ты, должно быть, испытываешь голод?

Грише очень идут очки. Он напряжённо заламывает брови, сосредоточенно вчитываясь в то, что там отображается на экране его ноутбука. Тонкие пальцы проворно бегают по клавиатуре, и Слава хотел бы эти пальцы, да много как хотел бы. Слава поднимается выше, оставляя во рту только головку члена. Звук получается до невозможного пошлым и громким. Причмокивающим и сочным. Морти слизывает потёк смазки и слюны, который скользит слева, огибая вздувшуюся венку у самой мошонки. На вкус как устрицы, что подавали вчера на ужине, полив соком лимона. Слава не подаёт виду, но его бёдра напряжены. Он продолжает работать, не отвлекаясь на то, чем занимается Гриша. Таков уговор. Чёрт, никто же не тянул его за язык, когда он брякнул, что весь день готов есть только сперму своего парня? Что это, вообще, за мысль была такая? Откуда? Наверное, стоит отключить платный аккаунт на Pornhub. Слава глубоко втягивает воздух, расслабляя горло. Член у Гриши не толстый, но длинный, того и глядишь, что достанет до самого желудка. Юноша сглатывает, приноравливаясь, и Гриша хрипит, на миг прикрывая глаза. Уже хоть что-то. Слава насасывает, то опуская голову как можно ниже, почти упираясь носом в гладко выбритый лобок, то поднимаясь вверх, забираясь кончиком языка под крайнюю плоть. Его руки удобно расположены по обе стороны от бёдер Буды, сминая кожу пальцами. Точно останутся следы. Домашние штаны спущены до самых щиколоток, и Гриша, похоже, не чувствует по этому поводу никаких неудобств. Он расставил ноги, освободив пространство для Славы, который как опытная куртизанка расположился между, взяв упор на колени. Это уже в четвёртый раз. Морти, честно, даже не подозревал, что может быть таким прожорливым. И не предполагал, что выдержка Гриши настолько хороша. — Глотни ещё разок, — хриплым голосом просит Гриша, бросая один-единственный взгляд из-под очков. Слава чувствует натяжение губ, когда ныряет вниз, приняв на язык большую часть. Гриша кончает слишком обильно, как для того, кто делает это уже не впервые за этот день. Слава сглатывает, позволяя липкой капле скользнуть вниз по подбородку. — Разве так ты наешься, малыш? — юноша понимает всё с полуслова — ловит каплю кончиком пальца, сразу же засовывая ту в рот. — Вот так, — никак не заткнётся Гриша. — Мне кажется, что там ещё немного осталось. Слава зыркает, но и слова не говорит. Это не спор, но, возможно, игра?.. Чёрт знает что происходит. Обычно они развлекаются по-другому. Не менее жарко и грязно, но не так, точно. Слава ощущает влагу в своих штанах, которые спереди все в тёмных пятнах из-за того, что под ними слишком много засыхающей спермы. Он кончал только от члена в своём рту, и это, на самом деле, какое-то волшебство. Спускать без рук ещё нужно научиться. Михайлов начинает методично вылизывать головку, огибая её по кругу. Гриша сам попросил и сам же вздрагивает от сверхстимуляции. Хватается за плечи Славы, зашипев не хуже камышового кота. Ноутбук валится на пол, и Морти видит как на белом листе документа напечатана какая-то несуразица. Просто глупый беспорядочный набор букв на протяжении всех пятнадцати страниц, возможно?.. Ха! — Да какого чёрта ты!.. Слава смеётся, заглотнув уже начавший размягчаться член, чтобы тут же выпустить из своего рта блестящим и влажным. У Гриши глаза яростно горят. Это практически невозможно, но Морти ощущает, как член в руках дёргается, а потом опять начинает твердеть. — Ты виагры обожрался что ли? — Соси молча! Слава давится, когда его волосы собирают на затылке в кулак, а потом, потянув за них, натягивают ртом до самого основания. — Чёрт, я так люблю твою глотку… Сомнительное признание. Гриша вечно такие и делает, если не поминая свой хрен, то уж Славы части тела никогда не забывает. — То, как она растягивается под меня… Дыши носом. Морти хватается за чужие колени, невразумительно замычав. Кажется, челюсть вот-вот не выдержит, и Гриша вовремя отступает, откидываясь назад, чтобы упасть спиною на диван. Слава причмокивает, тяжело сглатывая слюну и предэякулят, что уже собрались в уголках губ белыми пузырящимися разводами. — Да-а, вот так. Ты уже не такой голодный, а Славик? Морти хотел бы укусить, но пока он в своём уме. Поэтому, безжалостно щипается, заставляя Гришу от неожиданности вскрикнуть. В трусах тесно и мокро. Головка трётся о кромку брифов, её так хочется освободить, но Михайлов немножко мазохист. Он представляет то, как она раскраснелась от бесконечного трения и возбуждения, берясь за чужой член по-серьёзному. Буда вскидывает бёдра, наблюдая маниакально-горящими глазами за тем, как хорошо работает его парень. За тем, как идеально растянуты губы, как блестят подбородок, щёки и кончик носа. У Славы даже в волосах осталась конча. Это горячо. Чёрт возьми, это горячо. Гриша не предполагал, что их развлечение может быть настолько горячим. Слава без футболки, его грудные мышцы напряжены. Соски стали тёмно-коричневыми и твёрдыми. Гриша тыкает в один из них указательным пальцем, слегка растирая. Слава тут же мычит, протестующе подаваясь назад. Гриша хватается за его скулы, притягивая обратно, насаживая и делая круговое движение, заставляя от неожиданности подавиться и закатить глаза. Это грязно, Господи. Грязно и очень сладко. Ляхов в сексе бывает ступает к самой грани, где настойчивость почти становится грубостью. Но Славе нравится. Он ведёт языком вдоль и поперёк, а когда хватка в волосах ослабевает — вдоль и поперёк уже с глотком воздуха, слизывая словно эскимо. — Ты меня убьёшь когда-нибудь. Умру, как какой-нибудь семидесятилетний папик. Гриша ухмыляется, стискивая бёдра, чтобы урвать немного и себе. Этого оказывается с лихвой, его сгибает, заставляет крепко сомкнуть веки, поморщившись и глухо простонав. Слава тычется в щеку, размазывая и ещё больше измазывая. — Если хочешь, я могу выдоить тебе про запас. Чтобы всегда под рукой было. Гриша, как всегда, очень остроумен. Морти отстраняется, неряшливо вытираясь тыльной стороной ладони. — Эй! Что за дела? А кому теперь достанется порция высококачественного белка? — возмущается Буда, когда Слава встаёт на нетвёрдые ноги, которые трясутся из-за того, что он слишком долго стоял на коленках. — Твоему кулаку, очевидно, — подмигивает, захохотав от непередаваемого выражения лица своего парня. — Нет, ну я так не играю, — бурчит Гриша, поправляя съехавшие набекрень очки.