Рыба без косточек

Ву Син Цзы, с приятным чувством удовлетворения осмотрев свои грядки, пришел к выводу, что пора собирать урожай. Вместе с Бо Хэ и Гуэй Хуа к полудню они собрали уже несколько корзин овощей. Осмотрев результат своих трудов Ву Син Цы подумал, что нужно устроить обед, пригласив на него Ранкуя и Командующего Хэя. Он очень обрадовался своей идее и тут же направился претворять свою задумку в жизнь. *** Ранкуй сидел в удобном кресле во внутреннем дворике под балдахином, попивая чай с книгой в руках. Неподалеку сидел Хэй Эр, который очень сосредоточенно занимался чисткой грейпфруктов: сначала очищал фрукт от шкурки, а потом начинал с каждой дольки тщательно и осторожно снимать кожицу, стараясь не повредить их целостность. Очищенные дольки попадали в элегантную, как и все что было у Ранкуя в доме, фарфоровую пиалу. Ранкуй то и дело бросал хитрый быстрый взгляд на Хэй Эра поверх книги, в глазах у него читались веселье и самодовольство. Ранкуй пригласил его за стол и велел Хэй Эру быть порасторопней и немедленно подать чашку чая и закуски для господина Ву Син Цы. Хэй Эр молчаливо повиновался. Ву Син Цзы с радостью принял угощение и поспешил озвучить свое приглашение. -Управляющий Ранкуй, командующий Хэй, прошу, прошу, приходите завтра ко мне на обед. Мы с девочками собрали сегодня так много овощей, все высшего качества: баклажаны, огурчики, кабачки, капустка, бобы. Все очень свежее и очень вкусное. Завтра пораньше мы начнем готовить обед из всего этого. Надеюсь, что вы не откажетесь составить нам компанию! -Конечно-конечно, — расплылся в улыбке Ранкуй, я с радость приду к вам. Что до Хэй Эра, навряд ли он посмеет отказаться. Ранкуй метнул насмешливый взгляд в сторону Хэй Эра, который лишь насупился и промычал в ответ что-то невразумительное. Ву Син Цзы от непонятного смущения опустил глаза и пролепетал радостно  — Как же хорошо.  — Раз уж вы будете угощать нас обедом, то позвольте мне позаботиться о десертах и чайных листьях. Один мой знакомый прислал недавно совершено изумительные чайные листья. Я подберу к ним сладости и после нашего обеда мы насладимся чаепитием. — Управляющий Ранкуй так добр, вежливо ответил Ву Си Цзы, почту за честь! А после обеда мы можем с вами сделать вот что: поедем в общество Пэн, посмотрим новый каталог, его как раз должны были прислать, и может даже у вас возникнет желание отправить несколько писем? — Ранкуй заговорчески подмигнул Ву Син Цзы и наклонился к нему ближе, ожидая получить ответ.  — Хм… Но я думаю что …  — Ах, не беспокойтесь по таким пустякам! Это все я возьму на себя! Впрочем, раз вы не уверены, сейчас мы решать ничего не будем, а решим все завтра после обеда. Хорошо? Ранкуй примирительно замахал руками и сделал самое располагающее лицо.  — Ах да, хорошо, Ву Син Цзы был рад, что они оставили эту щекотливую тему, хотя в голове у него замелькали приятные образы каталога и возможных будущих птенцов его коллекции. Чтобы окончательно не попасть впросак Ву Син Цзы поскорее покинул Ранкуя, поспешив к себе. Ранкуй проводил Ву Син Цзы до дверей и вернулся в свое кресло, лениво обмахиваясь веером и якобы вновь увлекшись чтением книги. Хэй Эр снова приступил к своему занятию и через какое-то время подошел к Ранкую, собираясь поставить на стол перед ним пиалу с очищенными дольками грейпфрута. Однако Ранкуй неожиданно протянул руки, чтобы принять пиалу, и задержал ее в своих руках, как-бы невзначай касаясь пальцев Хэй Эра своими. Хэй Эр замер, помедлил немного, а потом выпустил пиалу из рук, останавливая взгляд на лице Ранкуя. Тот небрежно поставил фрукты на стол и, немного потягивая слова, произнес.  — Завтра после обеда мы с господином Ву поедем в Птицу Пэн, а ты поедешь с нами. Только Генералу знать об этом совсем не обязательно, поэтому ты ему ничего не расскажешь. Ведь так? -Почему вдруг я не стану рассказывать об этом Генералу?  — Почемууу? — задумчиво протянул Ранкуй и очень элегантно поднялся с кресла, И правда, почему же? — Ранкуй подошел к Хэй Эру вплотную и положил ему руки на плечи, Может потому, что ты полностью попал под мое влияние и слушаешься каждого моего слова? Может быть так? Ведь непросто противоречить тому, в кого влюбился без памяти. Ранкуй смотрел ему прямо в глаза снизу вверх, с закушенной белыми зубками нижней губой он выглядел самой настоящей сексуальной провокацией. Хэй Эр молчал, но сердце его стучало очень громко, отдаваясь в ушах. Ранкуй придвинулся еще ближе, так, что при его словах Хэй Эр чувствовал на своей шее чужое дыхание. — Мы даже можем сделать так, что эти слухи станут правдой. Не то, чтобы я очень на этом настаивал… но раньше никто из тех, кого я обнимал не оставлял мня без поцелуя. При последних словах Ранкуй запрокинул голову, выставляя напоказ свою изящную шею, стреляя глазками и всем своим видом намекая, что слова эти он произнес не просто так. Хэй Эр сглотнул, переводя свой взгляд с губ Ранкуя на его шею и чуть подрагивающую яремную ямку. Немного помолчав и сжав губы он, наконец, хрипло произнес: — И много их было? — Кого? — якобы не понимая спросил Ранкуй, вздернув брови. — Тех, кого ты обнимал. — Хм, а сам-то ты как думаешь? — с искренним смехом в голосе звонко ответил Ранкуй. Хэй Эр замер, явно не зная, что ответить. Он опять окинул Ранкуя голодным взглядом, с силой сжал кулаки, явно пытаясь успокоиться, а потом медленно, но уверенно снял руки Ранкуя со своей шеи, повернулся и быстро вышел. Ранкуй потерял дар речи, он был искренне возмущен. Он хотел сказать ему в след что-то обидное, то так не смог вымолвить и слова, оставшись стоять с совершенно неэлегантно открытым ртом. А потом-то и говорить стало некому, он остался совершенно один. Через какое-то время он взял себя в руки, передернул плечами, сбрасывая с себя раздражение, и пробормотав что-то типа «олух» и «чурбан» удалился в свои комнаты. Это было возмутительно, возмутительно! И совершенно неприемлемо. Он позволили себе снизойти до внимания к такому неотесанному мужлану. А тот, вместо того, чтобы пасть ниц перед его коленями, посмел так пренебрежительно уйти? На самом деле Ранкуй уже давно не знал как смириться с теми чувствами, которые он испытывал к Хэй Эру. Сначала это была хоть и не ненависть, но явная неприязнь. Он никак не мог простить того холодного и безжалостного уничтожения их офиса в Гусином городе, который они устроили вместе с Генералом. Потом ему пришлось переступить через себя и привлечь Хэй Эра к плану увоза Ву Син Цы в столицу. Он бы с радостью обошелся без такой помощи, но хорошо понимал, что своими силами ему будет справиться очень сложно. Все-таки Хэй Эр давно состоял на службе у Генерала, знал его довольно неплохо и обладал нужными знаниями и умениями для такого непростого дела. Мало-помалу и неприязнь и раздражение, которое Ранкуй испытывал в присутствии Командующего Хэя, прошли. Он научился не замечать его необразованность и простоту обращения, зато оценил надежность, силу, верность. Ничто не могло отвлечь его от достижения поставленной задачи, хоть Ранкую и приходилось постоянно контролировать, чтобы Хэй Эр не наломал дров. Но с ним было легко. Все легко удавалось, когда рядом был Хэй Эр. А еще он на удивление оценил его сдержанность в общении. Ранкую в течении дня приходилось поддерживать интересную и элегантную беседу с таким большим количеством людей, что в конце дня самые простые слова давались ему с трудом. После такого напряжения трудно не ценить человека, который, не произнося ни слова, просто идет и выполняет то, что ему велено. Особенное, если приказы можно не произносить вслух. И, конечно же, на ком еще так безнаказанно он смог бы вымещать свое раздражение по поводу и без повода. В любом случае, каждое проявление хорошего расположения со стороны Ранкуя Хэй Эру следовало принимать как манну небесную, и ни как иначе. А уж то, что он, ни говоря ни слова, ушел после таких недвусмысленных объятий, это просто плевок в душу! Это никак нельзя оставить безнаказанным! *** На следующий день обед прошел в самой, что ни на есть, приятной атмосфере. Ранкуй был душой компании, развлекая гостей изящной беседой и расточая похвалы кулинарным способностям хозяина и его служанок. После обеда под руководством все того же Ранкуя подали чай и изысканные сладости. Воспользовавшись благоприятным настроем и податливостью вдоволь насытившегося едой Ву Син Цзы, Ранкуй начал склонять его к поездке в отделение Общества Пэн, обещая приятную прогулку по городу в его комфортной повозке, вкусные закуски и просмотр нового каталога. В конце концов, Ву Син Цзы сдался и они поспешили отправиться в дорогу. Хэй Эр открыл дверь повозки и подождал, когда он заберется внутрь, следом должен был сесть Ранкуй. Однако, вместо того, чтобы сесть, он неожиданно прикрыл дверь и, вцепившись Хэй Эру в руку, злобно прошипел ему на ухо. — Надеюсь, ты обдумал мои вчерашние слова? Хэй Эр долго не решался ничего сказать, тогда Ранкуй придвинулся к нему вплотную, так что было слышно учащенное биение сердца, вопросильно вздернул бровью. Его ногти довольно чувствительно впились в кожу руки Хей Эра, оставляя следы. Наконец, глубоко вздохнув тот проговорил: — Я не скажу генералу. Генерал не давал мне поручения докладывать о каждом шаге господина Ву, я должен всегда оберегать его. Если Генерал захочет, то всегда сможет узнать где и с кем находится господин Ву даже без моего доклада. — Что ж, я рад, что ты наконец пошевелил своими извилинами. — он резко отбросил от себя руку, в которую сам же и вцепился, и очень зло прошипел, Чтобы сочинить такую длинную фразу, наполненную подобием смысла, ты явно потратил всю прошлую ночь. Мог бы просто сделать так, как я говорю, не тратя время на размышления. В этом ты не настолько хорош. Ранкуй стремительно сел в повозку, самостоятельно захлопнув дверь. Последняя фраза была произнесена с некоторым ударением и Хэй Эр застыл в раздумьях, осматривая свою руку со следами, оставшимися от впившихся ногтей. Эта замешка вызвала у Ранкуя очередную бурю негодования, и они поспешили отправиться в путь. *** Через пару дней Ранкуй немного успокоился и перестал напоминать взбешенного кота, хоть и оставался не в духе. Все шло как и прежде: Ранкуй подкалывал Хэй Эра, давал ему всевозможные поручения, достойные либо личной служанки, либо мажордома. А когда тот безропотно выполнял все, что ему велено, Ранкуй не отказывал себе в удовольствии заметить, что поприще военного было выбрано им неверно и кое-кому нужно было попробовать себя в роли домашней прислуги. Ничего не омрачало их быт, кроме совершенно мелких происшествий. Однажды Хэй Эр проявил чудеса неловкости и умудрился выронить из рук чашку, к счастью пустую, которая тут же не преминула разбиться. Один из осколков, как назло, отлетел прямо в сторону Ранкуя и оцарапал его правую руку. Непонятно как генерал Хэй с его навыками мог проявить такую неловкость, но гневу Ранкуя не было придела. Чтобы хоть как-то загладить свою вину Хэй Эр самолично бросился за лечебной мазью, бережно обработал царапину и забинтовал раненую руку. Хэй Эр целую неделю каждый день менял повязки, носил за Ранкуем целую кучу вещей, которые тот не мог теперь поднять самостоятельно, старался выполнять все его приказы, но прощения так и не заслужил. Через неделю случилось еще более страшная вещь. Однажды в полдень, отдыхая под балдахином, Ранкуй решил, что балдахин стоит немного передвинуть, чтобы можно было наслаждаться только что расцветшим кустом роз. Хэй Эр поспешил исполнить его желание, и буквально на минуту снял свой меч, который несколько мешал ему, положа его на скамью поблизости. Кто бы мог подумать, что в то время, когда Хэй Эр был занят выполнением задания и ничего не замечал вокруг, господин Ранкуй решит лично проконтролировать его работу, посмотрев на нее издалека. Конечно же, меч Хэй Эра, видимо не очень надежно размещенный на скамье, упал прямо на ногу Ранкуя, причинив ему сильный дискомфорт: он не только получил ушиб, но и потянул мышцы голеностопа, когда упал на землю от боли. От увиденного страшного зрелища, Хэй Эр похолодел. Он тут же бросился на помощь, бережно усадил пострадавшего в удобное кресло, осмотрел место ушиба, помассировал растянутую мышцу, чтобы снять боль, и на руках отнес Ранкуя в его комнату. Теперь в обязанности Хэй Эра входило два раза в день массировать ноги Ранкуя до полного выздоровления пострадавшего. Чем они оба и наслаждались: один приятными ощущениями от сильных пальцев, аккуратно и тщательно массировавших ноги, второй от возможности прикасаться к изящным ступням и лодыжкам с белоснежной кожей, гладкой как шелк. *** Начались дожди, прогулки были недоступны, как и работа в городе. Ранкуй заметил, что Ву Син Цзы заскучал, и решил всех развлечь, устроив ужин. Как всегда, когда за что-то брался Ранкуй, все было устроено с изяществом и размахом. Стол был заставлен самыми изысканными блюдами и закусками. Для гостей были приготовлены не только угощения, но и эстетические развлечения: были приглашены флейтист и мастер игры на цинь. Они сыграли по несколько приятных слуху мелодий и сорвали аплодисменты. Господин Ву Син Цы застенчиво попросил сыграть самого господина Ранкуя, хоть тот поначалу и выказал смущение, отказываясь. Он все же согласился сыграть для гостей. Получив похвалы за свой талант он пришел в крайне благостное расположение духа и даже велел подать бутылку лучшего вина, угощая всех гостей и музыкантов. Господин Ву, вспоминая прошлый раз, от вина уклонился. Хэй Эр хоть и принял чашу, но пригубил лишь для вида, оставив вино нетронутым. Когда пришло время прощаться, господин Ранкуй с некоторым смущением заметил, что вино ударило ему в голову несколько сильнее, чем он рассчитывал. Он попросил извинений у господина Ву, что не может проводить его до самых его комнат, и велел Хэй Эру, чтобы господин Ву с девушками добрался туда в целости и сохранности. Хэй Эр самым надлежащим образом исполнил данное поручение, а потом поспешил вернуться. Но, преодолев почти весь путь до половины Ранкуя, вдруг совсем замедлил шаг и ощутил легкое беспокойство. С догадливостью у него, может, было и не очень хорошо, но на интуицию он пожаловаться не мог. Он явно чувствовал западню, вот только совершенно не мог принять решения стоит ли в нее попасть, или лучше и дальше держаться подальше. Хотя приманка была крайне соблазнительна, что скрывать. Прямо сыр в мышеловке. Хотя Ранкуй на сыр не похож вовсе, скорее уж на спелый сочный персик. В конце концов, он решил, что вернуться нужно в любом случае, и стремительно направился к павильону, где остался Ранкуй. Тот все так же лениво развалился на кушетке, обмахиваясь веером и посматривая на дверь. Хэй Эр вошел и замер. — Ну что ты стоишь как истукан? — немного пьяным протяжным голосом сказал Ранкуй, лениво потягиваясь на кушетке, — Налей мне скорее вина! — Вина уже достаточно.  — А вот и нет, еще одна чашка вовсе не повредит, я жду. — Ранкуй чуть подтолкнул чашу для вина длинными пальцами по столу ближе к бутылке. Хэй Эр после некоторых колебаний подошел и все же налил половину чаши, поднося ее Ранкую. Тот принял ее, опять на секунду коснувшись пальцами его руки. Смотря Хэй Эру прямо в глаза Ранкуй сделал глоток, дразняще облизнул губы, по которым скатилась неаккуратно пролитая капля вина, поставил вино на стол и, не разрывая взгляда, проговорил: — И правда, вина на сегодня достаточно. Отнеси меня в спальню, ну же, я сам не дойду сказал он, протягивая руки вперед. Подойдя к креслу, Хэй Эр опустился на одно колено и легко поднял его на руки, поддерживая под коленями и прижимая к себе. Ранкуй прижался к нему, обняв его одной рукой за шею, а пальцами второй стал поигрывать воротником его верхнего одеяния, не забывая посматривать снизу вверх на мужественный подбородок и выделяющиеся скулы. Хэй Эр преодолел путь наверх довольно быстро, решительно толкнул дверь ногой так резко, что она даже ударилась о стену. Подошел к большой кровати, заваленной подушками, и очень резко наклонился, как бы собираясь швырнуть свою ношу на кровать со всей силы, но замедлился в самый последний момент и бережно отпустил Ранкуя на кровать. Уже намереваясь подняться Хэй Эр понял, что его держат за шею уже двумя руками, не собираясь ослаблять хватку. Он сделал еще одну попытку подняться, но руки обхватили его еще крепче, не позволяя встать и уйти. Об этих руках вовсе нельзя было сказать, что их владелец переусердствовал сегодня с вином так, что и до кровати дойти не смог. Еще одна не очень убедительная попытка освободиться, была лишь встречена ехидным смешком. - Так и будешь делать вид, что все еще хочешь уйти? Даже ты сам себе уже давно не веришь, а мне и подавно все ясно. Хэй Эр решительно снял чужие руки со своей шеи и вскочил на ноги. Ранкуй уже давно признался сам себе, что хочет этого мужчину, не смотря на то, каким никчемным он ему казался по началу. Хочет ощутить на своем теле ласку этих сильных рук, хочет увидеть в этих глазах не сдержанность, а желание и вожделение. Хочет поцеловать эти губы, обнимая его за широкие плечи. Хочет услышать его рваное дыхание, когда прижмется к нему всем телом. А больше всего хочет услышать его стоны удовольствия, когда они будут предаваться взаимным ласкам. Уход Хэй Эра такой момент был сродни пощечине. Глядя на лицо Ранкуя казалось, что он желает сейчас столько одного: вцепиться ногтями в лицо, в которое он смотрел, и расцарапать его в кровь. Ноздри его подрагивали, дыханье было частым и рваным, сердце бешено билось в груди. В подсознании билась только одна мысль, что если только он позволит себе переступить черту, то он не сможет себя остановить и позволит себе все о чем мечтает. — Ну и убирайся тогда отсюда на все четыре стороны, безвольная шавка Генерала! — вскричал Ранкуй. Это была последняя капля. Хэй Эр издал горловой рык, похожий на предостерегающее рычание рассерженной собаки, на его губах появилась улыбка, не предвещающая ничего хорошего человеку напротив. Он медленно окинул взглядом тело, раскинувшееся перед ним на кровати, избегая лишь встречаться взглядом. Ранкуй запаниковал. Кажется, он, наконец, перегнул палку. Он так привык к тому, что Хэй Эра невозможно вывести из себя, что совершенно позабыл об осторожности. «Мне несдобровать. Лишь бы не осталось синяков на видном месте. Зато теперь он точно не уйдет…» пронеслось у него в голове. Хэй Эр, тем временем, от взглядов перешел к действиям и протянул руки к одежде Ранкуя, начиная избавляться от нее слой за слоем, безжалостно отбрасывая ее на пол. После того как его взору предстала оголенная грудь Ранкуя, Хэй Эр отвлекся от одежды и заскользил руками по гладкой прохладной коже. Он чувствовал подушечками пальцев скользящий шелк его кожи, чувствовал упругие, хоть и не слишком выраженные мышцы, гладил его нежную шею, ощущая биение яремной венки, обхватил руками его тонкую талию, аккуратно забираясь под линию штанов, чтобы слегка сдавить эти упругие мягкие бедра, которые так долго жаждал ласкать. Нажатия пальцев были то легкими, как касание крыльев бабочки, то сильные и сдавливающие, впивающиеся до самых костей. Потом Хэй Эр стал ласкать его своими ладонями, кожа на которых была чуть грубой и шершавой, он чего по всему телу Ранкуя побежали мурашки удовольствия, скапливаясь в голове и паху. Ранкуй хоть и наслаждался этими ласками, но ему уже давно хотелось большего, он попытался приподняться, но был твердо прижат к кровати. Наконец, насладившись оголенным торсом Ранкуя, Хэй Эр решил избавить его от одежды полностью, стащив и откинув прочь штаны и обувь. Теперь он мог видеть его целиком: изящные щиколотки с чуть выпирающими косточками, гладкие колени, которые было бы так приятно поцеловать, стройные бедра, под которыми угадывались округлые соблазнительные ягодицы, и, конечно, его изящный, аккуратный член, который уже значительно возбудился и привстал над промежностью. Хэй Эр завороженно посмотрел на член Ранкуя, прилег на кровать, наклонился к его паху и взял его в рот целиком. Ощутив под языком гладкую шелковистую кожу он принялся двигать вверх и вниз головой, наслаждаясь стонами удовольствия, которые ему удавалось извлекать из тела под ним. Ранкуй был ошарашен, он и сам не понимал, насколько хотел близости Хэй Эра, пока он не склонился над ним и не стал дарить ему оральные ласки. Его бедра неосознанно подавилась вверх, навстречу ласкающему рту, руки вцепились в покрывало, скомкав его. Хэй Эр не останавливался ни на секунду, то обхватывал его плавно водя губами вверх и вниз, то двигал по стволу рукой, принимаясь в это время ласкать и посасывать головку. В какой-то момент он совершенно обезумел от ощущений, когда Хэй Эр, выпустив на секунду его пенис изо рта, взял в рот его мошонку, не отрывая руки от ствола, посасывал и перебирал во рту его яички. Ранкуй застонал громко и протяжно, выгибаясь в пояснице и изливаясь Хэй Эру в руку. После продолжительных конвульсий он обмяк, закинул руки за голову и издал полный истомы стон. Это было так восхитительно. После этой оральной ласки губы Хэй Эра несколько онемели, он как-бы все еще продолжал чувствовать удовольствие от прикосновению к члену Ранкуя. Он был так возбужден, что почти не осознавал себя, желая перейти к чему-то большему, но не решаясь. Он боялся оказаться слишком грубым и неумелым с тем неземным существом, которым ему казался Ранкуй. Он даже готов был остановиться, лишь бы не разочаровать его. Наверняка все предыдущие любовники Ранкуя были изящными и утонченными, как же он мог с ними сравниться? Хэй Эр до сих пор оставался полностью одет, и у Ранкуя не было никакой возможности понять возбужден он или нет. Он лишь мог догадываться об этом по жадному взгляду глаз, скользящему по его обнаженному телу. Тут Хэй Эр придвинулся к нему, мягко поцеловав его в губы, и Ранкуй ощутил пряный запах и вкус, которые явно принадлежали ему самому. Хэй Эр прижался ближе, начал ласкать его ладонями, продолжая поцелуй. Наконец его руки расположились на мягких ягодицах Ранкуя, непрестанно, то сжимая их, то поглаживая, то разводя в стороны. Руки Ранкуя уже удобно расположились на плечах Хэй Эра, поглаживая их и совершенно не собираясь отпускать его из объятий. Ранкуй с трудом отстранился, когда стал слегка задыхаться от поцелуя и своим излюбленным насмешливым тоном сказал: — Ты вообще собираешься раздеваться, или так и останешься в своей солдафонской одежде? Или тебе есть чего стесняться? Нет, Ранкуй решительно не собирался отдавать ему первенство в этой игре, хоть после такого долгожданного оргазма и не мог быть столь безжалостно ироничным как всегда. Хэй Эр, как и обычно, не обратил особого внимания ни на тон, ни на грубость слов и просто стремительно разделся, решившись идти до конца. Стесняться ему было совершенно нечего. Когда Ранкуй увидел этот мужественный торс с выступающими грудными мышцами, эти широкие мускулистые плечи, которые так захотелось не отпускать из объятий никогда, эти сильные руки, которые хотелось погладить и ощутить упругость накаченных мышц, у него перехватило дыхание, а рот наполнился слюной. Он только решился поцеловать его в губы, неспешно спускаясь к плечу и к сгибу локтя. Кожа Хэй Эра пахла солнцем, солью и немного загаром. Опускать свой взор вниз о пока не решался, да это и не понадобилось. Как только Хэй Эр взобрался на кровать и накрыл его своим телом, он сразу понял на сколько велика и возбуждена та штука, которая к нему прижимается. И которую ему в самом скором времени придется принять в себя. Он желал этого так долго, что забыл о всякой осторожности. Но после продолжительных ласк в голове Ранкуя немного прояснилось, он твердо уперся ладонью в плечо, лежащего на нем мужчины и проговорил: — Не смей набрасываться на меня как бродячий дикий пес, который первый раз за десять лет увидел кусок свежего мяса. С этими словами он протянул руку и вытащил из прикроватного ящика небольшой футляр, поставив его рядом на столик.- Ты понял меня? Хэй Эр стремительно перехвалил запястья Ранкуя, выдавив из того легкое «Ах», завел его руки за голову, удерживая одной рукой, а второй продолжая поглаживать его ягодицы, тихо проговорил: — Не беспокойся, будет хорошо. Лучше поцелуй. Ранкуй собирался что-то ответить, но решил и впрямь не тратить время попусту и прижался к губам Хэй Эра, лаская и посасывая их. Он все больше и больше утопал в поцелуе, во время его любования на этот прекрасный торс у него скопилось во рту действительно много слюны, и теперь он щедро делился ею с партнером. Поглаживания, посасывания, легкие сжимания зубами, все это сделало его губы такими чувствительными, такими распухшими, он чувствовал в них легкие показывания, сводящие с ума. Полностью отдавшись поцелую он не заметил, что Хэй Эр уже успел открыть стоящий у кровати футляр и догадался об этом, только когда ощутил внутри себя прохладный скользкий палец, проникший глубоко на всю длину. Ранкуй двинулся на встречу этому пальцу, совершенно не чувствуя дискомфорта и желая лишь большего. Ранкуй, в начале, боялся, что Хэй Эр будет с ним нарочито груб, решив отомстить за все прошлые насмешки и обиды, но он был очень заботлив, хоть и слегка прямолинеен. Ласки его нельзя было назвать изящными. Хэй Эр не стал слишком затягивать, и вот внутри Ранкуя скользило уже три пальца, растягивая и готовя его к проникновению. Ранкую эти проникновения доставляли удовольствие, он двигался навстречу ласкающей его руке, стремясь получить еще больше, он выгибал спину, двигал бедрами вверх и мелодично постанывал. Хэй Эр вновь протянул руку к футляру и нанес его содержимое себе на член, тщательно смазывая. Закончив подготовку он устроился между ног Ранкуя, собираясь, наконец, погрузиться в него. Ранкуй безропотно согнул ноги в коленях развел их в стороны и стал потираться о Хэй Эра своим телом, пытаясь поймать его взгляд. Хэй Эр больше не мог сдерживаться, он подхватил стройные ноги Ранкуя, закинув их себе на плечи, и вошел в него. Он старался делать все плавно, чтобы не причинить вреда. Ранкуй простонал, но это не был стон боли, это был стон желания. Хэй Эр продолжил свои движения, не забывая целовать губы, шею плечи. Он целовал все, что попадалось на пути. Через некоторое время Ранкуй полностью забылся от удовольствия: - Ну же, ну же, сделай это, наконец, Ааах! Хэй Эр, не помня себя от удовольствия, резко поменял позу и вот он уже сидит на коленях, прижимая Ранкуя к своей груди и поглаживая его член, а тот в порыве страсти уже трепещет на его полностью вошедшем члене, обнимая ногами за талию, повиснув на его плечах. Всего пара толчков, несколько поцелуев и Ранкуй теряется во втором оргазме, обмякнув в его объятьях в сладкой истоме. Хэй Эр уже не может остановиться, не может противиться своим желаниям. Ему мало того, что уже случилось. Он переворачивает Ранкуя на живот, поднимает его бедра верх, на сколько возможно, и начинает с новой силой сходить в эту тесную мягкую и влажную глубину. Ранкуй практически обездвижен: его руки вытянуты и прижаты к кровати над его головой. Он чувствует как его целуют сначала у основания шеи, откинув волосы, потом поцелуи медленно перемещаются вдоль его позвоночника к лопаткам, а потом между его бедер проникает напряженный внушительный член. Эти резкие сильные движения внутри, он никак не может от них ускользнуть, да и не хочет. Он продолжает двигаться навстречу, пытаясь получить удовольствие еще раз. Он принимает это движение внутри себя, отдается ему и потакает ему, сжимает его изнутри, лишь бы продлить этот контакт. Он чувствует, что рука партнера ласкает и сжимает его член, стремясь принести удовольствие, стремится ответить на эту ласку, сжимая своего гостя изнутри. И с облегчением падает в волны удовольствия, понимая, что Хэй Эр яростно кончил внутрь него.  — Ааах. Это все, что он может произнести сейчас. Тело не слушается после такого оглушающего удовольствия, дыханье сбито. Ему так хорошо, он надеется, что им обоим одинаково хорошо. Он с трудом переворачивается на спину и обнимает за красивые сильные плечи мужчину, который был с ним. Руки гладят спину, бедра встречаются с бедрами.  — Больше не будешь сбегать? Хэй Эр не произносит ни слова в ответ, просто целует эти сладкие мягкие губы и поглаживает тело, распростертое под ним. Обнимает так сильно, что кажется, что все кости Ранкуя сейчас сломаются. Как же приятно. И пусть лучше молчит. Это были последние внятные мысли Ранкуя.