your sister was right

Не паникуй. Твои лаковые туфли всё равно продадут за бесценок. Они выставят целые коробки на гаражной распродаже и будут кормить твою кошку, пока не найдут новых хозяев. Нет, эти платья и сумки не поднимутся в цене, если ты сейчас расплачешься и поменяешь сим-карту, которую держишь под подушкой. Милая, они заберут даже твой аккаунт Нетфликса, когда доберутся до ноутбука, — досмотрят за тебя Ганнибала, пока выносят цветы. Видишь? Планета не встанет — только цифры на твоём банковском счету. Мы живём в прекрасном мире, т/и. Не беспокойся ни о чём — за тебя всё решат. За Джесси, вон, тоже решили — меткой ворона и невиновным братом в наручниках. Маньяк всех твоих друзей пожелал на серебряном блюдечке, но ты не паникуй, не беспокойся — он блефует, как старый картёжник. Джейк лучше знает, он за нос правительство водит, а ты только верь и делай, что делаешь. Любишь китайскую еду, кстати? Доверяешь мне? Ты чат с Аланом закрываешь и под нос себе шепчешь «так надо», без оглядки. Тебе несложно, почти не совестно: фантомно чужие пальцы вдоль запястий скользят, немного несмело, и тебе ведь часто это кажется — ладони Джейка поверх собственных. Набери, добавь, вытяни информацию — «молодец, т/и»; касания всё выше, твёрже, из холода в жар, и мягкое «не паникуй, доверься мне» в самое ухо. Джейк умело ведёт ваш танец. Ты ему веришь. Только помнишь, что чем ближе, тем сильнее обжигает. Что маньяк перед тобой веером раскладывает карты, и никто из всего богом забытого Дасквуда не полезет в горящий дом: им хватило одной Эми на долгие годы. Поэтому в какой-то момент ты начинаешь беспокоиться, не сквозь пальцы. За болтушку Джесси, сующую нос туда-сюда, и за Клео, которая всегда где-то около баров да свалок; за Томаса, узнающего обо всём последним, за Лили, — неудивительно. Они не чужие. Они сбито хохочут в трубку и улыбаются на камеру после тяжёлого дня — живые, вымотанные, словно это не из-за тебя. Кто о них позаботится, когда вдоль улиц станут находить перья? Они всегда будут ближе твоего к Ханне, что бы Джейк не говорил: ты от Дасквуда за тысячу миль, а компания прямо там, между лесом и лезвием у горла. Но ближе всего к булькающему «мудак» изо рта Ричи. Тебе тогда рассмеяться хотелось: до боли, горько и взахлёб — потому что крика не осталось; потому что ругательства больше пошли бы Дэну, и чёрт бы побрал каждое твоё решение, которое привело к этому. Мысль — такая простая и аккуратная, будто бумажный журавлик в ладони: на дне его глаз застыло узнавание. В твоих — только животный ужас. «Если похититель показал своё лицо, — говорил Джейк, — то у него ещё меньше причин оставлять Ричи в живых». Нет, Джейк не плевал ему на могилу, но деликатно свой ответ обозначил с самого начала; свёрнутый за тремя кодами шифрования — раскрытый так жестоко и честно, как только он умеет, потому что за тебя уже всё решили. Потому что маньяк выкинул туза, а Джейк никого кроме Ханны спасать не обещал. Он руками — заботливо, к себе близко и настойчиво тебя дальше в танце кружит. Ты только не паникуй.