Золотое чудо

Чёрное небо застелило мир своей вуалью. Белые сверкающие молнии разрезают эту самую вуаль на куски, но она тут же восстанавливается. Крупные капли дождя падают вниз, проходя сквозь сетчатую ткань неба и омывают крыши домов, стекая вниз по трубам. Окна верхнего этажа офиса Vmeste зашторены, а свет, горящий внутри, как маяк, даёт какой-никакой ориентир в этом сером ведре краски. — Серёж? — доносится такой знакомый голос до слуха Разумовского и он хочет ответить, но новый удар грома своим огромным молотом вызывает лишь дрожь. Чернова вбегает в спальню, быстро перебирая глазами по комнате. На кровати, закутавшись в плед и свернувшись калачиком, лежит Разумовский. Он нервно дёргается, когда слышит ещё один протяжный бас вдалеке. Алиса подходит к нему, забираясь на кровать рядом и ласково улыбается, забирая его руки в свои. — Марго, оставь ночное освещение в спальне, а остальной свет выключи. — говорит девушка, всё ещё не отрывая взгляда от вымученного лица парня. В комнате медленно меняется освещение, становясь более холодным и тусклым, как луна. Кабинет перестаёт сверкать ярким огнём и погружается в темноту, с радостью принимая её в гости. Голос Алисы приводит Серёжу в чувства, и тот открывает глаза, натыкаясь на лицо девушки. Она всё также улыбается, но теперь вместе с ним залезает под одеяло и гладит рыжие волосы. Спокойствие, точно тёплое молоко, разливается по телу и приносит такое удовольствие, какое ничего не сможет заменить. Удар грома звучит совсем близко и Разумовский дёргается, но Чернова прижимает его ближе к себе и целует в лоб, но не даёт глазам цвета моря опять погрузится в темноту.  — Нет, не закрывай глаза. Не надо. — шепчет она, поглаживая скулы своими тонкими пальцами. Она замечает, что маникюр, выполненный под стать чёрному мрамору очень похож на небо с молниями за окном. — Смотри, чёрный мрамор прямо как грозовое небо, да? Серёжа аккуратно поворачивает к себе её палец, всматриваясь в каждую деталь искусного маникюра и через несколько секунд неуверенно, но согласно кивает. Ему всегда нравился мрамор. Белые прожилки на чёрном фоне, создающие витиеватый, но такой элегантный узор, вызывали восхищение. Линии казались ему венками, гоняющими кровь не только из-за похожей формы, но и жизнь этого камня. — Хочешь посмотреть на настоящее небо и сравнить? — спрашивает Алиса, позволяя вдоволь насладиться нарисованному камню на её руках. Невольно она задумалась, что искусство преследует её везде. Изящная Венера в кабинете Разумовского; её, будто настоящий мрамор, маникюр; новые технологии, над которыми трудился и трудится Серёжа; исторические здания Петербурга, создающие атмосферу чего-то далёкого; прекрасные закаты, когда сквозь облака проходят последние лучики солнца; любимые книги, страницы которых были перелистаны со всей любовью десятки раз… Этот список можно продолжать вечно и он будет приносить только тепло в сердце. — Хочу, — единственное слово, вырвавшееся за эти десять минут из парня становятся новым глотком воздуха и девушка вытаскивает его из постели, всё ещё крепко сжимая руку. Шторы раздвигаются в сторону от ловких и быстрых движений Алисы как раз в тот момент, когда небо пронзают две молнии сразу. Серёжа стоит, неверяще смотря на эту картину и тут же поднимает указательный палец Алисы. На нём две прожилки мрамора совсем близко лежат, желая коснуться друг друга. Точь-в-точь, как на небе.