embarrassed

самый отстойный день - макулатура

иноске отстукивает ритм носком грубого ботинка, посматривает мельком на угол, за которым должен появиться зеницу, потом достает из кармана телефон, проверяя время. опаздывает, как и всегда. хашибира хмурится, проводит рукой по волосам и выдыхает облако пара в воздух. слишком морозная осень. ежится, сильнее укутываясь в черное пальто с пятнами краски на рукаве - день, когда они познакомились. агацума тогда случайно утянул его к покрашенным перилам. по началу иноске на него злился, но сейчас эти два пятна стали для него такими, словно они всегда там находились. ровным счетом как и зеницу - будто он всегда присутствовал в его жизни. людей на улице мало. осенним воскресеньем все сидят дома и готовятся к новой тяжелой неделе. от выходных до выходных. - извини, я проспал! - иноске вздрагивает, когда из-за угла на него налетает зеницу и практически сносит с ног. на нем - дохло завязанный желтый шарф, берет и коричневое пальто со значком с прошлогоднего концерта земфиры. по помятому виду ясно - действительно проспал. хашибира на него не злится ничуть, хоть и ворчит тихо. всё-таки посмотришь на агацуму, и злиться даже не хочется, такой уж этот парень. ходячая катастрофа. - иди сюда, - хватает его за плечо и тянет к себе ближе, тот становится столбом и ждет, пока его шарф перевяжут поплотнее, иначе толку - ноль. - бывают вообще дни, когда ты не опаздываешь? - беззлобно задает риторический вопрос и с довольной лыбой смотрит на свою работу. - вот. а зеницу чувствует, что теперь шарф обвивает шею лучше, он так торопился, что совсем не успевал нормально его завязать. всегда чувствует себя неловко, когда опаздывает на встречи именно с иноске. хотя тот уже не ругает его, даже глаза не закатывает. всё равно где-то на подсознании понимает, что не хочется его расстраивать такой несобранностью. зеницу влюблен в иноске. иноске влюблен в зеницу. всё просто, как самые первые темы по математике в девятом классе. только для них - нет. приходится что-то умалчивать, что-то не договаривать. каждый из них всё ещё думает, что другой не помнит пьяного поцелуя на лавочке в четыре утра летом. поэтому и не обсуждали ни разу. только вот они помнят. оба. до мелочей. хашибира начал засыпать нормально только последний месяц, раньше - мысли о том утре. агацума же смотреть на его лицо нормально не может, не краснея. не целовать целованные раньше губы - тяжело для него. но, по крайней мере, они думают, что другой не страдает. страдает, еще как. - идем, - иноске кивает в сторону перекрестка и последний раз топчет минут десять назад затлевший окурок сигареты. по пути собирает волосы в хвост, затягивает фиолетовой резинкой. - ага. они идут рядом. от зеницу пахнет зубной пастой и только что выстиранными вещами. от иноске - сигаретами и парфюмом. ядрено так пахнет, словно пол флакона вылил. но агацума не жалуется, он привык. они рядом смотрятся, как свет и тень, только лицо у хашибиры не мрачное, он иногда поднимает уголки губ, глядя на суетливого зеницу. они как и всегда разговаривают о чем-то своем, обсуждают новые вышедшие альбомы любимых исполнителей, упоминают о том, что скоро будет ярмарка и хорошо бы туда сходить. они оба любят выбираться куда-либо. вдвоем. позже зеницу морщится, потирает руки и дышит на них в попытке согреть. иноске закатывает глаза, он же сам прекрасно знает, что постоянно замерзает, почему перестал брать с собой перчатки? с цоканьем выхватывает одну и рук, сжимает в своей большой ладони и засовывает её в карман черного пальто. тут же отворачивается, делает вид, будто высматривает светофор. всё, лишь бы скрыть покрасневшие щеки. агацума переплетает их пальцы в чужом кармане, сжимает в благодарность, второй рукой потирая красный нос, пытается одернуть себя от мыслей, получается хило. - спасибо. - ты почему перестал перчатки надевать? - они быстрым шагом пересекают проезжую часть под женский голос светофора, оповещающий о том, что время заканчивается. прохладный ветер дует в уши и за шиворот одежды. теперь холодно становится и хашибире. - я это.. - неловко посмеиваясь, зеницу одну руку разводит в сторону. - забыл, куда их положил, короче. а искать времени нет. иноске вздыхает. узнает агацуму.

***

в океанариуме тепло. по крайней мере, теплее, чем на улице. иноске снимает с себя пальто, оставаясь в одной черной водолазке с длинными рукавами, он держит его в руках, пока они проходят мимо огромных аквариумов с разной рыбой. зеницу, как главный мерзляк страны, только расстегнулся и снял с головы берет, взъерошив рукой непослушные волосы. несмотря на жесткость выкрашенных прядей, хашибире нравилось постоянно трогать их, запутываться пальцами и вдыхать ромашковый шампунь. у зеницу была младшая сестра, у которой он часто брал разные спреи "принцесса" для волос, так что от него ещё всегда несло каким-то приятным ароматом. - о! - агацума указывает пальцем в один из аквариумов. - я видел эту, когда с батей на рыбалке был! - ты дурак? - беззлобно интересуется иноске и приподнимает брови. - это камбала, в наших реках такой не водится. - значит ли, что мне повезло? - это значит, что ты врун. они проходят мимо белых акул, в аквариуме которых сейчас плавал водолаз, который чистил их. зеницу как раз поведал, что он бы хотел побыть на их месте и поплавать рядом с акулами. после напоминания иноске, что они вообще-то хищники, парень поумерил свой пыл. но хашибире нравилось смотреть на него такого. с горящими глазами. поэтому больше он не говорил ни слова. везде было много людей, все, видимо, не спешили выходить гулять на улицы, зато отлично проводили время в закрытых помещениях, как это. утомляет. несмотря на то, что иноске нравилось выбираться из дома, очень большая толпа всегда высасывала слишком много сил. пусть даже и незнакомые люди. они выходят к главному огромному аквариуму. здесь им всегда нравилось быть. словно в фильм какой-то попали - стоят рядом, плечом к плечу, и рассматривают рыбешек. у зеницу сердце чересчур быстро бьется, когда иноске так вот, рядом стоит. это должно было пройти со временем, они столько провели его вместе, но каждый раз будто первый. не проходит. хашибира спокоен, как удав. со стороны. внутри он вполне даже раскален, их такую прогулку можно было бы назвать свиданием, не будь они друзьями. вообще, каждую их прогулку можно было бы так назвать. от того и неприятно. - красиво, - иноске смотрит на аквариум, теряясь в своих мыслях. - ага, - а зеницу смотрит только на него.