Золотое чудо

Нежные пальцы медленно прошлись по крышке фортепиано, снимая с него слой пыли. Алиса перекинула волосы на левое плечо и села на черную оттоманку. Крышка поднялась, пальцы медленно опустились на белые клавиши, а босые ноги привычно пали на педали снизу. — Ми, ре диез, ми… — повторила девушка и с памяти начала играть. Fur Elise всегда была для неё особенной музыкой. Она любила эту мелодию всем своим сердцем, и хотя с игрой на фортепиано не задалось в детстве, она все ещё с теплотой вспоминала, как начинала играть первые такты. Музыка заполняла пустую комнату, рождаясь под тонкими пальцами. Каждая нота плавно переходила в другую, арпеджио звучали так же сильно, а начальные ноты сеяли в сердце восхищение.

***

Серёжа оторвался от дисплея стола и оглянулся. Откуда шла музыка? Быстрая мелодия, такт за тактом… Живая музыка. Не запись, не компьютерная музыка. Настоящая. Которая появлялась здесь, которая жила тем же, что и человек, исполнявший её. Разумовский встал и двинулся вперёд, открывая проход к комнате с костюмом. Он знал, он помнил что там осталось фортепиано… Только кто сейчас вновь запустил в него душу?

***

Последние ноты прозвучали и затихли. Девушка смотрела на клавиши, которые ещё секунду назад творили музыку. Для неё было важно в этот день вспомнить песню, вновь окунуться в дни, которые прошли много, очень много лет назад. Сколько ей было? Восемь? Девять? Она не помнила. Но помнила, как завороженная сидела и смотрела на маму, которая впервые показала ей «К Элизе». Алиса уже тогда влюбилась в Бетховена и его сонаты и песни. Да, она ненавидела уроки фортепиано. Но она любила музыку, которую творили клавиши.   Именно так звучало её детство. С немногочисленных счастливых воспоминаний, она слышала мелодию, запах старой бумаги и скрип фортепианной крышки. Она любила эти воспоминания. Она видела в них свою душу.  — Это… Это ты сыграла? — Произнёс потрясённый голос из-за спины. Алиса повернулась и увидела Серёжу, который выглядывал из-за дверного проёма. Его глаза выражали удивление и нескрываемый восторг. — Сколько ты тут уже стоишь? — Вместо ответа спросила Чернова, закрывая фортепиано. — Как только мелодия началась. Так это все-таки ты, да? — Судя по всему, Разумовский отказывался верить в то, что это была Алиса. — Ну, как видишь, — Чернова развернулась и показала фортепиано. — Откуда оно тут? — Я как-то хотел научиться, но времени не хватало постоянно. Так и осталось стоять… — Серёжа прошёл к инструменту и оглядел его со всех сторон, боясь коснуться. — Я не знал, что ты умеешь играть… — Теперь знаешь. — Что не так, Алиса? — Серёжа видел её холод и отстраненность. Видел, что она не хочет говорить об этом и даже вспоминать. — Все нормально. Прости. Просто… просто мне всегда казалось это своим. И воспоминания, наполненные музыкой… я не хотела их делить. Я не хотела делить ту единственную радость, которая осталась со мной из детства. Это моя собственность. Это намного более интимно, чем обычные личные вещи. Это то, что я не хочу отдавать, делить, менять и показывать. Это моё. Алиса села на оттоманку и обняла себя руками, еле сдерживая слезы. Для неё всегда была эта тема больной. Она знала, что если что-то к ней попадает, то она хранит это у себя. Даже если это потеряется, она будет держать воспоминания. Будет хвататься за них, как за свою жизнь. Это её. И свое она не будет делить, если такая возможность в её власти. — Эй, Лис, все нормально, слышишь? — Серёжа подошёл к Алисе и сел перед ней на корточки. — Не хочешь — не надо. Я понял, что это твоё. Мне так же важны воспоминания об Олеге. И я не буду лезть в твоё сердце, если ты не захочешь. — Спасибо большое, Серёж. Я тебя люблю. Алиса обняла Серёжу и поняла, как же глубоко она нырнула. Нырнула в любовь и заботу.

***

— Серёж?.. Полгода прошло с того момента, как Серёжа услышал Алису, играющую «К Элизе». Он сделал ей комнату с шумоизоляцией и предоставил чуть ли не целый архив старинных нот. Сам он в такие моменты уходил и позволял Алисе вспомнить счастье, которое подарила ей мама. Он не мешал. Он не знал, поделится ли она когда-нибудь с ним, но если она не хотела — он не полезет. Серёжа дал себе обещание, что не будет. И сдерживал его. — Да, Лис? — Хочешь послушать, как я играю на фортепиано?..