Совещание

— Таким образом… Голос начальника теряется на фоне, когда широкая рука опускается на колено, чуть сжимая, и тут же ползет вверх, от чего тело будто парализует. Карл судорожно оглядывает сидящих спереди коллег — никто не смотрит в их сторону, либо наблюдая за шефом, либо занимаясь своими делами, но от этого все равно не легче. Стол широкий, длинный, скрывающий творящееся внизу непотребство, и это, видно, еще больше раззадоривает Вальтера, потому что тонкие пальцы его уже во всю проходятся вдоль ширинки. Короткого взгляда на него достаточно, чтобы понять, что он доволен происходящим до самой крайности — улыбается, щурится, как нежащийся под майским солнцем кот, и все активнее наминает член сквозь брюки. Карл же, впившись ногтями в подлокотники, благодарит бога за то, что по бокам от них никто не сидит, и кусает щеки изнутри, чтобы к сиплому дыханию не присоединились еще и постыдные стоны. Вальтер неясным образом становился совершенно другим человеком, когда дело касалось секса. Особенно после того, как они оставили все «последние» черты далеко позади. Но сейчас — сейчас! — на совещании это был перебор, и Карл то и дело бросал грозные взгляды на Вальтера, мысленно заставляя его прекратить. Стоит подумать о том, что уже невыносимо больно терпеть трение нежной кожи о жесткую ткань, как рука ныряет в карман, обхватывая головку так, что наружу проступает несколько крохотных пятен. Карл дергает ногой, стремясь сбросить ладонь, но Вальтер лишь сжимает сильнее, заставляя выпрямиться на сиденье так, что сводит спину. Слышится стук, и он тут же складывает руки на груди, делая вид, что до невозможности увлечен трепом начальника о коллективном духе. Карл же понимает, что другого шанса не будет, и кладет ногу на ногу так, что Вальтер даже при особом желании не сможет вновь взяться за дело. На периферии зрения видно, как один из коллег наклоняется за упавшей ручкой, и Карл мысленно шлет ему тысячу благодарностей. Но зря он расслабляется, потому что буквально через минуту в кабинет входит опешивший от такого количества человек секретарь, кивком прося Вальтера выйти. — Через минуту у меня, — успевает шепнуть он на ухо Карлу, и глаза его как-то нехорошо блестят. Варианта отказаться, очевидно, нет. Правда, выходит он значительно позже, находя какую-то невразумительную причину, и быстрыми шагами движется к нужному кабинету, движимый желанием отчитать наглеца. Но этот план быстро рушится, стоит Вальтеру утянуть его в долгий, заставляющий мир вокруг рушиться и заново собираться по крупицам поцелуй. Карл не успевает вставить и слова, как Вальтер, усевшись на край стола, хватает его за галстук, притягивая ближе — так запредельно, что становится нечем дышать. — Почему секретарь попросил тебя выйти? Что-то важное? — в перерывах между поцелуями успевает пролепетать Карл, позволяя Вальтеру обвить талию ногами. — Хрень с бумагами. Забудь. Есть дела куда более первостепенные. — Черт, ты понимаешь, что это было очень рискованно? — взяв себя в руки, говорит Карл, сам прекрасно слыша, как дрожит голос. Вальтер только фыркает и, отпустив галстук, медленно опускается вниз, на колени, зубами поддевая пуговицы. — А если бы кто заметил? Нет, ты вообще подумал об этом? — Вжикает молния на ширинке, и Карл упирается ладонями в стол, кусая губы. — Нет, Ва… льтер… — нотацию прерывает влажный язык, прошедшийся по всей длине, — конечно же ты не… блять! Вальтер выпускает член изо рта, не сдержав смех, и старается заглянуть Карлу в глаза, за что получает несильный шлепок по щеке. Намек понять не трудно. Он тут же возвращается к нужному делу. — Никогда так не делай. Не вздумай. Клянусь, если посмеешь — я вслух попрошу тебя не распускать руки, понял? — Мне нужно что-то ответить? — спустя долгую минуту понимает Вальтер, последний раз проведя губами по головке. — Я понял, папочка. — Он опять смеется, целуя Карла в солнечное сплетение, и рывком поднимается, чмокая до болезненных припухлостей сжавшего челюсти мужчину в щеку. — Это была шутка. Не смотри на меня, как на врага народа. Я понял. Больше не буду. Но черт… ты такой… трогательный. Не в плане, что хочется плакать, а… ну, трогать тебя хочется. Вот так, например. Одна ладонь ложится на задницу, несильно сжимая, и Карл толкает Вальтера в грудь, заставляя отступить и упереться поясницей в стол. Без лишних вопросов разворачиваются, принимаясь стягивать пиджак. — Мы не будем делать этого здесь, — останавливает его Карл, прижав Вальтера спиною к груди. — Можем в туалете, если боишься, что кто зайдет. — Он выворачивается, напрашиваясь на поцелуй, но получает лишь второй за день шлепок по лицу и тут же обижено поджимает губы, отталкивая мужчину. — Подрочишь тогда сам. Он опускает взгляд, делая вид, что приводит одежду в порядок, пока Карл, болезненно поморщившись, с нежностью ведет рукой по его спине, едва касаясь губами шеи и макушки. Вальтер хмыкает, но не поворачивается. Даже тогда, когда рубашку выдирают из-под ремня, ныряя под нее ладонью. — Ай! Та оказывается до чертиков холодная, и он отскакивает назад, вновь оказываясь прижатым спиной к груди. В этот раз его целуют самостоятельно, поддевая пряжку. — Прости, — Карл чмокает его в висок, — я просто не хочу, чтобы у нас были проблемы, а с твоей беспечностью… Вальтер, так скоро весь офис узнает. — Да и пусть, — фыркает он, — зато та сука из отдела кадров перестанет на тебя пялиться. Карл смеется, и Вальтер тоже давит улыбку, поворачиваясь к нему лицом. Ладонь его вновь опускается на член, делая первые невыносимо медленные движения. — Боюсь, в таком случае пара секретарей попытаются тебя у меня увести. — Карл опускается в широкое кожаное кресло, утягивая парня за собой, и тот снова становится на колени, не разрывая зрительного контакта. — Что? Я научился подмечать, как на тебя смотрят другие мужчины. — Рыбак рыбака? — ухмыляется Вальтер, мысленно удивляясь, как их отношения успели выйти на этот уровень. Еще месяц назад друг друга исключительно на «вы» называли, а тут… — Вроде того… — Карл треплет его по волосам, и складывается ощущение, что они вовсе не собираются потрахаться, а просто ведут светскую беседу. — Не переживай, я не для того столько ночей прорыдал, чтобы свинтить от тебя к какому-то юнцу. — Да ты ж сам… — Заткнись. — Вальтер шлепает его по бедру и тут же, будто в извинение, касается губами уже подрагивающего от любых прикосновений члена, вызывая едва различимый стон. — Еще раз намекнешь на нашу разницу в возрасте — в жизни больше ко мне не притронешься. — А ты сам-то такое выдержишь? — хмыкает Карл, позволяя Вальтеру поудобнее устроиться на бедрах. — Я почти три года дрочил и плакал, милый, как думаешь — я выдержу? Он вскидывает брови, чуть ерзая и слыша недовольное шипенье над самым ухом. Карл решает больше не спорить, расстегивая чужой ремень и свободной рукой шаря по верхним ящикам стола, точно зная, что куда-то туда Вальтер в последний раз бросил смазку. — Ты уверен, что тебя хватит? Может, я все-таки закончу ртом, а потом пойдем на второй круг? — мямлит он, когда утопшие в вязкой жидкости пальцы касаются входа, мягко надавливая. — Теперь на возраст намекаешь уже ты. Голос Карла становится почти бархатным, когда он вводит по суставы, привлекая Вальтера за затылок. Короткие, рваные поцелуи отвлекают от дискомфорта внизу. Вальтер цепляется за плечо Карла, цедя тихие стоны через плотно сжатые зубы и стараясь поглубже насадиться на ускорившиеся пальцы. Его придерживают за бока, делают несколько невыносимо медленных движений, а затем, утянув в очередной поцелуй, входят до упора. Короткие ногти вцепляются в нежную кожу до острого жжения, но Вальтер даже не обращает на это внимания, слишком часто облизывая губы и прикрывая глаза. Из-под слипшихся ресниц он наблюдает за тем, как на лице Карла сменяются эмоции, и не может не улыбнуться, припав губами к его лбу, щекам, скулам, подбородку… Вальтера чуть трясет, и он все теснее и теснее прижимается к мужчине, утыкаясь виском ему шею, еще здравствующей частью сознания отмечая, что стонет уж слишком громко. Его ладони беспорядочно шарят по спине, то вжимаясь в кожу, то комкая влажную рубашку; зубы то и дело оставляют отметины на шее и ключицах; а внутри расплескивается невероятный жар, обволакивающий все тело. Вальтер чуть обмякает, стараясь выровнять дыхание, и тянется за очередным поцелуем, выходящим до того ленивым и тягучим, что внутренности сводит. — Я опять запачкал тебе рубашку, — вымученно смеется Вальтер, оглядывая заляпанную белесыми пятнами ткань. — Прости. Если продолжим в таком темпе — у тебя вещей вообще не останется. — Что-то мне подсказывает, что ты будешь этому очень рад, — хмыкает Карл, приспуская с плеч парня рубашку и едва не охая от вида собственных стараний — все его плечи покрыты краснеющими отметинами, которые с легкостью можно будет заметить и при полном параде. — Разве нет? — Тогда мне придется запереть тебя дома, чтобы никто не видел. — Вальтер выворачивается, глядит на след от зубов и довольно улыбается. — Не хочу, чтобы это досталось кому-то еще. — Не достанется, — уверяет Карл, аккуратно целуя его в кадык. — Ладно, Вальтер, вставай. Мы и так очень подозрительно ушли и не вернулись, не хватало еще, чтобы кто-то зашел. — Я ног не чувствую, какой «вставай»?