Питомцы, любовь и Коннор

      Согласитесь, ни для кого не секрет, что многие достаточно одинокие люди в большинстве своем заводят себе питомца. Спрося абсолютно любого человека, почему они заводят себе питомца, можно получить единый ответ: «Чтобы скрыть свое одиночество». Но ответ, так же, как и слова о том, что одиноким людям хочется утолить это самое одиночество посредством приобретения такой игрушки, будут отчасти неправильны.       Прежде всего, питомец заменяет нам мир. Ведь живя в скудно обставленной квартире с четырьмя монотонными стенами, даже если вы любитель минимализма, с бокалом вина в одной руке (или любой другой жидкости) и книгой в другой, далеко не пойдешь. Другое дело, питомец, который каждые четыре часа просится на свежий воздух или наоборот, много спит, обращает на себя куда больше внимания. Во-вторых, волей-неволей, вы берете на себя ответственность, ведь буквально каждый вечер на вашей кухне или в любой другой комнате будет сидеть животное, жизнь которого в ваших руках. И неужели вам будет комфортно от взгляда этого самого животного, которого вам лень покормить?       Но в чем же суть? А в том, что жизнь хозяина находится в лапах его питомца, как и, соответственно, жизнь питомца в руках его хозяина. Эти вещи взаимосвязаны. А за взаимосвязанностью приходит и привязанность. Поначалу вы чувствуете что-то вроде долга перед своим животным, а после этот долг превращается в огромную любовь, которая переходит в привычку, в хорошую привычку в каком-то смысле. Вам радостнее кормить вашего питомца по утрам, хоть вы и делаете это автоматически, но это доставляет радость. За исключение возьмем уборку переваренного обеда, это вообще никогда не доставляло удовольствия. И вряд ли доставит. — Сумо! — из кухни доносился крик хозяина. Сейчас раннее утро, кажется, он торопится.       Признаться, мне совсем не хотелось вставать, перебирать лапами, чтобы пройти несколько метров к совершенно ненужному мне завтраку. Но злить хозяина тоже не хотелось.       Через силу встав, я помотал головой, подал звук, что уже мчусь, но, как иронично, шел очень лениво и сонно, поэтому дошел до назначенного места я только через минуту.       Уже за углом я приподнял голову, взглянув на Хэнка. Сначала его взгляд был рассерженным, но позже, с появлением меня, он смягчился и стал более сочувственным. Будто я умираю. — Что с тобой не так, дружище? Где твои скачки через стол? Где веселый лай? Хоть лапу бы подал, — он наклонился, потрепав меня за ухом. Я лишь злостно фыркнул. Умел бы я говорить, ответил бы что-то вроде «Ты тоже уже не молодой, Хэнк».       Хозяин взглянул на меня украдкой и отвернулся. Наверное, ему самому не нравилось, что я весь день сижу дома, а по вечерам, когда он приходит, устраиваюсь у его ног и делаю все то же занятие, что и весь день. Сижу. И если для Хэнка я уже старый, значит, ему не нравится моя старость. — Вернусь, как всегда, поздно, — сказал он со вздохом и закрыл за собой дверь.       Хэнк был одинок. Посидев на кухне довольно немало времени, я пришел к еще одному выводу. Сколько бы не говорили в программах, что животное способно закрыть собой пустоту внутри человека, там все же будут маленькие прощелины. Человек должен иметь своего человека, не питомца, но того, кто выслушает или наоборот. Но я умею только слушать. Я не могу дать совета, сделать понимающий взгляд или вообще что-нибудь сделать, ведь человек зачастую подумает о другом. «Зачем я вообще вешаю на него свои проблемы?», «Это же просто животное, оно даже не испытывало такого, что испытал я», «Не поймет». И сколько ни слушай, все равно человеку легче не станет.       Поэтому своими лапами я не добьюсь никакого результата. Стоит искать помощи извне. Поводив глазами по всему периметру комнаты, я попробовал оценить помощь предмета и его возможности. Телевизор я сразу же исключил из списка, потому что:       1. Все, что там говорят люди, фальшиво, лицемерно и наигранно (Хэнк сам так говорил, а я склонен ему верить).       2. Добраться до ключа, который откроет мне дверь в мир будущего, находящегося за плазмой этого телевизора, не представляется возможным.       3. Уж слишком просто выглядит этот вариант, исключая второй пункт, а все, что слишком легко, как правило, неправильно.       В общем, забыв про телевизор, я наткнулся на второй и, возможно, единственный вариант решения этой сложной задачи. На столе лежала газета, чуть помятая, видимо, Хэнк до этого сворачивал ее в трубочку, не знаю, зачем люди так делают, но не суть. Как удачно вышло, что рядом со столом стоял перевернутый стул, который и поможет мне взобраться.       Я вновь нехотя поднялся, побрел к стулу и, забросив передние лапы на него, приготовился к двойному прыжку-скачку со стула на стол. Хм, увидели бы люди, я бы точно был уже завален медалями.       Но как только я совершил опасный скачок, чуть было не упал назад - а это было бы больно. Разлив за собой остывший в чашке кофе на скатерть, я взял газету в зубы и стал думать, как поскорее, осторожнее и так, чтобы я больше ничего не уронил, спрыгнуть обратно. Просто прыгать вниз казалось опасной идеей. Но, приготовившись прыгнуть на тот же стул, я выронил из зубов газету, а за ней столкнул и ту чашку, которая разбилась, а часть оставшегося кофе залила треть газеты.       Моя же посадка оказалась более удачной, и в следующее мгновение я нес газету в гостиную. Весьма интересный факт, что такие газеты были популярны едва ли не полвека назад. Сейчас же все используют планшеты, для которых даже бумага не нужна.       Не знаю, откуда у Хэнка средство получения информации 19-20 века на сегодняшнюю дату, но хорошо, что там есть то, что мне нужно. На листе с рекламой я нашел несколько объявлений. Психолог… сомнительно. Репетитор… не нужно. Вот оно! Друг и отличный слушатель всего за бутылку виски! Признаться, плата за услугу немного настораживала, но деваться некуда.       Дождавшись прихода своего хозяина, я, старательно не пуская его на кухню, все пытался обратить внимание на это объявление. Спустя долгие пытки моих нервов и его обуви мы пришли к общему согласию, и он взял эту газету. — Выгульщик собак? Хм, Сумо, никогда бы не подумал, что тебе надоест сидеть дома.       Что? Нет-нет-нет, мне нравится сидеть дома! Хэнк… я же указывал на совершенно другое! Стараясь хоть как-нибудь показать, что он промахнулся объявлением ниже, я залаял и завертелся на месте. — И вправду. Виноват, — Хэнк виновато потер шею, — ты же пес, тебе нужно гулять, а я… Ладно, я позвоню ему сегодня же.       Следующий час я наблюдал, как Хэнк, сперва внимательно прочитав объявление (фото было залито кофе, а также настораживало, что слова после «но» были не читаемы), медленно набирал номер, украдкой смотря на меня. Пошли гудки. — Да? — от голоса Хэнк чуть не выронил телефон из рук. — Хэнк Андерсон, — представился он робко. — Вы по поводу выгула собак? — его голос был довольно молодым, звонким. — Да. — Хм, какая порода? Сколько лет? Пол? — он начал задавать вопросы так быстро, едва Хэнк успевал на них отвечать. Казалось бы, зачем столько знать о животном, которое собираешься просто выгуливать? Однако Хэнк, видимо, оценил это.       Спустя несколько минут они уже обо всем договорились. Парень отключился. — Ты доволен, дружище? — с искренней улыбкой спросил Хэнк. Нет, не доволен. Но он все равно не поймет меня. Порой люди видят лишь то, чего хотят.       На следующее утро я трепетно ожидал звонка в дверь. И вот, семь часов утра, раздался этот самый звонок, и я, не свойственно самому себе, чуть не сбив с ног Хэнка, помчался к двери. Хозяин, про себя чертыхнувшись, открыл дверь. Я поднял голову.       Хм, не то что бы я относился к людям разного возраста по-разному или не уважал тех людей, которых по телевизору представляют не в самом хорошем свете, но… мальчик, которому едва ли есть восемнадцать? Хэнк, нет… — Вы за Сумо? — Хэнк недоверчиво взглянул на него. Точно, Хэнк, не отдавай меня в руки этих злых и кровожадных подростков, пожалуйста! — Так вот как зовут Вашу прелестную собаку. Сумо, — он произнес это мягко, наклонился в полуприсяде и протянул мне руку, словно я был неразговорчивым и запуганным ребенком, что цеплялся за штанину своего отца, а он пытался «подружиться со мной».       Нет, друг, со мной такие штуки не пройдут. В ответ я громко гавкнул, что явно отпугнуло его. Но больше Хэнка, а не цель. — Сумо, — приказным тоном крикнул он мне. — Все в порядке. Собаки часто так ведут себя, когда видят незнакомца. Скажите, Вы часто его выводите на улицу? — Ну, не то что бы так часто, — забормотал хозяин, — но не редко, — поспешил он прибавить. — Ясно, — я заметил, как уголки его губ приподнялись в легкой усмешке, а глаза засверкали. Он поднялся. Разница в их росте была не столь уж велика, как я успел заметить за несколько минут бездумного молчания. Но кому-то же надо его прервать.       Ловко проскользнув между ними, я толкнул парня, однако не совсем удачно, ибо приземлился он на хозяина. — Простите, — а он ловок, что успел схватиться за косяк двери. — Кажется, Сумо сегодня бодрый, — видимо, Хэнка это даже развеселило. — Что ж, до встречи, в… — парень на миг замолк, ведь о времени они не договаривались. — Девятнадцать-тридцать, — подхватил Хэнк. — Да, конечно.       Следующий день я провел в компании, можно сказать, аристократов. Маленький, но довольно прелестный пудель с красивым черным носиком, зовут Леди Изабелла; большой, гибкий, проворный лабрадор по имени Джим, интересный собеседник, если не учитывать ужасный запах изо рта; и завершает нашу компанию чудеснейшая, с большими живыми глазами, мощными лапами, белыми клыками и, если не учитывать некоторую колкость в ее поведении, с довольно буйным нравом овчарка Эмма.       Я сразу вошел в их компанию, хоть поначалу они показались мне немного отстраненными от мира сего.       Принеся в свою маленькую квартиру меня, он представил мне их, немного рассказав о каждом. Леди Изабелла родом из Англии — ее хозяйка переехала сюда совсем недавно. Джим живет здесь давно и вообще очень хорошо знаком с этим парнем. Эмма же являлась питомцем этого па… интересно, а как его зовут-то? И почему Хэнку в голову до сих пор не пришло спросить его имя?       Прошло достаточно много времени с того момента, как мы вчетвером вышли с той квартиры и провели целый день на улице. Да уж, Детройт — это тебе не Нью-Йорк, который так все любят, не Вашингтон-сквер, не парк Рокфеллер. Но что-то мне подсказывает, что там еще хуже сейчас, нежели у нас.       Проводив по своим домам Леди Изабеллу и Джима, он отправился к дому моего хозяина. Долго ждать не пришлось, так как он уже подходил к дому, увидев нас. — А Вы рано, — заметил Хэнк. — Вы тоже, — подхватил он. — Зовите меня Хэнк, — он протянул руку. Вообще-то, у вас довольно большая разница в возрасте, Хэнк, и неприлично будет, если этот парнишка будет называть тебя по имени. Но кто я такой, чтобы судить. Да, обычная собака. — Я Коннор, — парнишка-то улыбнулся, пожимая его руку. — Сколько тебе лет-то? — а вот это интересный вопрос. — Мне семнадцать, — ну, я почти угадал, — в сентябре исполнится восемнадцать. Наверное, считаете, что я слишком мал для таких дел, однако я люблю собак. И метал. — Какое совпадение, — о-о-ох, если сейчас начнется обсуждение музыки, то на этом мои силы все. Спасаться бегством или храбро терпеть? А кто я такой, чтобы терпеть? Собака. А собака…       Я начал потихоньку, шаг за шагом, отходить ближе к дому хозяина.       Не должна…       Убедившись, что люди глубоко увлечены беседой, я приготовился.       Терпеть!       И рванул со всех сил. Но тут же, пробежав всего лишь пару метров, поднялся в воздухе на долю секунды и отскакнул назад, больно приземлившись на траву. Я быстро понял свою ошибку. На мне был ошейник, а ошейник был прицеплен к поводку с рулеткой, находящейся на руке Коннора. Собака сгрызи эти новые человеческие технологии!       Единственное, что у меня вышло - второй раз за день сбить парня с ног. — Сумо! — рявкнул на меня Хэнк, помогая встать Коннору. — Что ж, он стал больше двигаться. — Я заметил, — почесывая голову, с усмешкой сказал он.       Прошел ровно месяц с того момента, как я начал гулять с Коннором и моей приобретенной компанией. Как оказалось, Коннор не просто выгуливал собак, а в непростые для хозяев моменты оставлял их питомцев у себя дома, кормил, выгуливал и даже мыл. Также у Коннора были хорошие познания в собачьих болезнях — это я понял по количеству книг, связанных с этой областью, на полке.       Сегодня был особенный день. Хэнк пригласил Коннора к себе. В первый тот раз мы пришли раньше обычного, не говоря уже о Хэнке, который пришел гораздо раньше. Но, совпадение это или нет, каждый раз, исключая выходные, по которым я сидел дома, мы приходили в то время, и всегда Коннор, подходя к дому с устремленным взглядом на асфальт, поднимал голову, видя перед собой Хэнка.       На дворе стоял теплый сентябрь. Пока мы с Эммой сидели в гостиной, люди на прибранной, хочу заметить, кухне что-то весело обсуждали. — Я не знал дату твоего дня рождения, — поэтому решил подарить в первый день сентября, ну, может, он попал, — но все же... вот подарок тебе за заботу о Сумо. — Ты попал, Хэнк, — улыбнулся Коннор. — Это диск с песнями «Темных рыцарей»? — судя по взгляду Коннора, его этот подарок обрадовал. Однако в этом взгляде была одна маленькая деталь. Совсем маленькая, но по чувствам огромная. Влюбленность. — Я хочу признаться… — а теперь в этом взгляде появилась смущенность, — Ты меня восхищаешь. — Тем, что фанат джаза и метала? — Не совсем. Скорее тому, что ты делаешь. Я все мечтал стать полицейским, но считал, что они… жестокие что ли. По крайней мере, так говорило общество, в котором я вырос.       Наверное, главного героя, который вырос среди наркоманов, воров и убийц, ненавидящих копов, позже ставшего полицейским, можно смело вносить в список клише. Ну правда, сколько можно? — Только я рос не в темных углах криминального мира, а скорее наоборот, — словно прочитав мои мысли, поспешно сказал Коннор, — обычный благополучный район, люди хорошие, но никогда не доверяли представителям власти и их подручникам.       Хэнк, внимательно слушал, не перебивая, словно боялся, что, если сейчас он скажет что-то, будь то даже в хорошем смысле, Коннор воспримет это наоборот. — Так что не подумай ничего плохого. Я сам вскоре планирую поступить в полицейскую академию. — Да, такие дотошные как ты им точно пригодятся, — рассмеялся Хэнк. Коннор сперва состроил возмущенную гримасу, но не продержав и минуты, так же рассмеялся.       Этот день точно был особенным. Кажется, после этого дня они сблизились еще больше. Но кульминацией стал один момент, который мог стоить жизни.       Прогуливаясь вдоль улиц, Коннор как всегда вел нас к парку, но в этот раз его остановил какой-то неизвестный. Мы с Эммой сели, смирно ожидая того, что будет дальше. На самом деле, мне довольно-таки нравился тот парк, в который мы шли, а сейчас этот неизвестный тратил наши отведенные на него полчаса.       Они о чем-то говорили, но я не понимал. Голос незнакомца был довольно странным и еле различимым. Как его еще Коннор понимал… но говорили они явно не о хорошем, судя по тому, что тот прижал его к стене, взяв за грудки рубашки. Вот брань, благодаря хозяину, я уже различал. Один раз ударив Коннора, незнакомец нацелился на повтор, однако Эмма зубами вцепилась ему в ногу, за что получила яростный удар по голове. Это оглушило ее и заставило громко заскулить.       До сих пор жалею, что в минуту этой самой разборки ровно сидел на заднице и следил за происходящим, надо бы поработать над реакцией. Хотя, может, это было и к лучшему.       Настал мой выход. Трусил ли я? Не особо. Я большой, а он, хоть и высокий, довольно тощий. И вот, когда незнакомец поднял ногу, чтобы отогнать от себя Эмму, а Коннор, вытирая рукавом кровь со своего носа, кинулся на человека, я приготовился для прыжка, но тут послышалась сирена прямо за нами. Из машины выбежал Хэнк — он сегодня патрулировал и, к счастью, оказался там, где надо.       Незнакомец двинулся вниз по улице, побежал, что есть мочи, а я рванул за ним, да бежал так сильно, что штука, державшая меня, просто вылетела из рук Коннора, а Эмма бежала, пытаясь угнаться за мной.       Как там говорят? Беги от собаки сколько угодно — все равно догонит? Именно. Я сделал изящный прыжок, словно в балете, и прыгнул на спину этого человека, повалив его головой прямо вниз. Наверное, было больно. Следом подоспела Эмма, для большей надежности прыгнув сверху.       А вот и счастливый конец. Сидя среди ног Коннора и Хэнка, я с большим удовольствием вылизывал шерсть Эммы. Кстати, мы живем вместе, так как после долгих уговоров Хэнка, Коннор вместе с Эммой переехал к нам. К сожалению, сейчас он не выгуливает собак, так как полностью поглощен занятиями в полицейской академии. Хэнк, когда они оба дома, также учит Коннора многим интересным приемам. Как же было смешно наблюдать за картиной, когда Коннору надо было научиться самообороне, а Хэнк учил некоторым дополнительным приемам. Однако их целью было причинить как можно больше боли, но ни один из них не хотел этого. В общем, смех и только.       А еще у Коннора появилась небольшая бородка. Может, Хэнк и считает, что ему идет, но не я. Как по мне, лучше он выглядел гладко выбритым. Но кто меня послушает, я же просто собака.