Расплата за бумажную любовь

      Ей нравилась его редкая улыбка. Она утопала в его глазах и отражении бликов огня в них. Ей нравилась его компания и смотреть на то, как он протаптывает себе путь до трона по головам. Ей нравилось, когда он сжигал ее, не оставляя живого места на теле и целовал, целовал, целовал..       Она раскладывала все вещи в ряд и выбирала новое платье с разрезом на бедре на каждое собрание, словно это был День ее рождения. Она наслаждалась тем взглядом, которым он одаривал ее. Делала все, чтобы он обратил свое внимание. Хоть каплю.       У нее было достаточно ухажеров. Ей нравилось играть со смертью, чувствовать запах сырой земли под носом, когда она флиртовала с ними и знала, что он смотрит. Ей нравилось читать статьи в Ежедневном пророке о трупах этих самых мужчин на следующее утро. Ревность, считала она, горы свернёт и построит на их останках мост к сердцу. Его.       Закатанные глаза и ощущение мурашек по коже от того, как он дышал ей в шею и повторял «моя», зарываясь руками в ее волосы под тяжестью ночного холода. В ответ лишь хриплое «да», обессиленное наслаждением.       Она чувствовала трепет и наслаждение от его доверия, когда получала новые задания. Они ведь от Темного Лорда. Центра ее существа. И с нездоровой улыбкой, приставляя палочку к горлу жертв, она покидала их дома после ярко-изумрудной вспышки. Одни за другими души умерших выстраивались в колонну за ее спиной, и ей было все равно, пока она получала похвалу от самого важного человека в своей жизни.       Ей не было дела до магического истощения, которое всегда охватывало ее разум после столь сложных множественных проклятий. Запретных, выматывающих. Она не брала во внимание нездоровую худобу и синяки под глазами, когда осматривала себя в зеркало, очерчивая контуры тела. Она перестала следить за своим внутренним состоянием уже очень давно, с того момента, как его черная радужка вдруг сверкнула красным при виде ее. Это ее загипнотизировало и полностью подчинило. Однако когда чувство эйфории спадало, и руки, тянувшиеся за ней из загробного мира, вместе со слабыми отголосками совести, начинали ее угнетать, она запечатывала все свои настоящие переживания на бумажных лилиях и смотрела, как они догорают после, среди каминных дров, унося с пеплом ее человечность.       Она была одержима.       Ей не нравилась идея об убийстве маглов, но она с ума сходила от опасного блеска глаз, касаний и слов, произнесннных шепотом ей на ухо после того, как она это делала. В эти моменты ей был дарован титул особенной. Она разучилась по-настоящему жить и чувствовать здоровые эмоции, отличая фальшь от правды. Теперь она принимала лишь эмоции, вызываемые им. Она верила ему, поклонялась ему, отдавала себя, пока он травил ее ядом из своей крови и наблюдал, как она теряет себя в зелёной горькой дымке убивающего проклятия вновь и вновь. Это безусловно могло бы быть трагедией, если бы не было чем-то гораздо более ужасающим, потому что она сытилась этим. Ей нравилось.       Поначалу он пугал ее своим всевластием, но она захлебнула его с головой, разрываясь мечтой служить ему, сделать себя к нему ближе всех остальных. И она выполняла эту мечту долгих пять лет. Все оставалось неизменным: новое платье на собрания два раза в неделю, кроткая улыбка и покорность. Вечная. Все было как прежде, только как ему нравилось, все для одобрения! Изменилось лишь одно – его отношение к ней. Он практически не смотрел на нее, приказы о убийствах передавал через посредников и избегал ее. Всеми. Возможными. Способами.       Ей становилось тяжелее дышать, когда он лишь кивал на известие о том, что очередная одна семья маглов выстроилась за ее спиной, пополняя список жертв. Его чувства (а были ли?), казалось, угасли так же быстро, как и вспыхнули. Это бетонной плиткой ударило по голове, сбило с привычного режима, втаптывая в грязь. Это чувство насмехалось: «Нравится запах загробной земли? Так жри его пачками, не стесняйся. Смерть уже совсем рядом».       Она оказалась к этому ничуть не готова.       Пелена с глаз упархнула. Тишина и одиночество заставили ощутить литры крови на шершавых руках и жалобно заплакать, сжигая по десятку лилий за раз. Ее белоснежный подоконник превратился в черное месиво из пепла и сажи. Она кричала, надрывая связки, когда понимала сколько радости и счастья унесла одним взмахом палочки у тех, кто этого не заслужил. Она билась головой о стену, с осколками идеально выстроенного мира в разуме. Она все придумала. Она ему верила. Она все утратила. Развилки ее мыслей сходились в одну тропинку, ведущую к тому, что не только у маглов она отняла возможность жить. Она саму себя на это обрекла.       В какой-то момент ее палочка стала неудобно лежать в руке из-за постоянной дрожи в теле, и она возненавидела магию, себя и мир. Ей часто приходилось прибирать в квартире остатки своей когда-то хваленой гордости. Она постоянно била все зеркала в доме, наблюдая за кровью, стекавшей по ее костлявым рукам. Она заслужила. Все это – ее чертово наказание. Ей будто перекрыли доступ к кислороду. Она была истощена без его участия в ее жизни, но не была уверена, желала этого для своего внутреннего я или по привычке, от которой впору избавиться самым гадким способом.       В самый запоминающийся день ее жизни, после череды удачных миссий, Темный Лорд оставил ее после собрания. Когда он встал за ее спину, она сглотнула от чувства тяжести и холода жемчуга на шее. Тогда она ощутила смерть ближе, чем когда-либо. Чувствовала, как тонкие черные пальцы обхватили блеклую кожу, поджидая момент, когда сдавить сильнее и отдать на растерзание умершим от потока магии грязной и совсем нечестной любви.       Он сказал, что ценит ее преданность и этот подарок олицетворяет его отношение к ней. В детстве ей рассказывали, что жемчуг был роскошью несчастных и одиноких. Подходит. Она не верила ни единому его слову, ведь прошлые обещания он не имел привычки выполнять. Он просто забыл о ней. Бросил. Она разучилась видеть в нем свет, но поклялась, что не снимет колье, ведь это особый подарок. Знак того, что она всегда была его и даже в самом конце не сможет себя заново обрести. Обернувшись, она поцеловала смысл ее жизнь в фарфоровую щеку и ушла, тихо поблагодарив. Он заставил ее трястись от отчаянья, но даже не взглянул в след. Это была просто формальность. Просто напоминание, что даже сейчас, когда он отнял у нее все живое, она принадлежит ему.       Она видела во сне его безразличные багряные глаза той ночью и устала кричать от боли реальности, решив, что сделает все возможное, чтобы было как раньше. Зависимость сильнее привычки. Она не сможет её побороть. Не хочет.       Ей нужно было пройти путь в тридцать лет преданности, четырнадцать из которых просидеть в темнице Азкабана, чтобы заслужить тот его взгляд. Она всю свою жизнь посвятила службе только для того, чтобы почувствовать, как холодные пальцы подденут замаравшиеся в копоти жемчужины, а губы выдохнут: «Ты его не сняла».       Во Второй магической войне волшебство окончательно покинуло ее бездыханное тело. Искрами последними в глазах, напоминанием о неосторожности, служила немая пустота внутри. Она поплатилась за все, что сотворила. Проклятие прилетело в ее колье со спины. Это было удушье. Оно смыкалось на шее, блокируя лёгкие. Она в тот же миг согнулась, царапая о камни колени, и в последний раз вдохнула в легкие сладкий воздух. Он имел запах сырой земли с кладбища и свежего дерева гроба. Смерть в шаге от нее. Кажется, это была последняя игра. Древко палочки не лежало в пальцах ее руки, когда она хваталась за горло. Крохи магии не искрились на кончиках пальцев в момент предсмертного головокружения. Она оказалась настолько слаба, что приняла решение сдаться, не в силах более ощущать то, что ненавидела: магию, которая принесла в ее жизнь все беды, себя, которая эти беды только с улыбкой приняла. Смерть сомкнула руки на ее тонкой шее и в последние мгновения своего жизненного пути, она увидела его глаза, в которых отражались ярко-красные огни еле-уловимой тревоги. Он смотрел на нее не как прежде. Он смотрел на нее лучше, чем можно было представить.       Да, это точно конец. Она умирала в холоде жемчуга, лежа на обломках Хогвартса. Рядом с Лордом Волдемортом каждый ощущал на себе мороз его бесчувственности, но она любила его мороз. Она любила его. Она умирала ради него. Несла свою сломленную жизнь к вратам ада за него. Сгорала так же, как и бумажные лилии, отражение ее души, из-за него. Она заслужила его чувства лишь умирая, но верила, что такова расплата за ее любовь.