Незнакомец из снов

Кас молчал, только смотрел на них пристально, словно пытался решить, мог ли он им поверить. А Дин не знал, что ему сказать, чтобы тот остался. Может, Сэм был прав, и ему просто надо было все выложить как на духу? Дин терялся в мыслях. Раньше с ним не происходило ничего подобного, раньше он был сыном своего отца и точно знал, что от него ожидали и что он должен был делать. Когда же все изменилось? Наверно, отец был бы в нем разочарован, он растил из Дина солдата, а не изнеженного мальчика. Он злился на себя, на Каса — на все. — Зачем? — голос Каса прервал поток его самобичевания, и Дин понял, что пялился на него все это время. — Зачем что? — он нахмурился. — Зачем вы спасли меня? — у Каса были все причины не верить в их благие намерения, но у Дина действительно был свой интерес. Только почему об этом было так сложно говорить? — Дин, скажи ему… — Сэм не мог держать рот закрытым, а Кас выглядел так, словно не ожидал ничего другого. — Это сложно… — Используй простые слова, — слова Каса звучали хлестко, и Дин снова начинал злиться. Это ведь касалось их обоих. — Это прозвучит безумно, но… я тебя видел, видел… в своих снах, — сказать это оказалось проще, чем он думал, и взгляд Каса из подозрительного становился недоуменным. — Это началось около года назад. Так мы и нашли тебя, я видел… что они с тобой делали. Кас вздрогнул и отступил назад, словно пытаясь возвести между ними стену. Дин и сам был бы не против. Он хотел вернуть свою прежнюю жизнь и не думать больше об ангелах, конкретно об одном ангеле. Тот успел стать для Дина кем-то знакомым и даже близким, и Дин изначально доверял ему, пусть и боролся с этими чувствами. Ведь Кас не знал его, и Дин был для него чужаком — доверие могло оказаться опасным. Эта двойственность раздражала. Кас смотрел в пол, и Дин понимал почему. Он видел самое болезненное и самое живое. И ему так хотелось встряхнуть того и сказать, что им можно верить. Он из кожи вон лез, чтобы вытащить Каса из рук Гордона. — Скажи что-нибудь! — Дину проще было прятать эмоции за злостью, он делал так всю свою жизнь. — Что ты сделал? Почему это со мной происходит! — Ничего, — Кас ответил глухо, конечно же Дин понимал, что вряд ли в происходящем была его вина, вряд ли тот хотел, чтобы кто-то следил за каждым его шагом. — Мы никогда не встречались. Я бы запомнил. — Я рад, что у тебя нет проблем с памятью, — Дин огрызнулся. — Этого не может быть, я бы почувствовал связь… — О, поверь мне, я могу рассказать тебе, что ты делал в Миннесоте прошлым летом, — Кас снова вздрогнул, словно оглушенный его словами. — Ты видел все? — его голос оставался ровным, но он явно понял, о чем говорил ему Дин. Он прекрасно помнил тот день, когда Кас вернул девочку к жизни, потому что именно этот день изменил его отношение к ангелу навсегда. Он как сейчас видел ее маленькое тело на грязном матрасе, разорванное желтое платье лежало рядом. Дин запомнил даже бисерный браслет на ее лодыжке, потому что по ее ногам стекала кровь. Он не помнил убийцу, только видел его глаза, когда Кас, охваченный яростью, испепелял того на месте, медленно и с наслаждением. Дин тоже наслаждался его криками. — Это не самое лучшее место для подобных разговоров, — Сэм прервал затянувшуюся паузу. — Давайте вернемся в мотель. Мы тебя не тронем. Между вами явно есть какая-то связь, поэтому не в наших интересах тебя убивать. Мы не знаем, как это скажется на Дине. Его слова звучали убедительно, но Кас не говорил ничего. Осуждал ли он себя за тот поступок, за такое сладкое наслаждение местью? Дин бы не стал, потому что существовали ублюдки, которые заслуживали такой участи. — Я отнесу пилу и вернусь в машину, — Дин лишь кивнул, ему больше нечего было сказать. — Я не убил. — Я знаю, но не осудил бы, — это была чистая правда, потому что Дин поступил бы точно также, в тот момент он ощутил, насколько же они были похожи. Вот только он дошел бы до конца. — Ты бы спас меня, если бы я убил? — Кас смотрел на него так пронзительно, что Дин не мог отвести взгляд. — Нет, — и это была чистая правда, потому что если бы Кас не остановился, то Дин счел бы его монстром, может, потому что сам считал себя им. — Поехали, — его честный ответ окончательно убедил Каса в чем-то. До машины они шли в тишине. Значило ли это, что Кас сожалел о своей ярости? Значило ли это, что он считал, что заслуживал бы смерти? Кас определенно был лучше его, именно поэтому Дин спас его. Иногда ему казалось, что он и сам стал лучше. В такой же тишине они возвращались в мотель. Только Сэм кидал пристальные взгляды то на Каса, то на Дина. Вряд ли тот мог понять, что с ним происходило весь этого год, как и то, что происходило сейчас. Для Сэма их связь была просто проблемой, которую надо решить. Чем же она была для Дина? — Я схожу за пиццей, у вас будет время поговорить, — Сэм припарковался у мотеля и кинул ему ключи от импалы. — Какая тактичность, — Дин фыркнул. — Иди в жопу, — Сэм привычно усмехнулся, хоть что-то привычное оставалось в его жизни. — Кас, ты какую пиццу ешь? — Любую, это всего лишь еда. — Всего лишь еда? Ты вообще умеешь наслаждаться жизнью? Бери с двойной порцией бекона, и пиво не забудь, — Дин выбрался из машины и шагнул к двери их номера. Почему-то его охватило внезапное спокойствие — будь что будет. Может, Кас быстро со всем разберется, и они распрощаются прямо на этом месте. Что Дин чувствовал по этому поводу, он знать не хотел. Надоело. — Нет, — Кас ответил, и Дин даже обернулся к нему, потому что это оказалось неожиданным. Он никогда не думал, как ангел относился к человеческой жизни, насколько она отличалась от его прежней и нравилась ли ему вообще. — Сколько ты лет на земле? Лет сорок? — Тридцать семь, — в этой предельной точности было что-то отчаянное. Почему ангелы вообще пали на землю? — Пойдем, — он устало размял шею — сегодня был чертовски длинный день. Дин прошел в номер и плеснул виски в пыльный стакан — слишком много вопросов, слишком много эмоций. Он глубоко вдохнул. Ему просто надо было вернуться к точке прежнего сохранения — год назад, когда его не заботили ангельские проблемы. Он просто убивал монстров без угрызений совести. Хорошее было время. Дин привалился к подоконнику и выжидающе уставился на Каса, словно тот должен был выложить ему все ответы прямо сейчас. — У вас странная манера общения с братом, — Дин удивился — это было совсем не то, что он ожидал услышать. — У тебя есть братья? — Тысячи. — Тогда у тебя нет ни одного, — Дин хмыкнул, а Кас нахмурился, он явно не понимал. — У тебя был брат, которого бы ты любил? — Я любил их всех. — Ты не любил никого, — Кас нахмурился еще сильнее, а Дин развлекался этим ангельским недоумением. — Был ли кто-то особенный, самый… важный, единственно важный? Молчание тянулось долго, и Дин даже успел опустошить половину стакана, но он не торопил Каса с ответом. Ему хотелось знать. Были ли доступны ангелам человеческие чувства? Человеческие эмоции Каса Дин уже видел. Если тот старательно избегал человеческой жизни, то сейчас Дин сталкивал его с ней. — Был. — Как его звали? Кас подошел ко столу и плеснул виски в другой стакан, а Дин все это время даже не пытался скрывать свое любопытство. Он не помнил, чтобы Кас пил, но он ведь не следил за ним целыми сутками. — Зачем тебе забываться? — Кас вдохнул запах виски, и Дин понял, что не получит ответа. Зато встречный вопрос был странным, и любого другого Дин послал бы к черту. — Я пытаюсь расслабиться, потому что ты заставляешь меня нервничать, — он хмыкнул и сделал глоток. — Я ничего не делаю. — Вот именно, — Дин снова усмехнулся. Кас определенно не был человеком. Дин припоминал, что практически не видел, чтобы тот взаимодействовал с людьми, у него не было друзей и даже приятелей, он был безысходно одинок. — Ты избегал людей. Это прозвучало как утверждение, потому что Дин знал ответ, и Кас снова смотрел на него в упор. Наверно, стоило все же облечь эти слова в форму вопроса, чтобы избежать лишней неловкости, но Дин не отличался тактичностью. Им все равно пришлось бы вернуться к этому разговору. — Как это происходит? — Кас оставался спокойным, смирился ли он с этим фактом или просто умел себя контролировать. — Я засыпаю и вижу тебя, — Дин пожал плечами, он не знал, что к этому добавить. — Ты видишь меня со стороны или ты смотришь на мир моими глазами? — интересно, это имело какое-то значение. — Твоими глазами. Когда ты спишь, я вижу твои сны, но не так… отчетливо. Я вижу… огонь, — Дин снова пожал плечами, по крайней мере ему так казалось, сны Каса были такими же непонятными и даже пугающими. — День моего падения. Дин перестал дышать на какое-то мгновение. Он помнил истории, которые рассказывал ему Бобби, но никогда не задумывался о том, каково это было пасть с Небес. Ему просто снился огонь, который пожирал все вокруг, и пронзительный звук. — Как… это было? — он не ждал ответа, Кас избегал неудобных вопросов, а у Дина не было причин и смелости настаивать на ответах. — Больно… и страшно. Сердце Дина вновь неприятно сжалось — он лишь видел глазами Каса, но ничего не ощущал. Насколько же сложно видеть самый страшный день в своей жизни каждую ночь. Дин уже понимал, что Кас не горел желанием оставаться на земле — человеческая жизнь была для него чужеродной. Однажды и ему снились кошмары, ночь за ночью, изматывающие и беспощадные. Их заменил собой Кас, и это была не самая плохая замена. — Хочешь забыться? — Дин протянул Касу стакан, чтобы скрыть за этим неловкость, он так долго вторгался в чужую жизнь, но не знал, что та могла стать еще более обнаженной. — Мне нужно посмотреть твои воспоминания. — Тебе что?! — Дин не ожидал такой просьбы, он даже не знал, что такое было возможно. — Мне надо понять, сталкивался ли ты с какими-то артефактами. У этой связи должен быть источник. — Нет, — Дин не был готов к такому откровению. Он и сам не хотел бы вспоминать, кем мог быть, когда рядом не было тех, кем он дорожил, кто ему так отчаянно нужен. Он знал, кем мог быть, когда ощущал свою безнаказанность. — Я простой охотник: призраки, вендиго, гули, банши, верфольфы, парочка демонов — ничего необычного. — Хочешь забыться? — Кас усмехнулся — ангельский гаденыш подмечал многое и учился быстро. — Хочу, — Дин ответил зло и честно. — Откровение за откровение. — И ты обещаешь предельную честность? — он пытался скрыть тревожность за насмешкой, но Кас оставался раздражающе спокойным. — Даю тебе слово. — Как его звали? — Бальтазар. Я думаю, что любил его.