Лодка на двоих

Утро последнего понедельника ноября. Минутная стрелка перевалила на сорок шесть. Сорок шесть минут седьмого. В комнате Твика было по-кладбищенски тихо. Резко он дернулся всем телом, сваливаясь с футона. По всему телу ударила резкая, жгучая боль. Парень катался по полу, прижимая к себе ушибленную ногу. Почти до слез кусал руку пытаясь не закричать толи от страха перед увиденным сном, толи от боли в ноге. Твик понемногу выровнял дыхание, принимая более удобное положение на полу. Рассматривал свою комнату как будто в первый раз. Где то оставались опасения: а вдруг он уже утонул, а это просто посмертные виденья? Но в помещении был такой же беспорядок как и вчера, и позавчера. Вряд ли загробная жизнь похожа на пропахшую гарью комнату с разбросанными везде вещами. С пола Твик выловил мятую зелёную рубашку, наспех застегнул пуговицы. Джинсы затерялись где-то под кроватью. Было сложно найти их среди груды хлама лежащего под ней. В ванне он только оттянул веки разглядывая пожелтевшие глаза. Кожа приняла зеленоватый оттенок, почти трупный. Твик все таки умылся, в надежде что так лицо будет выглядеть посвежее. Смотреть на себя не хотелось. Спускаться по лестнице больно. Нога ныла, а перед глазами до сих пор была пелена. Он бы попросил родителей помочь, да только будет ли им дело до его состояния? Наверно, даже если бы он истекал кровью, то отец не дал бы ему ничего, кроме очередной кружки кофе. У Твика были странные отношения с этим напитком. Он сам не понимал, любить его или ненавидеть. Он слышал как доктор разговаривая с отцом говорил что-то о слабом сердце, о нужде его заводить. Видимо, его отец не придумал ничего лучше, чем насильно вливать ему кофе. Иногда Твик думал, что тогда у него и развился такой огромный страх смерти, с той первой кружки и слов врача. Неожиданно на лестнице возникла несвойственная слабость. Началась паника, ведь раньше такое было когда долго не пьешь кофе, сейчас же когда долго не принимаешь дозу. Наверное, сердце начинает останавливаться, как говорил доктор. - У нас остался кофе? — Твик старший, сидевший за кухонным столом, лишь неспеша отложил газету и несколько секунд смотрел на сына. После снисходительно махнул рукой в сторону кофеварки, у которой стоял недавно купленный порошок. Твик заправил машинку, после наспех вливая в себя крепкий, практически смольный, напиток. — Спасибо. — Пожалуйста, сынок, ты же знаешь, как мы с мамой тебя любим. Он знал, что это не правда. «Даже голову не отодрал от газеты.» — внутри стало как-то грязно, как и всегда после разговоров с отцом. Твик кинул взгляд на настенные часы, белые, недавно купленные. В старые он швырнул такой же новой кружкой. Встал он действительно рано. Времени было ещё предостаточно, и Твик не знал, куда его девать. Он встал перед лестницей, думая, а стоит ли подниматься. В теле до сих пор была была слабость, а нога пульсировала. — Неужели так сложно уделить мне хотя бы пару минут — голос Твика становился все более высоким, как будто связки втягивались в ненастроенную струну. Случайный прохожий, может быть, даже не узнал бы в голосе мальчика, скорее собаку. Отец оставался непоколебимым, как будто специально раздражая. Твик метал взгляд по комнате, пока не зацепился за вазу. Не очень дорогую, не очень красивую, и в общем какую то не очень, поэтому жалко не было. Твик стоял в осколках не-очень-вазы и небольшой луже собственной крови. Нормальный человек отошёл бы, завопил от боли, пошел в ванну обрабатывать ранки и осторожно вытаскивать осколки из ног. Но его было сложно назвать нормальным и сложно было назвать человеком, скорее собакой, подхватившей бешенство. Поэтому сейчас он шарахался по комнате, чуть ли не выдирая себе волосы, а осколки все сильнее впивались в ступни. Весь пол был в красных подтеках. На кровь они были не очень похожи. Светлые и прозрачные, как будто разбавленная водой краска. Твик похожий на обезумевшего зверька, вбежал на кухню, весь перепачканный в крови, с растрепанными волосами и мокрой рубашкой. Он смотрел на отца, тот не замечал. — Неужели вам настолько на меня наплевать? Что мне надо сделать, чтобы заслужить хоть немного вашего внимания? Разбить еще кучу таких же ваз? Я стою в осколках, а ты даже сейчас не можешь отвлечься от своей газеты! — он вырвал кипу бумаг из рук отца — «Вы видели верблюжье копыто у ***! Нет, если называть ЭТО так, то верблюд может счесть это за настоящее оскорбление! Ха-ха-ха!» — статья с первой страницы про какую-то новую знаменитость. — и в какой момент это стало дороже меня? — Ты же знаешь, что мы с мамой тебя любим, — взгляд у него был теплым, но отстраненным, — но понимаешь, для того, чтобы заслужить наше внимание, недостаточно бить вазы, ты должен быть нормальным. Спокойным, как мы с мамой, как остальные дети. На пол полетел тостер, вафельница, кофеварка. Твик демонстративно бил посуду сверля глазами отца. — Выпей свои таблетки, — запястья Твика перехватила рука отца. — Еще одно слово и мы поедем туда. Ты же не хочешь этого? По телу прошла дрожь, словно тысячи муравьев по оголённым мышцам. — Твик ну сколько можно? Ты взрослый мальчик, каждый день новая истерика. Ну чего тебе не хватает, мы с твоей мамой итак спускает тебе с рук отвратительное поведение. Неужели тебя и правда нужно посадить на ошейник? - мужчина обхватил переносицу, говорил на выдохе - всем видом показывал как его утомили подобные сцены. - У свиньи не вырастит человек... - Опять этот разговор. Хватит, - отец схватил руки сына и угрожающе навис. В диалоге была поставлена точки, и он явно не планировал продолжать каждодневную демагогию. Твик выбежал на улицу, оставив отца. Тот продолжал смотреть в одну точку и не смел даже обернуться на дверной колокольчик. Было около семи утра, может раньше, людей на улицах не было. Даже если и были, Твика это, вероятно, не волновало бы. — Почему сейчас? — он посмотрел наверх, как будто бы ожидая ответа. Как будто в издёвку начал идти снег, покрывая дороги порошью. Стало ещё холоднее, а Твик сидел в своей тонкой зелёной рубашке и босыми, израненными ногами. Вернуться за кроссовками и курткой не позволяла гордость, зато она позволяла зайти на задний двор и, приставив шаткую лестницу к стене, босиком, с остатками осколков в ступнях, проползти на второй этаж. Он старался перевести вес на руки как будто от этого становилось легче. Взгляд гулял по комнате в поисках подходящих вещей. К сожалению, даже в обилии одежды, раскиданной по полу, не нашлось обуви. С отцом встречаться он, конечно, не собирался. Занырнув под кровать, он вытянул оттуда прошлогоднюю коробку, какая-то обувь там точно должна была быть. Не ошибся, внутри лежала поношенная пара тёмно-синих кед на размер меньше. Парень вжал голову в плечи, а руки оставил покоиться в большом кармане в районе живота. За пять лет СДВГ почти не проявлялось, возможно помогла психбольница, хотя эту мысль парень отрицал. Когда они переезжали в штат Огайо, Твик правда стал намного спокойнее. По крайней мере до тех пор пока не начал принимать наркотики. Получилось это как то внезапно с небольшой дозы мефедрона в кофе, которую подсыпал ему отец, а потом откуда то начал браться героин и другая дурь. Твик честно не помнил где ее брал и как подсел, но зависимость осталась до сих пор. И каждый раз когда он пытался слез начинались истерики, которые родители старательно игнорировали. Их сын не может быть наркоманом, не может быть отбросом. На улице лицо обдало порцией снега, без того тонкая толстовка стала мокрой, морозя хрупкое тело еще больше. Автобус приедет не меньше, чем через час, а возвращаться домой…да к черту его.

***

*** Черные увесистые кроссовки сминали снег, создавая шум на спящих улицах Денвера. Только Крейг Такер этого не слышал, вместо этого в наушниках играли «Twenty one pilots». Он шел по истоптанной и заученной годами дорогой, различия были лишь во времени. Триша отправлялась на чирлидерские сборы, разумеется, разбудив родителей, а родители, в свою очередь, Крейга. Испорченное с самого утра настроение грызло изнутри, раздувая волну злости. Его ведь и правда не волновали опоздания, но у него были родители. С привычными родительскими замашками. — И тебя я ебал! — несмотря на играющую музыку, Крейг обернулся на высокий голос и начал злиться сильнее. Твик Твик. Раньше, классе, наверное, в четвертом, они были хорошими друзьями, даже встречаться начали, прославившись как первая-гомосексуальная-пара-южного-парка, а потом он уехал. Без звонка или сообщения, оставив его одного. Для одиннадцатилетнего ребенка это стало ударом, но он же не слабак, чтобы грустить из-за такого? Все пытался глушить в себе подавленное настроение, в итоге окончательно растеряв желание проявлять большую часть эмоций считая их слабостью. Наклонности Крейга, кстати, так и не поменялись. Через какое-то время они начали общаться с Кенни, он тоже пропадал, часто и без предупреждений, но в отличие от Твика имел совесть приходить через недели и извиняться. Опять тупая отмазка, типа «Извини, загрызла стая собак» или «Ну, на меня упала машина на заправке». Видимо, Кенни был совсем отсталым, думая, что Крейг будет верить. Да и вообще, отношениями это было сложно назвать, скорее совместным времяпрепровождением, когда обоим было скучно или одиноко. По крайней мере, Такер в это верил. «Меня это не касается», — добавил он про себя, но почему-то продолжил наблюдать за Твиком: как тот зарылся лицом в локти. Плакал? Потом тот резко вскочил, идя куда то в бреду, оставляя за собой редкие разводы крови, которые сразу засыпало снегом. Он выглядел мерзко. — Крейг, брат, ты че встал? — Юноша в красно белой олимпийке протянул кулак другу. — Увидел как Бебе с каким то парнем сосется, — Крейг отбил. — Серьезно? — парень сразу помрачнел, оглядываясь в ту сторону, куда смотрел друг. — Конечно, иди проверь. Сзади подошедший Токен тихо посмеялся, приветственно хлопая друзей по плечу. — Ты бы ему не говорил так, поверит да заплачет еще. — Да идите вы нахуй оба. Крейг в ответ вытянул средний палец, разворачиваясь к школе. Жёлтое здание возвышалось на пригорке. Клайд, как и Крейг, учился здесь с первого класса, с того же времени и начали дружить. Потом к их компании добавился Токен, а потом и Твик, ненадолго, правда. — Ты писал тест по геометрии? — Каждый раз Клайд спрашивал подобное у Крейга, наперед зная ответ, за длительное время это успело стать раздражающей традицией. — Я на идиота похож? Иди у Токена спроси или у Кайла. Клайд зло нахмурился, направляясь к столовой. Крейг ему в след лишь цыкнул, разворачиваясь в класс. Он закинул рюкзак к одной из последних парт, заваливаясь на подоконник, и, пока не подошел учитель, поджег самокрутку. В воротах школы появился золотистый силуэт, Крейг всматривается, думая про себя, каким нужно быть идиотом чтобы Саус парковской осенью разгуливать в одной толстовке и кроссовках. Твик никогда не отличался критическим мышлением, видимо окончательно отупел за время, как они не общались. Такер выбрасывает бычок на улицу, провожая Твика до дверей школы взглядом, и только потом идет к своей парте. В класс уже пришел Токен и Клайд; за ними тащилась компашка Стэна. Кенни опять не видно. Перед началом урока появляется и Твик, идет нарочито медленно, прихрамывает на обе ноги. В кабинете душно, еще не до конца выветрился запах сигарет. Твик ерзает на стуле, пряча нос рукавом — ненавидит сигаретный дым. После урока парень выскакивает на улицу, вдыхая свежий воздух. Его раздражали любые примеси или инородные запахи. Сигаретный дым и запах лимона ненавидел больше всего - они сильнее всех раздражали сожженную носоглотку. Запасная дверь открывается, впуская на улицу Такера. За щелчком зажигалки сразу же тянется сигаретный дым, будто назло раззадоривая Твика. На Крейга в упор смотрят две голубые радужки, зрачок до того сжался, что стал почти невидимым. Такер все-таки поворачивается и, изгибая брови, показывает средний палец однокласснику. Тот даже глазом не ведет, прожигая дыру в синем свитшоте. Крейг проигрывает в односторонние гляделки, кидая бычок на площадку и тихо надеется, что он прилетит в голову мистера Макки. — Блять, и перестань на меня пялиться, — вдруг выпаливает такер. — Или что? — Въебу. Твик, кажется, только больше распаляется. Подходит вплотную, как будто занося руку для удара. — Давай, — у Крейга мутнеет взгляд, он чувствует, как входит в раж. Подходит к Твику вплотную, и, не успевая ничего сказать, получает удар в скулу. Отвечает тем же, ударяя на инстинктах под подбородок. Блондин падает на пол, сметая парты и чьи то вещи. Такер наваливается сверху, готовясь занести руку для еще одного удара, но ее перехватывает кто-то сзади. Он хочет повернуться, Твик, воспользовавшись секундным замешательством, вылезает из-под Крейга, заезжая тому концом ботинка по ребрам. Твика тоже оттаскивают, но он оказывается более изворотлив, даже с заломленными руками пытается ударить одноклассника, а потом и вовсе вылезает из хватки. У Твика бешеные глаза. Они у него вообще всегда бешеные, но сейчас по-особенному. Твик как блоха, скачет туда сюда, уворачивается и от рук одноклассника, и Крейгу втащить успевает. Такер всегда выигрывает за счет грубой силы, но против этого невротика она теряет преимущество. Сзади кто-то крикнул, намереваясь отвлечь мальчиков, но Крейг не успел услышать кто и повернуться тоже не успел. Зато Твик уже нашел какую-то палку, скорей всего от швабры, тут же прикладывая ее об голову соперника. В глазах помутнело, а тело осело на пол. Невротик еще раз замахнулся шваброй, но Крейг успел пконец палки притягивая Твика к себе и ударяя того головой о пол. Потом все было как в тумане. Не бывает нерешенных конфликтов, они остаются таковыми лишь до какого времени. Будь то неделя, месяц или четыре года, и если бы Крейг знал, что будет драка, он бы начал ее первым.

***

Мальчики приходят в себя уже в медицинском кабинете. На стуле перед ними сидел школьных психолог. Первым что сказал Крейг, было обращено к однокласснику. - Я тебя убью. До этого бешеный Твик теперь лежал, как загнанная собака. Узкие зрачки упирались в пустоту, а все тело дрожало. Хотелось сказать, что он выглядел жалко, но была у него какая-то аура уверенности. Она притягивала внимание Крейга и безмерно раздражала. - Мальчики, вы же знаете, что нельзя драться в классе. Давайте не будет нарушать школьных устав и создавать проблемы и себе и школе, п-нятненько? Крейг характерно начал закатывать глаза, в голове проклиная и школьного психолога и Твика. - Знаем. - Крейг, давай не будем опять доводить до разговора с родителями. - С какого отчитывают только меня? Этот конченый первый начал драку. - Не перекидывай вину на своего одноклассника, Такер. Ты же понимаешь, что нельзя называть друзей "кончеными"? - Он мне не друг, - наконец в разговор влился Твик. - Вот именно. " Да с какого хуя." Крейг, не дослушав психолога, выбежал к курилке. Голова все еще болела, а из-за резкого подъема еще и в ушах начало звенеть. На черных волосах выделялись белые бинты измазанные кровью, а из носа торчала вата. Мысль о том, что Твику, наверно, хуже, пришла как-то сама собой, от этого стало приятно. За школой малец в желтой куртке активно пытался выкрасть у жиртреста пачку сигарет. - Ну, Картман, какого хуя, мы же договаривались. - Ага, технически, это была ничья, поэтому оближи мои яйца, - после злорадной улыбки Кенни Картман сменился в лице, спешно отходя от друга, - педик ебаный. Но сигарету ему протянул. - Мама говорила, надо помогать ущербным. О, а вот и наш пидорочек. Чувак, я ставил на тебя две сигареты, с какого хуя ты не смог уложить этого дрыща? Крейг поморщился, но не удивился. Чуть ли не с первого класса одноклассники ставили на них с Твиком ставки, если сначала он пытался с этим бороться, забивая "стрелки", то со временем понял, что смысла в этом нет. Забавно было думать, как со стороны выглядела драка четвероклассников. Если подумать, один раз они по-настоящему дрались с Твиком, и тоже из-за спора этих мудаков. Крейг уже не помнил, чем все закончилось, но по иронии, через пару дней они начали встречаться. - Уже представляешь, как ставишь его в разные позы? - из раздумий вывел навалившийся со спины Кенни. - Ага, и как после этого разбиваю тебе нос. - Ого, у тебя еще есть силы язвить. Кенни хотелось послать нахуй, но не моглось. Его светлый образ слишком контрастировал с черными шутками. Крейг часто об этом думал, пытаясь найти причину, почему даже самые отбитые подколы от Маккормика его не задевают, но так и не находил. А потом и вовсе забивал, потому что думать о других пацанах по-пидорски. - Так что вам сказал Макки? - Ничего нового. То, что нельзя драться с одноклассниками и называть их кончеными. - Ах-ха-ха, ты серьезно назвал Твика конченым при нем? - Не думаю, что Макки удивился. После последней сигареты парни пошли к дверям школы. - Проебываешь? - Как видишь. - Не боишься, что мама по попе даст? В ответ Крейг многозначительно вытянул средний палец. - У меня мед.отвод на пару дней. - Крейг назначил его сам.

***

Сегодня Мэтт дал отгул, и тратить его на нудную болтовню учителей было бы расточительством. Вместо этого можно было, например, поиграть в приставку или покататься на новой машине. Недавно прошел восемнадцатый день рождения, даже должны были остаться деньги на банку пива. Было приятно иметь возможность наблюдать с одной из возвышенностей Саус парка, как люди разбредаются по домам. Из машины ненавязчиво играл Cavetown, а банка пива охлаждала горячие руки и вместе с тем согревала сердце. И вообще было хорошо на душе. Выпускной класс, скоро лето, можно будет взять год и отправиться кататься по Колорадо на старом пикапе. Возможно, прихватить с собой Токена с Клайдом. Заведенный мотор переглушили чьи-то крики с заправки. Такеру было абсолютно плевать, если бы не былобрысые пряди, отражающиеся в зеркале. "Мне должно быть плевать." Но смуглая рука приглушила магнитолу, проворачивая ключ зажигания вправо. - Твик, какого черта? Ты говорил, что принесешь на следующей неделе, и пропал на месяц. У нас так не принято, и ты это прекрасно знаешь. Я давал тебе отсрочки только по старой дружбе, в третий раз это не прокатит. - Меня опять загнали в психушку, и... - Так может, там тебе и место? У тебя на теле скоро ничего кроме язв не останется, не то чтобы я беспокоился, но серьезно, чувак, отдавай деньги и больше не появляйся здесь. - Не сегодня. "Что там блять происходит." Темнокожий мужчина приблизился к уху мальчика, шепча что-то. После чего отошел от него, перед уходом вмазав блондину по носу. "Заслужил." Крейг пару минут сидел за рулем, находясь в какой-то прострации. Слишком много информации за несколько минут. Возможно, ему стоило подобрать Твика и подвезти хотя бы до дома, но он ему не друг. А Крейг не мать Тереза. Парень снова включил магнитолу, успев заметить взгляд голубых глаз в зеркале. Это его не касается..