Золотое чудо

Темно-оранжевый закат на фоне потресканных домов... Солнце медленно спускалось, освещая своими последними, тяжёлыми лучами высотки. На одном из балконов хрущевки стояли две фигуры: мужская и женская. Маленькие плечи изредка подрагивали, а голова падала вниз, словно кукловод отбросил нить, отвечающую за неё. Ты так хотела рассказать ему насколько тяжело... — Алиса. — Что? — Посмотри на меня. Разумовский видит её заплаканные глаза, когда она поворачивается. Алиса пытается это скрыть, но выходит у неё не очень хорошо. Он просто мягко отнимает руки от её лица, которыми она закрывает глаза. Ты так хотела показать ему прокуренный балкон. — Сереж, я надеялась, что я его ещё увижу, услышу голос, трону его руки, которые у него почти всегда холодные. Это он мне сам так говорил однажды, когда я-... — Алиса замолкает, пытаясь предотвратить всхлип и закусывает губу. У тебя слезы на глазах, у него — целый горизонт. — Я здесь, моя луна, я рядом... — шепчет Серёжа, гладя Алису по её русым волосам. Они блестят под лучами закатного солнца и Серёжа ненароком думает, что это блеск её слез. Очередной всхлип и тишина. Но ненадолго, потому что балкон, песня в голове и воспоминания не отпускают. Держат, принося сладко-горькую боль. Сердце колет от воспоминаний, но одновременно все кажется таким тёплым, счастливым и родным. — Его больше нет, я больше не смогу-у... Не плачь, прошу, я тоже не вывожу. Держись, держу... — Алиса. Вместо ответа мычание, прерываемое слезами. Разумовский обнимает её, не выпуская ни на секунду. Он чувствует влагу от её слез на своей футболке, но ему без разницы. — Не плачь, луна. Рядом с тобой столько звёзд. Но ты — царица ночи. Своей жизни. Алиса поднимает на него свои карие глаза и смотрит. В этих голубых волнах плескаются забота, тепло и ещё что-то, что в её сознании оказывается на грани понимания, но не хватает ещё одного шага. Светло-голубой рассвет снова укладывает спать... Солнце выходит из-за горизонта, а блики отсвечиваются в стёклах ближайших домов. Вновь балкон. Запах сигарет и дыма. Становищиеся родными голубые глаза. Ложиться смысла уже нет, он вынуждает закрывать... Бессонная ночь, наполовину в слезах и боли, наполовину в смехе и радости. Разумовский сидит рядом на раскладном стуле, неподвижно смотря на восход солнца. Алиса смотрит на его рыжие волосы, которые "горят" под солнечным светом. — Сереж, иди спать. — Она встаёт, взъерошивает ему волосы, и так стоящие ёжиком. — А ты? Алиса просто улыбается и молчит. ...глаза, чтобы не видеть все, что ты успела потерять. — Спасибо, — тихий женский голос сзади. Опять рассвет, но уже потом, спустя две недели. Серёжа все это время был с ней, терпеливый и поддерживающий. — За что? — За то, что помог забыть о всем, что я пережила. Когда проснёшься, тебя ждёт темно-оранжевый закат. Алиса ментально находится в том самом вечере, когда лучи в семь вечера грели, отзываясь теплом на коже. — Его больше нет, я больше не смогу-у.... Все кажется таким далёким... прошло всего три месяца, а Алиса уже полностью оправилась. Её больше не волнует потеря того парня, она повзрослела, достигнув черты в девятнадцать лет и поняла кое-что очень важное. То, что не смогла распознать тогда в его голубых тёплых глазах. — Я тебя тоже люблю, — шепчет она, когда слышит шаги за спиной. Молчание. Несколько секунд, растянувшиеся в час. Но она уверена. — Моя луна. Не плачь, прошу, я тоже не вывожу. Держись, держу...