half of me

hopelessly hopeful-asking alexandria

Аппарат абонента выключен, или находится вне зоны действия сети… Телефон с грохотом летит на пол. Тэхён снова и снова набирает номер, будто ему кто-то ответит. В предыдущие разы не отвечали. Кто сказал, что ответят в последующие? Каждый раз, как первый эта фраза, испепеляет остатки его никчёмного сердца, что когда-то так сильно любило. Сердца, что любит до сих пор. Когда на календаре сменяется число, а часы показывают 9:50 вчера, он звонит по номеру, стоящем первым в списке контактов, но никогда не сбрасывает, ждёт, пока вызов сам завершится или пока телефон не разобьется об стену. Наверняка, сам аппарат, в щепки раздавлен где-то на дороге, но что мешает немому говорить? Полиция, что была на месте аварии не нашла его, соответственно не отдала Тэхёну, а родственникам погибшего… Чёрт, он даже не знает, были ли у него родственники. Один раз, ему и правда, показалось, что вызов приняли, он даже рассказал об этом Намджуну, после чего тот, отправил его «подлечиться». Только вот лечение заключалась не в разговорах с мозгоправом, а связанными, смирительной рубашкой, руками. Сбежал он оттуда месяц назад и Намджуну конечно же об этом сообщили незамедлительно, но он не ругал Тэхёна. Даже больше, он сказал ему три слова: — Живи, как знаешь. И ушёл. Только Тэхёну до этого «живи», ох, как далеко. Всё же он верит, что ему ответят, и он услышит такой любимый голос, который готов слушать вечность, за ним последует смех, от которого пробивает до костей. Смех, за который бы всё отдал, только бы услышать разочек. Смех, который теперь, только в его воспоминаниях. — Чонгук-и! — звонко кричит Тэхён, а Чонгуку плевать. Он продолжает его щекотать, хоть прекрасно знает, как младший ненавидит щекотки, и до жути их боится. — Пожалуйста, Гук-и, — задыхается блондин, — прекрати… Ему не даёт договорить мокрый язык, что проскользнул в открытый рот. Поцелуи Чонгука, только для Тэхёна. Они принадлежат ему. Он — их хозяин. Чон целует блаженно-ярко до исступления, у Тэхёна внутри всё замирает, а потом отмирает, кажется, его внутренние органы танцуют сальсу, в пьяном бреду. Старший посасывает нижнюю губу и со чмоком отстраняется, но его тут же тянут на себя, для очередного поцелуя. Чонгук ухмыляется. Тэхён донельзя жадный. Ему всегда мало, он хочет ещё и ещё, всё больше и больше. Чонгук готов ему это дать. Готов отдать себя полностью. В этой части земного шара наступает утро. Тэхён сидит на подоконнике и наблюдает за людьми, которые куда-то спешат, будь то работа или школа, детский сад или репетитор, он не завидует. Ему вообще всё равно. Для него время будто замерло. Остановилось два месяца назад. Это был самый страшный день в его жизни, который перечеркнул забрал его жизнь. Тэхён как сейчас помнит, это было третье июля — день, выжегший грудь. Ужасный дождь, поливающий улицы, гроза, преобразовывающая на секунды ночное небо в утреннее, и сильный ветер, не щадящий ничего на своём пути — разбили весь тэхёнов мир, заключающийся в одном человеке. Не до конца разряженный брошенный на кровать телефон вибрирует, оповещая о входящем звонке, у Кима нет никакого желания разговаривать с кем-либо. Спина адски болит, он просидел в одном положении всю ночь, смотря в одну точку на стене, в голове пустота, такая же, как и в желудке. Плевать. Пройдет. Он всё же берёт телефон в руки, и думает, стоит ли отвечать? Намджуну, снова понадобится он него что-то несусветное, а именно вылезти на улицу, чего Тэхён так не хочет. — Доброе утро, — радостным голосом пищит в трубку брат. Наверняка он выспался и уже позавтракал, скорее всего, это был прохладный кофе и лазанья. Фу, Тэхёна от одного слова воротит. — Лучше бы оно не наступало. Что надо? — к чему это всё, «доброе утро», «хорошего дня», как будто, если ты это скажешь, день и правда станет хорошим. — Хотел увидеть тебя, — уже менее радостным голосов сообщает старший. — Не забыл, что сегодня день рождение у Юнги, между прочим, нашего общего друга. — Я не хочу. — Тэхён, — строго говорит Джун, — я заеду за тобой через час, будь добр, приведи себя в порядок. Бесконечная очередь гудков, которые Тэхён обрывает. Брат точно говорил про него? Тэхёну привести себя в порядок? В его квартире нет зеркал, все были разбиты в пьяном бреду, когда на своё отражение стало невыносимо смотреть. Он натягивает на себя футболку, такого ненавистного, но в то же время любимого зелёного цвета, ведёт по прессу, от которого ничего не осталось, рукой и нащупывает свежий рубец. Неделю назад Тэхёна выписали из больницы, он попросил никого не приходить, не хотел, чтобы его друзья видели его таким, но разве его кто-нибудь послушал? Он не любил когда они показывали свою заботу. Ну, уж слишком сильно они дорожили им, каждый раз пытались навязаться в гости, но Тэ наотрез отказывался принимать их. Он понимал, что они беспокоятся о нем, поэтому, когда ему трезвонили, отвечал, что он ещё жив и сбрасывал. Всё это время он пролежал в постели, иногда лишь вставал принять душ и переодеться. И звонки, конечно же, звонки, без них нельзя. Про еду он не то, чтобы забыл, скорее, это его организм не помнит её вкус, смысл пытаться что-то в себя впихнуть, если оно выйдет наружу? От прежнего подкаченного тела, остались только выпирающие кости, одежда, что раньше была мала, теперь висела, карамельная кожа, похожа на белый лист бумаги, разве что вздымающаяся грудь даёт знать, что он не совсем труп. Надев кофту, что помогала скрыть не до конца затянувшиеся шрамы, неудачных попыток суицида, он вышел на улицу. Когда-то он не любил сидеть дома, гулял днями и ночами, а сейчас, не хочется ничего. Брат как ходячие часы, приехал ровно через час, поэтому Тэхёну не пришлось его ждать. Ничего не говоря, Тэхён садится в машину брата. — Пристегнись, — голос Джуна нежный, таким он бывает очень редко. Тэхён молчит, лишь поворачивает голову в сторону старшего и смеряет его скептическим взглядом. Тот тяжело вздыхает и поворачивает ключ зажигания. — Хочу туда, — после десятиминутной езды, нарушает тишину Тэхён. Джун знает, что это за место, хотя до недавнего времени понятия о нём не имел, пока Тэхён не попросил его туда отвезти, а потом забрать, только забирала его оттуда скорая, после того, как он решил утопиться. Когда машина останавливается у подъема на холм, Тэхён выходит из машины. Намджун рвётся пойти с ним, но тот строго-настрого запрещает, пообещав, что он ничего с собой не сделает. Дом, с которым связано море воспоминаний, стоит себе, словно ничего не изменилось. Будто бы не было всей той боли, что испытал Тэхён. Он замечает, как на берегу бегают двое мальчиков, один, на вид, старше другого и бросают в воду камушки. Милое зрелище, думает Тэхён, и продолжает рассматривать здание. Дом, что так важен для него, дом, что должен был стать его — продан; на стене больше нет ярко-красной надписи «продаётся», территория выглядит более ухожено, чем раньше. Раз там бегают дети, наверное, этот дом купила семья, которую Тэхён, так мечтал создать. Свои слёзы, он больше не контролирует, да и зачем? Он приподнимает рукав кофты, чтобы было видно надпись, на исполосованном запястье. Оставляет невесомый поцелуй, утирает тыльно стороной ладони слёзы, и прежде чем уйти, ещё раз кидает взгляд на дом. Хочется запечатлеть в памяти навеки. Тэхён, садясь в машину к брату, крепко прижимает к груди руку, где на английском, красиво выведено… …half of me.

summertime sadness-lana del rey

Теплый воздух развивает отросшие волосы Чонгука. Он никогда не надевает шлем, но всегда даёт его Тэхёну, потому что его безопасность превыше всего. В каких бы они обстоятельствах не были, он всегда будет защищать его и оберегать. Младший плотнее прижимается к нему, обхватывая талию руками. Чон его ругает, когда тот так делает, это доставляет дискомфорт при поездке, но тому хоть бы хны и он перестал предпринимать что-либо. Раз Тэ так спокойнее, пусть будет так, как он хочет. Тэхён любит с ним кататься, особенно по ночному городу. Только он, Чонгук и рёв мотоцикла, ласкающий слух. Совсем недавно парень обновил цвет, мол, краска слезла. Он никогда не изменяет своим вкусам, а потому его малыш как был зелёным, так и остаётся, Чонгуку нравится, а это главное. Он даже несколько прядей волос в него покрасил, говорит, что его успокаивает, а Тэхён над ним смеётся. Как цвет может успокаивать? Он не понимает. — О-о-у, — протянул Тэхён, снимая с себя шлем, — так красиво. Чонгук остановился у подъема на какой-то холм, откуда открывается вид на берег моря, а в дали едва видно макушки многоэтажек. Старший схватил, ничего непонимающего Тэхёна за руку, и потащил на это самый холм. — Это твой? — спрашивает Тэхён, указывая на дом. Чонугк ничего не отвечает, лишь достаёт из кармана ключи и свободно открывает дверь. — Хочу, — шепчет Чонгук, подходя ближе, — чтобы он стал нашим. Брюнет тянется к губам напротив, нежно касается их и тут же отстраняется. Они переплетают пальцы, и Чонгук ведет Тэхёна, вглубь дома, где видит… — Бассейн? — смеётся Тэхён и обнимает Чонгука за талию одной рукой, пока другая, забралась под футболку и блуждает по голой спине. — Хочу тебя… — Прямо в этом бассейне, — договаривает за него блондин. Он мажет языком по скуле и переходит на шею, покусывая нежную кожу, оставляя красные отметены. Старший подхватывает его за бёдра и несёт на кровать, полностью закрытую балдахином. Аккуратно опустив парня на пастель, он стягивает с себя футболку, отбрасывая её в сторону, снова прилипает к сочным губам. Он чувствует, как Тэхён возбуждён, ему требуется поразительно мало времени… — Крепко поцелуй меня, перед тем как уйти, — бархатным голосом шепчет Чонгук, надев на пальцы презерватив и погрузив в Тэхёна сразу два пальца. — Летняя печаль, — стонет Ким. — Я просто хотел, чтобы ты знал, — продолжает вздрагивающим голосом Чонгук, медленно двигаясь между ног разгоряченного тела. Он знает, что Тэхён сейчас скажет, поэтому затыкает его поцелуем, делая ещё один толчок. — Детка, ты лучше всех, — на уровне слышимости напоминает он, кончая на поясницу, следом за Тэхёном. — Если ты будешь говорить мне об этом каждый день, — пытаясь отдышаться, бурчит Ким, — я ведь поверю. — Это моя цель. Большую часть дня, они проводят вместе, Чонгук учит Тэхёна плавать в том самом бассейне, а потом берёт в нём же. — У меня дня тебя есть сюрприз, — загадочно говорит Чонгук, помогая младшему натянуть футболку на ещё влажное от воды тело. — Боже, Чонгук, — смеётся Ким, — думаю на сегодня, сюрпризов достаточно. — Тебе понравится. Чонгук ведёт иглой, что оставляет чернильную дорожку на нежной коже и тут же салфеткой вытирает излишки. — Тебе точно не больно? — беспокоится он, поднимая взгляд на Тэхёна, который, кажется, вот-вот заплачет. — Нет, ты что, ты не можешь сделать мне больно, — он закусывает губу. Всегда так делает, когда врёт. Чонгук лишь усмехается и продолжает работу. Собственно, сюрпризом оказалась татуировка. Блондин давно хотел, но не решался, ссылаясь на то, что это должно быть что-то особенное, чтобы позже не пожалеть. Чонгук просит ему довериться и Тэхён доверяет, он вообще доверяет ему больше чем себе. Поэтому, когда работа закончена, он смотрит на запястье, покрытое плёнкой, и на глазах появляются слёзы. — Half of me, — произносит Чонгук, берёт лицо Тэхёна в ладоши, утирая большими пальцами солёные дорожки. — Половина меня, — ласково поясняет он, глядя в сверкающие глаза. — Чонгук… — Ты моя половина, Тэхён. Я словно не жил до встречи с тобой, для кого-то жизнь делится на «до» и «после», но не для меня. Я принимаю только «после», после встречи с тобой, Тэ, — капли слёз скатываются по чонгуковым щекам. — Говорят, нельзя любить что-то, больше чем жизнь, но я люблю. Люблю тебя, Тэхён. Люблю так сильно, что меня распирает, каждый день я говорю тебе, что ты самый лучший, потому что это правда. Ты самый-самый лучший, таких как ты, больше нет и не будет. Эти слова, на запястье, будут всегда напоминать тебе о том, что ты не один, что в этом мире, ты, моя составляющая. Ты — моя жизнь. И я хочу… — он сглатывает вязкую слюну и продолжает, — хочу с тобой навсегда. Как там говорят? «И в горе, и в радости»? Так вот, я хочу с тобой всегда, на небе, на земле, — неважно. Главное с тобой. — Я тоже, — подавляет Тэхён всхлип, — люблю тебя.

pain-nessa barrett

— Тэхён! — радостно прыгает ему на шею Чимин и крепко обнимает. — Привет, друг, — Тэхён обнимает его в ответ и проходит в комнату, пока друг убежал на кухню. — С днём… — запинается Ким, — поздравляю тебя. Тэхён не улыбается, когда сталкивается взглядом с Юнги, спокойно курящим в открытую форточку. Напряжение между ними, что витает в воздухе, как никогда ощутимо. Они не разговаривали друг с другом два месяца. Два чёртовых месяца, пока Тэхён пытался собрать себя по крупицам, пока бежал из психушки, пока валялся в больнице… — Сегодня особенный день, — выдыхает он облако белого дыма, которое тут же исчезает, — но такой странный. — Да. Ровно семь месяцев, как мы с Чонгуком вместе. — Тэ… — ему не нужно это. Эти взгляды, которые полны сожаления. — Я с ним, а он со мной, Юнги. По-другому быть не может. В комнату заходит Чимин, неся в руках торт со свечами, следом за ним плетётся довольным Намджун и напевает поздравительную песенку. Юнги задувает свечи и мягко целует Пака в губы, который тут же приглашает всех за праздничный стол. Всё происходит как в тумане, он вроде бы и есть, но в то же время как-то отстранен от реальности, будто здесь сидит не полностью он, а только часть. Всё как в старые добрые, шумные разговоры, громкая музыка и танцы, только чего-то не достаёт. Не хватает половины. — Тэхён-и, — игриво тянет Чимин. Он целый час пытается уговорить Тэхёна пойти с ним на вечеринку к Юнги, но Ким ни в какую. — Ну, пожалуйста. Чего тебе стоит, вытащить свою жопу из дома и сходить со мной на вечеринку? Только подумай, что лучше, сидеть дома в одиночестве, писать дурацкую курсовую, или сгонять со мной? Тэхён смотрит на него, скептически изогнув бровь. — Только не говори, что ты выбираешь первый вариант, — друг стоит страдальческую моську и утирает невидимые слёзы. — Знаешь, у меня с утра было предчувствие, что сегодня случится что-то хорошее, так что да, я согласен. Чутьё, Тэхёна ещё не подводило. Друзья и глазом моргнуть не успели, как на город опустилась ночь. А что это значит? Это значит, что просыпаются два заядлых тусовщика — Пак Чимин и Ким Тэхён, второму бы сейчас дома, под одеялом видеть десятый сон, а не шастать по вечеринкам. Но его что-то тянет туда, то ли крепкая хватка Чимина на его руке, то ли вторая крепкая хватка на его шее. В доме достаточно уютно, много людей и выпивки, только вот «заядлому тусовщику» Ким Тэхёну, не нравится громкая музыка, от которой уши в трубочку сворачиваются и кровь в жилах стынет, поэтому он решает по-тихому свалить на второй этаж, там, кажется, не так много людей. Чимин, как только они ступили на порог, с криками «только не нажрись» ушёл в закат, наверняка искать Мина. Сидя под окном в полном одиночестве и прожигая темноту взглядом, он и не заметил, как в комнату кто-то зашёл, тихонько, будто боясь кого-то разбудить прикрыв за собой дверь, откуда доносились крики и пение, как подумал Тэхён, всё того же Чимина. — Ой, прости, — начал извинятся парень, как только заметил его, — не думал, что тут кто-то есть. Ким ничего не ответил, лишь похлопал ладонью на место рядом с собой, призывая незнакомца сесть рядом. — Чего один? — интересуется парень. — Больше не один. А ты, что тут забыл? — Эм… я… друг Юнги. Он притащил меня сюда, сказав, что будет весело, — усмехается он. — Я Чонгук, кстати. Чонгук протягивает ему руку, даже в темноте Тэхён разглядел его улыбку, а в сердце что-то предательски кольнуло. — Тэхён, — он крепко жмет руку. Отчего-то не хочется её отпускать. С Чонгуком интересно, это Тэхён понимает после десятиминутного общения, когда Чон рассказывает, как познакомился с Мином, на какой-то пьянке, хоть сам он и не пьёт. Отсюда блондин узнаёт, что у Чонгука есть мотоцикл, и он не прочь его прокатить. С Чонгуком хочется продолжать общаться, это Тэхён понимает, после получасового общения, когда Чонгук рассказывает о своей жизни. Совсем немного, но рассказывает, как с детства жил в Японии (с кем, он не вдаётся в подробности), потом переехал обратно на Родину. Как первый раз сел на мотоцикл и упал, из-за чего теперь на коленке, у него шрам. Даже о том, что он любит кофе с молоком, только чтобы молока было больше чем самого кофе. Тэхён, поле общения длиною в час, узнаёт, когда включает в комнате свет, что Чонгук, до распускающихся цветов под рёбрами красив, а ещё, у него красивые губы. И глаза. Да. Глаза подобные стрелам, что врезаются в сердце. С Чонгуком не страшно, это он понимает, когда они летят вдоль трассы на зелёном мотоцикле в неизвестном для него направлении. Красивые губы, ещё невероятно мягкие и сладкие, это он понимает, когда они делят одно дыхание на двоих. Чонгук целуется потрясающе. Дарит награду, полученную без заслуг, показывает чудо, невидимое для других. Из всех этого, самое главное, что с Чонгуком не страшно. Смех друга, над очередной шуткой Намджуна, вырывает Тэхёна из мимолетных воспоминаний. Чимин устроился на коленях у Юнги, тот крепко обнимает его за талию, Намджун пытается настроить старенький магнитофон, Тэхён сидит в кресле у окна и улыбается. Его друзья действительно счастливы.

remember me-brennan savage

С Намджуном они прощаются тепло. Тэхён даже крепко обнял его, сказав, что немного скучал. Зайдя в подъезд, Тэхён немного подождал, чтобы брат уехал и выбежал на улицу. Он нёсся на остановку, в надежде поймать нужный автобус. Он садится в транспорт и едет по знакомой дороге в сторону квартиры, где жил Чонгук. Наверное, эту квартиру продали, так же, как их дом. Тэхён прислоняется к прохладному стеклу, по которому скатываются капли осеннего дождя и прикрывает глаза. Сегодня, исключительно холодно. Сегодня ему как никогда одиноко. Сегодня, печаль сильнее обычного, овладела им. Сегодня, воспоминания о прикосновениях, будто жгут кожу под одеждой. Сегодня, он ничего не видит. — Детка, я сейчас в гараже, заеду домой и примчу к тебе на всех порах, — слышится на том конце провода, — подожди немного. Хорошо? Тэхён вздыхает, сидя дома на диване и прижимая телефон ближе к уху. На улице поливает который день подряд, без малейшей надежды на лучик солнца. — Чонгук, там ужасная погода, — его голос дрожит. Сильнее чем за Чонгука, он не переживает ни за кого. — Знаю, Тэ, но я очень соскучился по тебе. — Я тоже. Чимин звонил, кстати, просил, чтобы ты научил его водить мотоцикл, а то Юнги уже посидел, — смеётся Тэхён. — Ты же знаешь, я не позволю никому, кроме тебя, сесть на свой мот, — он улыбается, Тэхён чувствует это. — Знаю. А ещё я люблю тебя, — он делает паузу, — как до луны и обратно. — Сказал, как в сопливой дораме, романтик, — заливисто смеётся Чонгук, а у Тэхёна мурашки по телу. Удивительно, насколько сильно можно полюбить чужой смех? — Дурак. — Тогда я люблю тебя, как Апофис Землю. Ну, или как кот колбасу. — Хотя бы сегодня, Чонгук, надень шлем, — посмеиваясь, наставляет Тэ. — Да, детка, обязательно. Вызов завершается. Тэхён накрывается с головой одеялом, продолжая крепко сжимать в руке телефон. Он сам не замечает, как засыпает.

falling inside the black-skillet

Тэхён распахивает дверь гаража и в помещении сразу же появляется освещение. Чонгук сделал автоматическое освещение, чтобы по ночам не искать выключатель. Он проходит дальше, становясь у мотоцикла, что накрыт плотной тканью. Сняв ненужное, он внимательно смотрит на зверя, что так и рвётся в бой. Этот мотоцикл, Чонгук собирался подарить Тэхёну на день рождения, но он нашёл его сам, через пару дней после похорон. Тэхён просыпается из-за вибрации в руке. Странно, Чонгука рядом нет, и его половина кровати заправлена, у него сразу же внутри появляется некая тревога. Ведь Чонгук, если говорит, что приедет, всегда приезжает. Звонит Юнги. Чего ему нужно в такую рань? Он сонно потирает глаза, часы показывают пять утра и он, наконец, отвечает на звонок. — Да, Юнги? Какого чёрта так рано? — зевает Ким. — Тэхён, открой дверь. Мин редко к нему заглядывает. Может что-то случилось? Поссорились с Чимином? На пороге стоят Чимин и Юнги. Первый выглядит, мягко говоря, не очень, глаза красные, будто бы он плакал, парень смотрит то в пол, то просто бегает глазами, смотрит куда угодно, но не на него. Ким отходит в сторону, приглашая парней внутрь. — Тэ, — начинает Чимин, его нижняя губа подрагивает, а в глазах собирается влага, — ты только… — Я сам, Чим, — перебивает его Юнги. По чиминовым щекам текут слезы, и он выбегает из квартиры, не желая смотреть, на Тэхёна, которому, сейчас пустят пулю в сердце. — Да что происходит? — не выдерживает Ким. — Чонгук он… Больно. Мину чертовски больно говорить такое вслух, но он должен рассказать Тэхёну. — Он разбился на мотоцикле, вчера, почти в десять вечера. Он не справился с управлением из-за скользкой дороги. На нём не было шлема, поэтому его… Тэхён больше не слушает ничего. Нет. Он категорически не хочет это воспринимать. Чонгука не может не быть, это просто идиотский розыгрыш. Сейчас он забежит в квартиру и крепко обнимет его, поцелует, и они будут валяться в постели весь день… Он кричит так, что, кажется, все стёкла лопаются. Сердце тоже лопается. Тэхён вопит, царапая кожу, отчего та, остаётся под длинными ногтями. Мин пытается удержать его, обнимая за плечи, не позволяет убежать и совершить глупость. Шлем. Он ведь просил… Тэхён едет быстро, очень быстро. Настолько, чтобы никаких шансов не было. Шлем валяется где-то в гараже, куртка тоже. По щекам текут слёзы, когда вдали начинает виднеться огромная крона того самого дерева, в которое врезался Чонгук, не справившись с управлением. Это самые ужасные дни в тэхёновой жизни. Они не сравнятся ни с каким дерьмом, которое он пережил. Всё ушло на второй план, сейчас перед глазами только опускающийся в землю гроб. Эти два дня он ни с кем не разговаривал, лишь кричал, отчего горло нещадно жжёт. Юнги с Чимином не отходят он него ни на шаг, а он словно умер. Его половину сейчас погружают в землю, закапывая навсегда. — Я могу его увидеть? — спросил Тэхён Юнги, после того, как проснулся, получив шок. — От него почти ничего не осталось. От Тэхёна тоже, ничего не осталось. Лишь глупое тело без души. Кровь кипит, но не от адреналина, от любви и боли, что перемешались воедино и стали ощущаться совсем по-другому. Один — Тэхён прибавил газу. Два — посмотрев в сторону, он отчётливо видит Чонгука. Тот ярко улыбается любимой улыбкой, выпячивая передние зубы вперёд. Он освещает Тэхёну путь. Три — он счастлив.

Счастлив с Чонгуком.