слегка свёл брови и продолжил,- с подобным. Минцзюэ беглым взглядом оглядел адептов: и правда, среди них большей частью был именно молодняк, такой же зелёный, как и их лица от всего увиденного. Надо отдать им должное - держались достойно, и даже до кустов никто не отбежал, только взгляды отводили и смотрели по сторонам и наверх. Ничего, ещё привыкнут. Сичень же тем временем вздохнул и вновь потёр щеку, ещё сильнее размазывая бурую жидкость по коже, а затем вздохнул. И Минцзюэ почти с замиранием сердца проследил за тем, как идеал чистоты и непорочности, Нефрит клана главных чистоплюев, которые по траве свежескошенной бегают и умудряются полы в зелёный не окрасить, глава ордена людей, которые явно не пьют, потому что вино не отстирывается, вот этот самый человек, которого вообще нельзя заподозрить ни в чем, просто берет и вытирает рукавом лицо. Сичень вздохнул, бросил на Минцзюэ взгляд, мол, ты ничего не видел, а затем забрал у одного из адептов кувшин с водой, всучил тому в ответ сяо, полил себе на руку, умылся и промокнул влагу уже другим, более чистым рукавом. —Более менее?- уточнил Сичень у смотрящего на него во все глаза Минцзюэ, и, получив кивок, почти заискрился радостью, словно бы тому было жизненно важно не ударить в грязь лицом. Видимо, буквально. Рукава ж можно и отрезать, если что. Адепт рядом поклонился, отдал обратно сяо, и... Минцзюэ завис, смотря на музыкальный инструмент. У Сиченя точно не было с собой меча, судя по всему, но зато все это время тот крутил в руках сяо. Мысль остановилась на этом моменте. Ну не мог же заклинатель, да ещё и глава клана, да ещё и вот Лань, чтоб их всех Небожители сопровождали, снести голову мертвецу... Дудкой? —Я говорил, что мы были не совсем готовы к подобному натиску,- улыбка Сиченя стала несколько нервной, но он тут же успокоился и удобнее перехватил инструмент.- А вас что привело в эти края? Минцзюэ ещё раз посмотрел на испачканное бурым сяо, на улыбающегося Сиченя и выдохнул, вспоминая, как непринуждённо этот человек размахивал тяжёлым нефритовым музыкальным инструментом. Причём, явно не в первый раз за жизнь. Да ещё и так спокойно, словно бы эта вещь вообще ничего не весила. Эти Лани все с сюрпризами. Крайне-крайне интересные люди. Да ещё и дружеские отношения с Сиченем поддерживать всегда было одним удовольствием, да и, собственно, какая разница, названный брат, не названный? Главное, что не скучный, всегда есть, о чем поговорить, да и вообще, высокий, красивый. Поняв, что что-то как-то не туда начали заносить мысли, Минцзюэ хмыкнул и все же ответил: —Да вот просто выбрались на охоту, отдохнуть. Сичень покивал понимающе, словно бы тоже на самом деле свалил из дома именно поэтому (хотя кто его, этого Ланя, разберёт, может быть, ему дома сяо махать не разрешали, вот он и решил себе выгул устроить). А затем неожиданно просиял так, что аж через все равно лёгкий и оставшийся слой грязи пробило. —Вы можете составить нам компанию,- радостно оповестил Сичень, взмахнув сяо и заведя его за спину. Минцзюэ на этот жест теперь смотрел вообще по-другому, вспоминая, насколько сильно этой штукой тот может приложить. На собраниях глав орденов он теперь точно будет просить прийти без этого вот, во избежание: —Ну, раз уж вы все равно собрались на охоту, а мы не очень подготовились. Минцзюэ с минуту на него смотрел, а затем кивнул, соглашаясь. Почему-то он был уверен, что Лань и сам не против компании, по крайней мере, его, что очень грело самолюбие (ну или просто хочет закопать под деревом, пока никто не видит, чтобы никто не знал в этом мире, что он может. Но Минцзюэ бы поклялся молчать. Хотя бы потому что не хотелось, чтобы кто-то ещё смел вот этим вот любоваться. А, стоп). —Да, мы вас сопроводим, раз уж так получилось,- Сичень склонил голову к плечу и кивнул своим адептам.- Хотя я думаю, что вы бы сами справились, судя по всему. Невыносимый Лань польщенно зарделся и бросил, что ему нужно проверить своих адептов, тут же ускользнув. Минцзюэ проводил его взглядом, наблюдая, как Сичень протирает сяо. (Дальше мысли идти хотели, но их отчаянно пресекли. И поделом, вообще не время.) Рядом материализовался Хуайсан, смерил странным взглядом. С секунду постоял, подумал, поплевал в небо, а затем легко стукнул по плечу свитком. Бессмертное создание. —Я напомню, что мы тебе жену ищем,- как бы между делом начал он. —Я помню, и что?- Минцзюэ ответил точно таким же предупреждающим взглядом, наконец-то оторвавшись от созерцания. Что сказать, картина была замечательная, хоть ночами вспоминай. —А то, что если ты будешь пялиться вот таким вот взглядом на Главу ордена Лань, то можно будет жену вообще не искать,- Хуайсан почти губы поджал, как бы показывая недовольство. Действительно, столько его непосильной работы насмарку, как жаль, как насрать.- Потому что это место, видимо, займёт вот он вот. —Ты меня за обрезанного рукава считаешь?- Минцзюэ даже вскинулся, словно бы его реально задело. Хотя, нужно было признать хотя бы для себя, что в случае Сиченя, это было бы даже не стыдно. Нет, ну Хуайсан вообще видел, как тот сяо машет, это же красота. —Я то тебя никем не считаю,- Хуайсан вздохнул, посмотрел в список, развернув свиток, потом на брата, критичным взглядом оглядел поглядывавшего в их сторону Сиченя и, наконец, заключил прискорбным голосом.- Ну в целом, он почти всем пунктам соответствует. Минцзюэ даже вновь оторвался от созерцания, повернувшись к брату, удивлённо переспросив: —А какой пункт там не подходит? Хуайсан посмотрел ещё раз в свиток, потом свернул его и вновь вздохнул, возведя очи горе: —Своей смертью с ним ты точно не помрешь.***
Как бы хорошо не было беседовать с Сиченем, оказавшимся, на проверку, не таким уж прожженным Ланем (хотя кто их вообще знает, может быть они там все хорошо шифруются на самом деле), так ещё и неожиданно открывшимся с новых сторон, вот как будто только годами того и ждал. Но все же пришлось собрать яйца в кулак и согласиться встретиться с мадам-сводницей, или как ее там успел обозвать Хуайсан, явно до ужаса напуганный перспективной реально остаться тем, от кого будет требовать наследников? (В случае Сиченя так вообще все было мягко говоря отлично: у него было, кого оставить после себя, пускай и понимания, откуда вообще взялся отпрыск младшего Ланя, похожий на него разве что только лентой на лбу - ни у кого не было и в помине, но Минцзюэ давно придерживался старой доброй тактики: не лезть туда, куда не надо и дольше проживешь, потому что бегать быстро, конечно, хорошо, но от ядов устойчивости пока что ни у кого не было. Да и, кажется, у Ланей в традицию вошло передавать бразды правления младшим ветвям семьи. Так чем тогда Не хуже? Следовать моде всегда важно). Но, факт оставался фактом, Хуайсан посидел, подумал, пораскинул мозгами (лучше бы он так военное дело изучал, чем девушек и их обычаи из разных префектур, ей-богу), а затем взял и потащил в Юнмэн. То ли корни туда тянули, то ли просто тот не хотел соваться ни к Ланям, ни в Цзиням (а больше как бы вариантов уже и не оставалось), но Минцзюэ просто плюнул и решил в кои-то веки послушать брата, пока у того заряд неожиданно вспухнувшей энергии не закончится. Авось, ещё что сделает, пока не впал в своё обычное состояние сидения дома и чтения странных книжек, полных пошлостей и несуразицы (не то чтобы Минцзюэ читал, но врага нужно знать в лицо, как говорится). Можно было бы позвать с собой Сиченя, но с его присутствуем шансы найти девушку хотя бы для чисто символического называния своей женой скатывались не то что совсем уж в ноль - пробивали дно и уходили в минус. Хотя шансы и без того было максимально нулевые. Ну вот правда, может ли вообще хоть одна живая душа лучше подходить под список требований, чем глава ордена Лань? Ну вот то-то и оно. В целом, Минцзюэ успел даже смириться с этой участью. Ну подумаешь, вместо жены нашёл себе мужика, зато вон какого, да и ничего страшного. В Цинхэ вряд ли кто-то вообще посмеет хоть что-то сказать (Хуайсан не в счёт, он явно бессмертный), ну а против двух глав орденов вряд ли бы хоть кто-то посмел что-то вякнуть, так что волноваться смысла не имело совершенно. Да и вот как будто от этого сильно что-то бы поменялось в мире. Ну, разве что старейшины реально пришли ночью, пообещав подушкой удушить. Но это и так предполагалось, так что почти не удивили. Нужно просто поставить замок на дверь и спать не одному - проблема решена. (Хотя в случае последнего могут хоть свечку подержать, если уж им так нравится ночью по чужим покоям слоняться.) Именно поэтому Минцзюэ реально успокоился и ехал в Юнмэн уже чисто из природного интереса посмотреть на красоты, успокоить брата, реально находящегося на грани нервного срыва из-за посетивших его тоже ночью старейшин (нет, реально нужно ставить замки на двери, а то это уже совсем кошмар), да просто погулять и выпить вина, которое глава ордена Цзян категорически отказывался экспортировать (слово длинное, но глава все равно та ещё сволочь, тут даже Хуайсан согласно кивал и прикладывал ладонь ко лбу в жесте оскорбленной невинности. Минцзюэ вино из чертовых лотосов пробовал, но понять, что в нем конкретно такого все находили не мог. Ну, право слово, в Гусу оно реально вкуснее.) Минцзюэ не поменял своего мнения, и сидя в кабинете приятной мадам, сватавшей ему первых дев на селе, румяных, накрашенных и затянутых в ханьфу так, что дышать было сложно. Мда, традиции в Юнмэне реально похожи на игру на выживание похлеще чем в Цинхэ. (Лани снова заняли пьедестал самых адекватных). —Что ж, вам никто так и не приглянулся?- разочарованно протянула сваха (а, точно) и всплеснула руками посла двух часов смотрин. Минцзюэ лишь отрицательно качнул головой на ее сетования, но остаться на второй день и посмотреть ещё - согласился. (И не потому что вино было вкусным, а потому что женщина старалась и искала, и будет невежливо не посмотреть все возможные варианты, все же чужую работу следовало уважать.) Хуайсан думал точно так же, поэтому снова взял список в руки и поводил над ним какими-то благовониями, провоняв ими так, что пришлось все ставни открывать в снятых на несколько дней комнатах, лишь бы не задохнуться и не умереть настолько глупой смертью (интересно, получилось бы предъявить что-то Цзянам за смерть главы на их территории? Ну так, чисто интересно). —Это должно привлечь ту самую,- взмахнул свитком Хуайсан, распространив этим самым непереносимый запах благовоний вокруг себя, и Минцзюэ готов был поклясться, что почти видел вокруг него облако (или просто недостаток кислорода сказывался, как знать, как знать). —Это скорее привлечёт на нас обоих смерть, и Цинхэ вообще без наследников останется. Решение ретироваться было тактическим и максимально правильным - если выживет хотя бы один, то второго получится откачать хотя бы. Наверное. В принципе, вряд ли бы хоть что-то в этом мире было способно добить Хуайсана, но проверять не хотелось: Минцзюэ уже имел некоторые планы по сваливания на того отвественности за наследников, но тому этого знать было не нужно. Пока что. Свиток, всученный в руки, на улице, благо, вонял не так уж и сильно, или Минцзюэ просто принюхался, кто знает, но понять, отчего косятся люди: то ли заклинатель не из этих мест, то ли реально запах был сильным - возможным не представлялось. Да и не важно оно особо было, какой заклинатель не привыкает со временем к такому повышенному вниманию? Ну смотрят и смотрят, могут хоть запомнить и вспоминать в одиночестве, ему-то что. И вот то ли Минцзюэ реально наконец-то начал понимать прелести здешнего вина (ага, сорок градусов, больше, чем температура за окном - выпил и остываешь), то ли свиток реально работал, то ли из-за мысленного оскорбления красот Юнмэна, но буквально через секунду пред ним возник ни много, ни мало, как Глава ордена Цзян. Осмотрел цепко так, недовольно (он вообще хоть когда-нибудь это хмурое выражение на что-нибудь ещё меняет? Или дрочит тоже вот именно с ним? Так, стоп, очень прошу прощения: самосовершенствуется, да, так правильнее). Минцзюэ уже хотел было поздороваться, все же приличия, нужно на чужой земле соблюдать, но Цзян Чен его опередил, хмурясь и складывая руки на груди. —Цзинь Лина не видели? Здравствуйте, приплыли. Ни приветствуя, ни почестей по типу «как ваши дела, все ли хорошо, как поживаете, по каким делам приехали». Четко, быстро, без лишних вопросов. Минцзюэ даже восхитился подобному, все же на собраниях глав тот вёл себя иначе (естественная среда обитания меняет людей, прям смотри да радуйся). Тем временем Цзян Чен лишь совершенно недовольно закатил глаза, словно бы его реально все максимально достало, и если он задаст этот вопрос еще хоть раз, то кто-то умрет. В принципе, Минцзюэ его даже понимал. —И вам доброго. Не видел. По лицу Цзян Чена скользнула какая-то странная тень, отчего Минцзюэ добавил: —Но если что, то всегда рад помочь найти. Но я бы не волновался - в этом возрасте дети часто сбегают, просто чтобы побесить и заставить за собой побегать ради внимания. Немного подождите, и он сам придёт. Цзян Чен буквально выглядел так, что было ясно, что в советах он не очень-то и нуждается, но все же он выдохнул и словно бы слегка расслабился. И насколько же за этим оказалось интересно наблюдать. —Это вино не очень, берите вот в тех чёрных кувшинах,- наконец, сказал он, когда Минцзюэ уже и не ожидал ответа, и указал в сторону, а затем почти скучающе облокотился на стену позади себя, показательно дожидаясь, пока сделают то, что он сказал. Минцзюэ бы восхитился, что у кого-то хватает гонора им командовать, но все же если в поднебесной и были чудеса света - так это недосягаемые и вообще все такие правильные Лани (ага, да, три раза ха-ха по голове сяо), не понятно откуда берущие столько денег Цзини, и характер главы Цзян, от которого на собраниях хотелось вешаться. Благо, тот почти всегда был солидарен с Сиченем и хлопот это не доставляло. (Вот просто интересно, знает ли он о волшебной палке-ударялке или нет, просто если бы знал, то точно отказывался бы сидеть по правую руку от Сиченя. Хотя кто угодно бы с таким знанием отказывался.) Сейчас же Цзян Чен был спокойным, только кольцо на пальце переодически отблёскивало то ли из-за солнца, то ли сам он был ещё тем невротиком, тут уж на что больше хотелось списывать. И Минцзюэ все же по доброте душевной склонялся к первому, хотя второе никогда со счетов не сбрасывал. Наконец, получив своё вино от посматривающего в их сторону торговца, Минцзюэ перехватит свиток удобнее подмышкой и вновь взглянул на молчащего Цзян Чена, отвернувшегося и резво так зашагавшего в сторону. Неожиданно тот обернулся, посмотрел с сомнением, а затем вновь вернулся, недовольно щурясь: —И чего вы встали? Минцзюэ уже всерьёз начал веселиться, и все ещё невкусное юнмэнское вино роли вообще не играло, да. Просто наблюдать становилось все веселее и веселее с каждой минутой, а возвращаться обратно в непроветренные комнаты и умирать - в планы не входило как бы. Пускай Хуайсан там один развлекается (был шанс того, что хитрый брат реально сделал это специально, чтобы выгнать на улицу, авось, там наткнётся на какую-нибудь красотку, но это было бы с его сторону слишком противно - хотя с него бы сталось). Но Минцзюэ лишь поравнялся с главой Цзян, посмотрел сверху вниз и с интересом перехвалил кувшин и свиток удобнее, вскинув бровь в просьбе объяснений (все же общения с Сиченем даром не прошло, да, и ланьские техники переговоров неожиданно быстро впитались). Цзян Чен смерил его ну вот совершенно недовольным взглядом, и поди пойми почему - то ли оттого, что его сразу не поняли и не выполнили то, что он у себя там в голове решил, то ли ему не нравилось смотреть на кого-то снизу (не то чтобы об этом стоило думать, конечно, но все же речь шла исключительно о росте). —Вы сами сказали, что хотите помочь - помогайте. Цзян Чен почти отчеканил, словно бы Минцзюэ реально был заподозрен в том, что хоть когда-то не держал своё слово, отказываясь выполнять обещания. Самолюбие задело, но не сильно (ну понятно, почему все так любят вино здесь, иначе вскроешься, не иначе. Даже невкусное пить будешь). И Минцзюэ всерьёз подумал оскорбиться, как-нибудь заковыристо ответить, но не успел, потому что Цзян Чен с минуту сводил брови и хлопал глазами, как будто пытался что-то там осознать (например, вспомнить технику общения с другими орденами, да-да), а затем остановил свой взгляд на свитке, наклонился к нему, слегка прищурившись, а затем чуть ли на метр не отскочил в сторону, кривясь. —Что это такое вообще?- столько удивления расцвело на его лице, стирая хмурость, что Минцзюэ подавил желание реально засмеяться, запрокинув голову, и так вот, чтобы прям до слез в уголках глаз. Верх комедии, хоть в театр не ходи. И если бы не подлетевший со стороны почти испуганный адепт в фиолетовом (нет, серьезно, им не жарко? Это ж просто какой-то кошмар бегать в фиолетовом на улице при такой температуре, и их явно эти вырезы до бедра не особо спасают. Форма, конечно, прям издевательство какое-то, без шуток), то Минцзюэ либо все же нашёлся бы с ответом, либо позорно бы заржал, но все же повезло-повезло, спасибо судьбе. Адепт что-то быстро защебетал на своём диалекте, экспрессивно так, немного взмахивая руками - молодняк издалека видно, если уж так, а затем показал куда-то в сторону, и, судя по тому, как выражение лица Цзян Чена вновь вернулось с растерянного к недовольному - наследник Цзиней-таки нашёлся. Все ещё следуя главному принципу всей своей жизни: не лезть ни к кому в семьи и в постель (или как оно там звучало? Нужно у старейшин спросить, а то у них с последним явно проблемы), Минцзюэ уже было подумал, что сейчас его-таки оставят в гордом одиночестве, но Цзян Чен повернулся, что-то ему бросил на своём диалекте этом и рванул куда-то в сторону, чуть ли не метая молнии вокруг себя. Адепт посмотрел на Минцзюэ, а затем спохватился, поклонился (ну хоть у кого-то тут, право слово, есть приличия, а то ещё немного, и Минцзюэ реально начал бы понимать Лань Циженя), и затараторил, что нужно помочь, все дела, мелкий Цзинь совсем куда-то там попал. Судя по испугу адепта, его-то и приставили следить за дитятком, и тот явно думал бежать из префектуры, только бы не попасться потом Главе. (Ну не у Ланей же, никто переписывать правила не заставит, Минцзюэ бы максимум на площадке тренировочной укатал, что с этих молодых особо возьмёшь). Видимо, адепт подумал о том же, поэтому пригласительно махнул рукой в нужную сторону (вот как будто при посторонних его бы не прибили за потерю наследника). Но кто такой, в самом деле, был Минцзюэ, чтобы не последовать, все же планов на вечер особых не было, к брату возвращаться не хотелось, а вино можно было и после выпить, никуда бы оно не убежало. К границе города получилось добраться быстро, а вот открывавшаяся картина на небольшой полянке в прилеске, чем-то одновременно напоминала тот случай с Ланями, и не напоминала вовсе. Минцзюэ облокотился плечом о ближайшее же дерево, наблюдая за происходящим: на ветке одного из деревьев умостились несколько адептов в фиолетовом, поджав ноги и смотря вниз круглыми глазами, а посередине точно так же, как птица на жердочке, вцепившись в дерево руками, устроился мелкий пацан в желтом. Ну, прям как на подбор, посмотрите и полюбуйтесь на этот флаг максимально напуганной страны. Наследник Цзиней наблюдал за происходящим с совершенно напуганным лицом, и непонятно кого он тут уже боялся больше: лютых мертвецов, разгуливающих внизу, или же своего дядю, почти открутившего голову одному из мёртвых бедолаг. Видимо, мальчишка Цзинь на его месте не особо быть хотел, но и спуститься ни смелости, ни умения не хватало, поэтому он хохлился и наблюдал. В принципе, понаблюдать было за чем, и Минцзюэ почти восхитился тому, что хоть кто-то в этом мире может крутить охренеть каким длинным, оказывается, кнутом (компенсирует, интересно, или нет? Рост, да, рост), и при этом ругаться громко и четко. Половину слов точно было не понять, но вот то, что долетало, явно было не особо лицеприятным, судя по кривящемуся наследнику Цзиней. Один из подошедших лютых мертвецов напугал приведшего сюда Минцзюэ адепта до икоты, но упокоился, получив по голове свитком (метод Сиченя, совмещённый с удушающей смесью Хуайсана, реально работал. Запатентовать, конечно, не захотелось, но для разовой акции сработало не плохо). Изгнав последнего ударом по груди кнутом, Цзян Чен, все ещё метая молнии похлеще своего оружия, повернулся уже к мелким на ветке, складывая руки на груди и ожидая. Адепты не очень ловко спустились и потупились, выглядя как нашкодившие щенки, встав в рядочек, а Цзинь Лин, почти полностью отзеркалил позу и насупился (вопросов о воспитании вообще не возникло, ага, хоть тест на родство сдавай), но, нужно отдать должное, выслушивал нравоучения он достойно, хмурясь, но даже не пререкаясь (только вскинулся на одном из моментов, но дрессировка явно работала как часы, и если бы Минцзюэ разводил собак, то точно бы учить команды сюда отправил. Работало же это на адептах, в самом деле). Один из поднявшихся, видимо, не особо добитых лютых мертвецов, направлявшегося к этой прекрасной компании, привлёк внимание Минцзюэ, но не успел он указать на это главе Цзян, как тот обернулся, почти прорычав в лицо мертвецу: —Ты не видишь, я занят? Минцзюэ, замерший так же, как и мертвец, чуть свиток не выронил. А лютый, явно не ожидавший, что его тут собираются ругать, остановился и просто смотрел на разнос молодого поколения. Минцзюэ тоже стоял и смотрел (ну а кто бы не удивился, если бы лютого мертвеца криком остановили, в самом деле. Юнмэн - потрясающее место, просто потрясающее). Мертвец что-то промычал, адепты, уже даже на слушающие, что им говорил глава, смотрели на него во все глаза, думая, кого сейчас бояться сильнее, и не стоит ли ретироваться на дерево обратно, а Цзян Чен, явно слишком разозленный, наконец, повернулся к мертвецу, с хорошего такого размаха ударяя того рукоятью кнута в грудь. —С первого раза вообще никто не понимает,- почти устало и оскорблено поведал осевшему на землю лютому Цзян Чен, а затем махнул рукой на молодняк, мол, живите, хрен бы с вами, и только сейчас заметил прислонившегося к дереву Минцзюэ. (Заметил, и залился таким румянцем от неожиданности, что сначала показалось, что показалось, и это не тавтология, да). Минцзюэ бы даже глаза потер (вот это поворот событий: и мертвецов тут криком останавливают, и краснеть умеют, красота какая, и вон дети как слушают. Опять не в ту степь понесло, ладно-ладно), но Цзян Чен все же подлетел близко, глянул как-то разозлено и смущенно, и открыл рот, чтобы что-то сказать, но оказался перебит: —Ну вы говорили помочь. Цзян Чен рот захлопнул, несколько секунд что-то обдумывал, а затем вновь посмотрел на свиток, и Минцзюэ, уже реально вошедший в раж, вновь ответил вперёд него: —А это требования к невесте. Словно бы реально вспомнив, что такой вопрос реально уже задавался, Цзян Чен потёр лицо руками, будто бы пытаясь придумать хоть что-то, чтобы совсем не умереть от неловкости и собрать обратно свой хмурый образ (ага, так ему и поверили, Лани успели проколоться, а он надеялся тут ещё, ага, да). —Надо выпить,- наконец оповестил он. И Минцзюэ поднял чёрный кувшин с вином, предлагая. Цзян Чен посмотрел на него, на мелких адептов, потом снова на вино, на список, а затем гаркнул мальчишке Цзиней, что если тот выйдет за ворота резиденции сегодня ещё хоть раз - то потом с тренировочного поля только ползком будет выбираться (ну а что, крайне неплохое и очень действенное средство - Хуайсан до сих пор впадал в панику на грани с истерикой от одного только упоминания). —Кувшин на двоих?- наконец спросил Цзян Чен, явно оценивая взглядом, словно бы реально сомневался, что Минцзюэ даже одному хватит, не говоря уже о двоих (вот же ж, посмотрите на него, от приглашённого нос воротит, воспитание можно было из списка вычеркнуть сразу же. А, стоп). —Ну и не я у вас в гостях,- намекающе ответил Минцзюэ (не то чтобы ему реально нужно было вино, да и не таким уж вкусным оно было, это вино чертово, но все же напомнить было бы не лишним. А то мало ли, вдруг тут всех сразу за своих считают, мол, любой гость - семья, вот и плати. Если бы был рейтинг самых неадекватных орденов, Юнмэн потеснил бы даже Цзиней). Цзян Чен подумал, пожевал щеку изнутри, а затем издал что-то между смешком и хмыканием: —Ладно, ваша взяла, глава Не, покажу вам злачные места, где можно найти хорошее вино. Сказал, и двинулся в сторону города (как ребёнок маленький, только и бегай за ним, ей-богу). Минцзюэ последовал за ним, крутя в пальцах свиток и думая о великом (ну или о том, что за такие выходки по жопе бы надавал на тренировочном поле. Даже интересно стало, сработает ли тут.) —Почему злачные?- наконец уточнил он, а Цзян Чен повернулся, словно бы вот только этого и ждал все это время, и даже расплылся в непривычной ухмылке. —А потому что ну не для приезжих же хорошим торговать. Лучшее для своих. Минцзюэ подумал. Потом ещё подумал, затем подумал ещё немного и вздохнул. Теперь он точно знал, где купить хорошее вино, но раз свой, то самому придётся платить. Чертяки эти юнмэнцы. Как есть. Но, нужно отдать должное, вино реально было вкусным, в меру терпким и совсем немного вязало рот. (Для своих самое лучшее, ага, да, а до этого даже главам не подавали данное варево во время собраний и пиров. Хотя, судя по цене, не доросли ещё до любви к ним. Да и Минцзюэ бы и сам не подал, чего греха таить. Ну, разве что Сиченю налил, если бы тому можно было, хотя кто вообще этих Ланей знает.) В итоге, уже вечером, на пороге комнат его встретил немного разозленный Хуайсан и тыкнул в грудь веером с вопросом, где того носили черти (ну, вообще-то лютые, а потом винные пары на пару с Цзян Ченом, но историю пишут победители и те, кто ее помнят, так что тс). —Мы сюда приехали жену тебе искать, а ты пропал на весь вечер, скажи, что ты нашёл себе будущую мадам Не и проводил время с ней,- судя по лицу Хуайсана, в это он верил не особо, но надежду не оставлял (бедный мальчик, жизнь полна разочарований). И если бы Минцзюэ ответил да, то он бы даже не соврал, но в этот самый момент в дверь постучали (ого, таки под градусом и в хорошем настроение о приличиях помнят), и это самое «да» протиснулось в комнату. —Ты список забыл,- оповестил его Цзян Чен, отдал не такую уж и пропажу (ну, право слово, об этом списке все хотели бы забыть уже поскорее. Ну как все, Минцзюэ так точно), а затем похлопал по плечу, и неожиданно нахмурился, спросив, чем же все-таки свиток так воняет. —Да Хуайсан тут с благовониями дурил, думал, жену призвать по обычаям. Цзян Чен на это посмотрел немного непонимающе, но пожал плечами, мол, у каждого свои причуды, не ему судить, а затем сказал заходить почаще и упорхнул какой-то удивительно довольный (для того, кому только что сказали, что он вместо девицы призвался - даже слишком. Ох уж этот Юнмэн). Хуайсан посмотрел ему вслед тяжёлым взглядом, затем перевёл такой же тяжелый взгляд на брата, забрал свиток, развернул и уставился в него почти безысходно: —Он вообще никакому пункту не соответствует. Минцзюэ, думающий о том, как бы вытащить теперь одновременно и Ланя, и Цзяна, на ночную охоту со всеми причитающимися на недельку так, аж повернулся, вырвавшись из мыслей: —Прям вот никаким? Хуайсан ещё раз придирчиво осмотрел список, посмотрел на закрывшуюся дверь, потом возвёл глаза к потолку, словно бы там были все ответы на его вопросы, и лишь затем ответил: —Ну он Цзиней не любит, так что тут тебя явно во всем поддержат, а ещё с оружием обращаться умеет, если уж так, и вопрос с туфлями отпадает. Минцзюэ подумал, представил эту картину, хмыкнул и промолчал. Старейшины явно будут не в восторге, но замки на дверях уже было решено ставить, да и три воина-то уж как-нибудь отобьются от кучки пожилых, главное, Сиченю в руки сяо не давать, а то старейшины ещё важны как память, но, возможно, им и криков с угрозами на юнмэнском хватит. Как знать, люди крепкие, столько битв прошли. Хуайсан посмотрел на замечтавшегося брата долгим взглядом, взял перо в руки и вычеркнул слово «женщина» из списка. А затем подошёл к одной из свеч и вообще поджег, наблюдая, как сгорает пергамент. Пускай старейшины сами разбираются.
Примечания:
Вот оно вот так короче
