Парень с вражеской базы

— Говори. — Кейн встряхнул Рава, шипя словно змея ему в лицо. Произнося эти слова он оскалился, обнажая зубы. Держит парня мертвой хваткой прижимая к двери без какого-либо шанса вырваться. Просто безвыходная ситуация, из которой блондину никак не выбраться без порчи нервов и любимой толстовки. И чего он только так взъелся? Кареглазый помнит, что Лешка для Байбакова довольно дорог, но не настолько же, чтобы убивать своего напарника. Кто он, а кто эта беда с зелеными глазами. По идее родней должен быть Рогов. Кейн же знает его не пару дней, как его… Рав все-таки попытался вырваться из лап этого змея, но быстро сдался, убедившись, что идея и вправду провальная. Вцепился, как кобра. Еще чуть-чуть и ядом будет прыскать. Вот уже клыки обнажает. Сейчас как вцепиться зубами и прощай профессиональный киллер. Хотя он уже вцепился. Правда пока только руками. Да и яда у него никакого нет. Блондин недоволен своим положением. Не по его это законам и принципам. А если бы и попытался вернуть авторитет или хотя бы немного личного пространства, то ничего не вышло бы. Кобра схватился так, что не оторвешь. Не отодвинешь. Вот и приходится мириться с ситуацией. Из-за чего блондин и злится. За это время уже успел все маты в своей голове перебрать, смотря в глаза этому голубоглазому зверюге. В свою очередь, держит его за кисти рук, чтоб не придушил случайно. Словно два актива, решающие, кто будет в этот раз снизу. Раву хочется ударить его. Куда угодно, главное посильней, чтобы понял, что не с тем связался. Не на того напал. Чтобы понял, что так просто нападать на него не стоит. Но в голове возникает идеальная, по мнению Саши, идея и он просто поднимает руки в защитном жесте. — Хорошо. — Не смотря на негативную обстановку, говорит спокойно, даже слегка поднимая уголки губ. — Хорошо. — Уже шепчет Рав, смотря на аккуратно завязанный красный галстук. Он закрывает глаза и опускает голову, собираясь с мыслями. Сам тому не веря, что правда стал играть по чужим правилам. — Я скажу. — Сказал он совершенно спокойным голосом, поднимая голову и заглядывая куда-то вглубь голубых глаз. Они смотрят секунду друг на друга, а после Кейн метнув взгляд вниз-вверх, отстраняется и сразу же поправляет свой пиджак и галстук, будто ни в чем не бывало. Будто не он сейчас прижимал к двери и угрожал. И как ему только удается так резко переключаться с джентльмена на хладнокровного убийцу? Не хватало, чтобы он еще покашлял, скрасив неловкую паузу или зашел бы лисенок со словами: «давайте прогуляемся». Блондин смотрел на него с полуопущенными веками и поджатыми губами, спрятав руки в карманы джинс и оперевшись на дверь. Парень смотрел сквозь него, подтупливая взгляд, то на руки с дорогущими котлами, то на ярко-красный галстук. Глядел так, будто презирает, хотя на самом деле просто раздражен. Не любит он объясняться за свои поступки. Александр все еще ищет причину паники Канеусса. Обычно его друг беспокоиться всегда только за себя и за свой авторитет, а уже потом немного за блондина. А тут ему резко стало глубоко плевать, и на правила мафии, и на напарника. И тут явно дело в самом Ященко. Но что в нем такого, Рав не понимает. Почему он так дорог ему? Почему на столько сильно опекает и боится, что парень погибнет? Безусловно он милый, и с внешностью ему повезло, но не больше, чем Рогову, и с чувством юмора у него все прекрасно, и характер замечательный. Но что же в нем такого есть, что сам Никита за него переживает? И вряд ли это жажда уничтожить мафию, с которыми они воюют столько лет. Кареглазый понимает — это личные мотивы. Только какие именно раскрыть не может. Наверное будь он другом Кейну, давно бы знал. Рав фыркает и закатив глаза, переводит взгляд на стенку. В голове возникает мысль о том, что Ник выглядит классно. Да он всегда так думал. Что-что, а вкус в одежде у него есть. Раву даже обидно, что он не может наладить с ним отношения. Хотя, может быть, не ему одному совестно? Но что поделать, когда они оба вспыльчивые? Они прям две зажигалки, которые поджигают все вокруг и от давления сами же взрываются. В такие моменты нужен огнетушитель, а такого в их своеобразной команде еще нет. А может уже есть. — Слушаю. — Голубоглазый привлек внимания Рогова со стенки на себя и скрестили руки на груди. Теперь по нему не скажешь, что он злиться. Будто той ситуации и вовсе не было. — Что именно ты хочешь услышать? — Рав наклонил голову, слегка улыбаясь. В его темных глазах промелькнул азарт, а в голове созрел план, который Никита не в состоянии прочитать. — Всӗ. — Черноволосый на секунду нахмурил брови, читая на лице Саши задор. Никита не знал, что вытворит его напарник в следующую секунду. И никогда не мог предугадать. Наверное, поэтому он до сих пор работает с ним. Равыч напоминает ему в какой-то степени Яльчика. В безумных действиях и непредсказуемости так точно. Они оба ищут динамику и не могут спокойно жить без адреналина. Постоянно ищут ситуации, где шанс выжить нулевой. Аукнулся уже такой образ жизни одному из них. — Хах. — Рогов громко усмехнулся и опустил голову вниз, смотря на идеальной чистый паркет в коридоре. Он поднял голову, улыбаясь во все тридцать два зуба, смотря на него с приподнятой головой. Кейн не понял такую реакцию блондина, и вскинул одну бровь вверх, многозначительно смотря на парня. Понять, что задумал этот чертила, невозможно, но явно что-то такое, что выведет Байбакова из себя. Это уже как-никак традиция для Госпадина Рогова. В такой напряженной ситуации никто не обращал внимания на недостаток света в прихожей. Они стояли в полутьме, которая отлично сочеталась с их черной одеждой. Они чуть ли не сливались с ней, становясь почти невидимыми. Их двойку из-за этого прозвали теневой бомбой. И парни гордятся этой взрывной репутацией. Свет в коридоре никто не включал, так что освещение падало только с гостиной, и то очень слабо. Они почти не видели друг друга в этом полумраке, но для них так даже было лучше. Оба сейчас на пределе. На таких нервах, что можно электростанцию открыть. Одно не верное слово или действие, и драки не избежать, хотя они оба понимают, что драка — это бесполезная трата ресурсов как организма, так и медицинских. Но обид, на которые они старались закрыть глаза стало слишком много, а эта ситуация с Лешей просто добивает обоих. И кто сорвется первый — дело времени. — А какая разница? — Рав наклонил голову, поднимая бровь и улыбаясь. — О нем узнал Аид и чуть не престрилил его. — Начал монолог блондин, весело смотря по сторонам. — А потом прика… — Слышь, щенок! — Кейн снова схватил ворот кофты Саши, но уже держа близко к себе, не прижимая к двери. Он подлетел к нему так быстро, словно молния, перебивая бессмысленный, неинтересный для Байбакова поток слов. — Ты, блять, хоть понимаешь, что я могу с тобой сделать?! — Никита прошипел фразу сквозь зубы. Кареглазый видит его таким в первый раз. Таким злым, каким-то уставшим. Видит, как тот боится, но что именно его пугает, предположить не может. Они слишком плохо друг друга знают. И не видят смысла узнавать лучше. — Если я тебе не говорил, то скажу прямо сейчас. Если с ним вдруг что-то случится по твоей вине. — Кейн специально делает паузу, смотря на испуганное лицо «друга». — Я с тебя, сука, три шкуры спущу. Рав и опомниться не успел, как внезапно встречает спиной железную дверь. Тут же сползая по ней вниз, хватаясь за затылок. Он осознал, что произошло только, когда почувствовал какую-то сырость. Он посмотрел на руки и увидел кровь. Метнул взгляд с левой руки на правую и поднял наверх, показывая напарнику, смотря в пол, мол смотри, ты разбил мне голову. На что последний лишь хмыкнул. — Мудак. — Дорисовывая в своей голове фразу, которую по мнению Рогова, не договорил его мНоГоУвАжАеМыЙ напарник: «так тебе и надо», выругался Рав. На удивление голова не кружилась, а боль беспокоила его мало, поэтому он просто вытер руки об джинсы, оставляя на них смазанные пятна, не задумываясь — отстираются ли они потѳм или нет. Кейн ничего не ответил на мат в его сторону, лишь молча наблюдал за Равом, скрестив руки. Явно радуясь, что нанес ему увечья. Черноволосый четко понимал, что на душе как-то стало легче, да и злость заменилась на ликование, что немного, но пугало Никиту. В какой момент его стала радовать чужая боль? — Знаешь. — Саша подогнул ногу, поднимая наверх к лицу, и положил на колено локоть в полусогнутом положении. Он опирался спиной о дверь, ни разу не поднимая взгляда на коллегу. — А я с ним неплохо так сблизился… — Рав смотрел еще секунды две на пол и улыбнулся, поднимая взгляд на Ника, оценивая реакцию, но увидев безэмоциональность напарника, перестал улыбаться. — Кажется я повтораюсь? Не так ли? — Он четко смотрел в голубые глаза и приподнимал уголки губ. — Знаешь… — Отвел взгляд от парня напротив. — Наверное, я мог бы попытаться сойтись с… — Не мог бы. — Отрезал Кейн, перебивая Рава. — Не смей даже думать об этом. — Кажется Байбаков опять зол и слишком сильно напряжен. — Он мой. — Хах. — Блондин усмехнулся слишком громко, переводя взгляд на пол, а потом снова на Канеусса. Кажется кареглазый всё понял. — С чего вдруг такая уверенность? — Я встречаюсь с ним. — Кейн ответил не задумываясь, лишь бы Рав отстал от его сокровища, которого Ник так долго искал. Он понял свою ошибку, когда прочитал словно субтитрами в глазах напротив короткое: «что?». — Встречался. Когда-то… — Эти слова звучали совсем не уверенно, будто Канеусс чувствовал вину. Что-то больно кольнуло в груди Никиты, возвращая назад его сомнения и дикую паранойю. Тишина, в которую они попали стала какой-то угнетающей. Рав смотрел на Кейна и искал подвоха, но находил лишь невозмутимую и отчаянную правду. Теперь пазлы Рогова окончательно собраны и создали полную картину. А насколько она прекрасна или ужасна, парень еще не понимал. Но точно знал, что тех часов, которых киллер провел с Лешей хватило, чтобы блондину начал нравится этот потерянный жизнью лис. В голове возникали фразы про то, что Ял ничего не помнит, ни напарника, ни любовь свою, и вряд ли в ближайшее время вспомнит, если вообще вспомнит. — Он мне нравится. — Разорвал тишину Рав, выпутывая из мыслей обоих. Он точно будет воевать за зеленоглазку. И ему абсолютно плевать, что Канеусс являлся его парнем. Да и если бы они встречались до сегодняшних дней — это бы все равно не помешало бы отбить его. — И сделаю всӗ, чтобы он был со мной. — Рав оперевшись рукой о пол, встал, глядя в глаза Кейну. — Отобьешь у меня моего же парня? — Никита наклонил голову, слегка улыбаясь. — Отобью. — Блондин быстро скрылся в ванной, оставляя Никиту один на один со своими мыслями.

***

Ял быстро скрылся от людских глаз и осторожно закрыл дверь. Он повернулся к ней спиной и стал рассматривать комнату, которую раньше считал самым настоящим спасением. Он помнит, как здесь Кейн обрабатывал ему раны, и как он снова стал видеть этот прекрасный, полный загадок, никчемный, уродский мир. В глаза бросилось окно, где медленно небо расцветает яркими красками. И подметив, что это безумно красиво, осмотрел комнату целиком. Но уже не с тем интересом и удивлением, как было в прошлый раз. Ничего нового здесь не появилось, но зато заметил какие-то мелкие детали, которые раньше не замечал. Например, ту лампу в синих тонах в виде кролика, что одиноко стояла на столе. Русоволосый бы хотел заглянуть в шкаф или ящики в столе, но сил на это уже не хватало. Решив, что хватит мучить свой организм, Ялыч покачиваясь дошел до кровати и сел на нее. Парня ужасно клонило в сон, но он лишь облокотился локтями о ноги и спрятал в ладони лицо. Он протер глаза, поднимая голову вверх и приглушенно вздохнул с закрытыми глазами. Тишина. Такая спокойная. Убаюкивающая. Комфортная. Долгожданная. Алексей и сам не заметил, как упал, ударяясь головой о мягкую подушку. Он повернулся на спину, согнул ногу в колене, кладя ее на кровать, а вторую так и оставил на полу. Сложил руки на груди, скрестив пальцы рук и снова выдохнул. Он устал. От всего устал. Леша уже не хочет вспоминать и разгадывать эти чертовы загадки. Гадать почему кто-то знакомый, а кто-то нет. Пытаться что-то вспомнить без малейшего намека, что именно забыл. С него хватит. Ященко хочет просто жить. Забить на то, что не помнит, посчитав это безвозвратной амнезией. Оставить все как есть, и жить дальше. И пожалуй, так он и сделает. Ял успокаивает свои мысли и прислушивается. Он улыбается наступившему молчанию. Зеленоглазка правда скучает по такой вот мертвой тишине, когда ты просто лежишь и осознаешь, что жив. На самом деле, эти оглушающие выстрелы, рев мотора, шум улиц, так утомляют. Парень уже начал скучать по такому покою. Просто минутка умиротворения и счастья. Каким бы безбашенным он не был, прежде всего Ял ценит именно эти моменты. Он так рад осознавать, что просто дышит. Просто живет. Без боли, без какого-либо подвоха, без какого-то испытания. Неужели черная полоса в его жизни закончилась? В мысли приходит прошедшая ночь. Те ключевые моменты, что показались зеленоглазому прекрасными и особенными. Он улыбается и поворачивается на бок, поднимая вторую ногу с пола на кровать, пряча лицо в подушку. Почему-то стало стыдно, а в животе залетали бабочки, щекоча стенки. Такое странное чувство, но такое приятное. Рав классный, замечательный, чудесный, красивый, и Ял бы привел еще кучу прилагательных. Он ему нравится. Точно нравится. Ему нравится его волосы, улыбка, голос. Да вообще все, что в нем есть. Ял, как дурак, улыбается в подушку и приглушенно смеется, вспоминая глупую шутку Равыча. Он вспоминает всӗ до мелочей. Как забавно исковеркал псевдоним, как носил на руках, как старался вести диалог, как обнимал и говорил, что переживал, как сжимал руку и шептал на ухо. А Саша ведь оказался не тем человеком, которым показался в самом начале. Зеленоглазка же помнит отрывки разговора, когда только очнулся. И те его глупые, грубоватые ответы на вопросы. Он такой же, как и сам Ященко. У них на самом деле много общего. Лешка перестает улыбаться во все тридцать два, и устроившись по удобней, так и засыпает с мыслями о Раве.

***

Кейн рад, что Рогов свалил, предварительно перевязав бинтом голову. Босс на счастье Байбакову, всегда появляется в самый нужный и удачный момент. В ином случае, избежать драки бы не удалось. Он вернет Яла к себе обратно. Сможет влюбить его в себя обратно. Он его не потеряет.. Кейн верит. До боли в груди верит. И любит. Только сейчас он определился. Только сейчас он решился признаться самому себе. Только сейчас снова принял свои чувства. Но до сих пор не знает, как поступить лучше. Лешку спугнуть не хотелось. С другой стороны, они уже и так максимально отдалились друг от друга. Как будто он делает сто шагов назад. А хотелось бы вперед. Хотелось снова его обнять, услышать его тихое «люблю», тонуть в его изумрудных глазах. Хотелось видеть его. Чувствовать. Слышать. Никита закрывает глаза и скатывается по стенке на кухне. Убийца хотел успокоиться после неприятного разговора с Роговым, и попить воды, но как назло навязчивые мысли лезли в голову, не давая ни капли покоя. Он не сильно стукнулся головой о стенку, чувствуя ее холод и выдохнул. Он заживо сгорает. Или просто сходит с ума. И если Ник с этим что-то не сделает, его можно будет отправлять в психушку. Крыша едет максимально от того, что у него есть соперник, который побеждает. Вот это и пугает Кейна. Он боится проиграть. Боится, что больше не сможет удовлетворить лисенка, не сможет сделать его счастливым. Боится, что Ял будет улыбаться не ему. Боится, что Ял будет любить не его. Канеусс сжимает руки в кулаки и встает не отрывая спины от стены. Он не может позволить Раву выиграть в этой войне. В какой угодно, но только не в этой. «Либо сейчас, либо никогда». — Думает Никита и уверенно направляется в комнату Леши. Открывает дверь и… Видит, как он спит. В позе эмбриона, подогнув под себя ноги, укутавшись чуть ли не с головой в одеяло. Кейн на миг улыбнулся милой картине. Он закрыл дверь, и не в силах уйти, простоял перед ней минуты три, прижимаясь лбом к деревянной поверхности, закрыв глаза. Как будто надеялся, что сейчас откроется дверь и его Лешка, удивиться внезапному визиту, заключив в объятья, скажет: «Я скучал», а потом поцелует, передав всю горечь их расставания, снова обнимая так, будто Никита исчезнет навсегда через пару секунд. Как будто надеялся, что передаст свою боль через эту чертову дверь или свои воспоминания, чтобы Ялец наконец услышал его страдания и его самого. Надеялся… Как же много он надеется. Но ничего не делает, чтобы хотя бы одна из его мечт сбылась. Видимо все-таки и вправду никогда… Кейн приходит в свою комнату и медленно снимает с себя дорогостоящий костюм, который так невероятно ценит. Не спеша вешает каждую вещь на вешалку в шкаф. Надевает черную футболку и какие-то нелепые штаны, что аккуратно висели на стуле, и ложиться на кровать. Только вот сна не было ни в одном глазу. Давно у него бессонницы не было. Возвращаться к такому состоянию совсем не хотелось, но и спать вместе с этим тоже, что конкретно раздражало. Сколько бы он не ворочился — все положения казались не удобными. А мысли о Яле, воспоминания о прошедших недавно и давно событиях, отбивали сон напрочь. А уже посветлевшее небо совсем убило желание попытаться уснуть. Как же он хотел бы забрать некоторые свои слова назад. Или бы поступить по-другому. Сделать всё, чтобы не отдаляться от Лешки. Он смирился с тем, что расслабиться и поспать не удастся, и просто пролежал оставшиеся два часа, рассматривая каждую мелочь в окне и в комнате. Наконец горе луковое решает встать с постели и пойти на кухню пить воды или что-то съесть. Поправляя уже мятую футболку, он неуклюже идет, опираясь о стены, проклиная всӗ, что видит. На часах, кажется, уже девять часов утра, но Кейну наплевать. Он чувствует себя побитой собакой. Злой, побитой собакой. Черноволосый переходит порог кухни и замечает какое-то пятно на футболке. Пытается его убрать, но оно, как назло не стиралось. Будь проклят этот день. Он рассматривает испачкавшую вещь, вспоминая, как мог ее испачкать и чем. Цокнув своей собственной неаккуратности, попутно закатив глаза, замечает Яла, который наверняка слышал как Канеусс матерится. Блять. — Привет. — Допив воду в стакане, он машет и улыбается. Кейн теряется не ожидав увидеть кого-то на кухне. Голубоглазый стоит, как вкопанный, держась двумя руками за футболку с приоткрытым ртом. Он видит перед собой растрепанного, но счастливого парня, который наверняка выспался и не терзался различными рода сомнениями всю ночь. Такой домашний. В отличии от зеленоглазки, за Никиту нельзя было также порадоваться. Он сильно настрадался за этот короткий период. — Привет. — Скорей прохрипел, чем сказал голубоглазый, и наконец отпустил свою футболку, разглаживая складки, пытаясь скрыть неопрятность. — Как спалось? — Ял слегка наклонил голову и облокотился бедром о тумбочку, аккуратно ставя стакан на деревянную поверхность. Кейн ловит каждое его движение, а потом переводит взгляд на улыбку, что сводит его с ума. Он знает, что утонет в его глазах, утонет в нем самом, если продолжит рассматривать так открыто. И он заглядывается на него слишком долго. Ведется на свою же уловку, не пытаясь отвести взгляд. Хотелось подойти к нему ближе, поправить растрепавшуюся челку, скрывающую некрасивый шрам на лбу, снять этот дурацкий капюшон толстовки, что так любит надевать. Хотелось вспомнить забытую любовь. Молчание повисшее в комнате уже стало неловким, но замечал это только один Леша, который заметно расстроился и перестал улыбаться. Посмотрев на свой стеклянный стакан, неловко прокрутил его на столе. Он не придал большого значения пристальному взгляду в его сторону. Просто подумал о том, что его друг завис от недостатка сна. С кем не бывает? Проходит еще секунд двадцать и зеленоглазка кивнув самому себе, что-то буркнул себе под нос. Поставил посуду в раковину, обещав, что вымоет позже, и проходит мимо застывшего Кейна, уходя с кухни. Никита же проснувшись, внезапно хватает русоволосого за кисть и разворачивает к себе. На лице Леши сразу можно было прочитать испуг, но руку при этом вырвать не пытался. Черноволосый смотрит на Ященко, уже рассматривая пигмент в глазах. Не проронив ни слова, сомневается еще секунд десять, смотря на приоткрытые губы и притягивает к себе, тянув за кисть. От их лиц остается миллиметров десять и Никита на автомате тоже приоткрывает губы. Он зарывает одну руку в его волосы, а второй так и продолжает держать кисть. Он целует Яла так, как представлял все годы, пока искал его. Пытался передать всю свою боль, тоску, печаль, любовь, привязанность. Все чувства, что держал в себе. Целовал аккуратно, боясь спугнуть. Но сминал покусанные губы без какого-либо мимолетного ответа. Он чуть отстраняется и выдыхает воздух прямо в губы Ященко, прикасаясь лбом его лба. Его глаза до сей поры закрыты, а руку опустил с головы на шею. — Ответь мне… — Сейчас получается только шептать. Он ловит каждый выдох парня, который просто стоял и не подавал никаких признаков жизни. Кейн задумывается над тем, почему Лешка не вырывается и спокойно слушает. — На поцелуй… — Он отпускает его кисть и берется с ним за руки, сплетая пальцы. — Большего не прошу… — Он кладет голову ему на плечо, вдыхая такой родной для него аромат. — Он поднимает голову к уху, обнимая второй рукой за талию. — Хотя бы мимолетный… Пожалуйста… — И снова касается его губ своими. На этот раз он ответил. Осторожно. Неуверенно. Но ответил. Кейн почувствовал как рука Яла легла ему на нижнюю челюсть ближе к шее, и улыбнулся в поцелуй. Правильно же говорят: «мечты сбываются». Вот и у Никиты они сбылись. Спустя столько страданий, которые он ели-ели, но прошел. Можно ли сейчас представить человека счастливее его? Он столько думал про эту ситуацию, а в итоге произошло все так, как он и не задумывал вообще. Вот только он не думал о том, что будет дальше. Этот поступок настолько внезапный, что Канеусс сам от себя неожидал его, что тут говорить о бедном Яльчике. Он не знает, как будет объяснять свой поступок, и ту часть истории их любви. Он не знает, что будет, да и думать в эти минуты не хотелось. Хотелось отдаваться чувствам. Хотелось выловить из этих минут всӗ до последней капли. Хотелось остаться здесь навсегда. А еще лучше вернуться туда, где они были счастливы. — Пацаны, у нас тут задание.— Прокричал Рав, нарушая тишину в квартире. Послышался громкий хлопок двери, которого испугался Леша и вздрогнул. Он хотел отстраниться от Никиты, но последний лишь хмыкнул, и оттчаянно пытался вернуть нарушенную идиллию. Ял же уже вошел во вкус и набрался уверенности, от чего у Кейна появлялись бабочки в животе. Но прежнюю атмосферу уже не восстановить. Уже не то. Уже не так. «Черт бы, тебя, побрал» — Подумал черноволосый ловя последние, мимолетные прикосновения к его лисенку. Он улыбался уголками губ, и так нежно глядел на Лешку, что можно было увидеть звездочки в голубом океане его глаз, в которых Алексей безвозратно тонул. На его лице можно было прочитать множество эмоций и одновременно никакой, видимо все еще в шоке от происходящего. — Выезжать нужно срочно.