Луна красивая, так ведь?

      — Хэй! — желтая растрепанная башка откидывается на спинку жесткой скамейки, и Саске уже поворачивается всем корпусом, чтобы отвесить не в меру веселому Узумаки смачный подзатыльник, когда натыкается на розовую макушку.              — Ай.              Сакуре даже не больно, но на ум ничего путного не приходит. А еще они слишком долго пялятся друг на друга, вызывая у их общего друга хихиканье и подергивание бровями.              — Мы так давно не собирались вместе, с тех пор когда выполняли миссии в одной команде… — Наруто отвлекает внимание на себя, и Саске с Сакурой, пытаясь преодолеть возникшую неловкость, излишне активно кивают головами, соглашаясь. — Было бы круто, если бы здесь был еще рамен, даттебайо!              — Боже, опять рамен, — поддевает его Сакура, не замечая очередного взгляда Учихи. Саске украдкой любуется красиво уложенными волосами, отливающими мягким светом Луны.              Это и правда первый раз после войны, когда они снова втроем. Сакура смотрит вдаль — наверняка мечтает. Она редко предаётся собственным мыслям: он видел, как Сакура бегала по всему Госпиталю, раздавая поручения персоналу. Честно признаться, Саске даже на какой-то миг представил, как она громко отчитывает его за… за что-нибудь. Непослушный мальчик.              Вряд ли, конечно, это произойдет. Сакура только с остальными такая… живая. С ним же она почти не разговаривает. Он был уверен, что она не придет сюда: слишком много дел, да и видеть лицо отморозка, который чуть не убил её дважды, точно не доставит ей никакого удовольствия.              Но она пришла. Нарядная и отчего-то счастливая. Хотел бы он сделать её счастливой… Нет. Его существование приносит Сакуре только страдания. Однако и умереть он не может: это странно, но она будет плакать. Снова плакать из-за него.              — Я уверен, что у них дома храм, посвященный рамену, — приподнимая уголки губ в непроизвольной улыбке, Саске подыгрывает шуточному настроению друзей. Наруто, правда, дуется, посматривая на них с Сакурой с неодобрением, но они-то знают, что Узумаки поддержит любой движ.              Как же все-таки давно они не разговаривали!              — Бедная Хината… похоже, она только и готовит рамен, — Сакура хихикает, прикрывая смеющийся рот ладошкой, и Саске вдруг ловит себя на мысли, что хочет чаще видеть её улыбку.              Может, поэтому он пытается её рассмешить, принимая серьезный вид:              — И везде постеры с лапшой.              Смех. Снова. Ей и правда так немного надо, чтобы дарить ему искреннюю, лучистую улыбку? В груди становится нестерпимо жарко лишь от мысли, что Сакура может быть счастливой и рядом с ним.              — Да, и подарочный купон в Ичираку тщательно хранит!              Он хмыкает, забывая о Наруто, и очень зря: Узумаки с понимающей лыбой констатирует «давно известный факт»:              –Тц! Что за голубки…              Их незамысловатое общение действительно так выглядит со стороны?! И вообще, когда Узумаки стал проницательным? Видно, поучился уму-разуму у Хинаты.              — Хорошо-хорошо, тогда я пойду в свой храм и наконец отведаю святого рамена… — вот что творит с человеком уверенность в своих доводах, которые он только что додумал. Так и Наруто — решил, видимо, что они с Сакурой… они с Сакурой…              Боже. Саске прикрывает вспыхнувшие щеки рукой, будто чешет нос, примерно представляя, насколько подозрительно это выглядит со стороны. К счастью, Сакура слишком занята возмутительными возгласами в сторону уходящего Узумаки, чтобы заметить нестабильное состояние Учихи.              — …и полагаю, что оставляю вас вдвоем на свидании, голубки, — Наруто шутливо откланивается, весь из себя уверенный, и теперь уже не только Сакура, но и Саске хочет придушить этого задаваку-сводника.              — Наруто…              Сакура сжимает кулаки, готовясь к атаке, но Саске несильно хватает её за руку, останавливая. Сердце всё еще участвует в каком-то сумасшедшем спринте, и он просто не может отпустить Харуно сейчас.              Надо успокоиться.              — Он всё равно когда-нибудь узнает, — Саске напряженно закусывает губу, исподтишка поглядывая на реакцию девушки. Догадается? Нет? Всегда холодные, ладони по-дурацки потеют, выбивая почву из-под ног.              — Узнает… о чем? — о, неужели поняла? Харуно забавно краснеет, и в её зеленых помутненных глазах Учиха замечает лучащуюся надежду. Интересно, на что?..              Сакура волнует его. Эта звездная ночь не укладывается в его систему ценностей, которая уже успела прочно засесть в голове. Отомстив за клан, он всё равно не нашел желаемое успокоение.              Думал, что не нашел.              Подрагивающие розовые ресницы и томно приоткрытые губы — и годами создаваемый образ рушится, как взрываются далеко-далеко уставшие звезды.              Саске набирает в грудь побольше воздуха для признания. Плевать! Будь что будет.              — Луна красивая, так ведь? — почему-то в этот момент он не может найти подходящих слов. В голове муть.              — Ага.              Сакура замечает его горящие щеки — и тоже краснеет. Это… ответ? Если так, то, кажется, подошло время для поцелуя? Нет?              Стоп. Взять себя в руки. Ну и что, что ночной небосвод искрит звездами, а сама Сакура склоняется ближе, опаляя сбивчивым дыханием подбородок. Она чуть ниже его по росту — идеально для…              — Я… — ну не для разговора, Учиха Саске! Он мысленно стукает себя по лбу, коря за промедление. Впрочем, инициативу перехватывает Сакура, нежно-осторожно захватывая его нижнюю губу своим теплым открытым ртом. Посасывает, проводя языком.              А он замирает — столбенеет, не в силах ответить на томный поцелуй. Он же еще не…              …целовался.              Теперь — да. Теперь, не закрывая глаз, чтобы иметь удовольствие смотреть, как краснеет даже её маленький нос, Саске знает, каковы на вкус губы Харуно Сакуры.              Это будет его тайной. Если, конечно, она не целовалась с кем-то еще…              — Ага-а, так я и знал, даттебайо!!! Могли бы и сказать своему лучшему другу! — Узумаки как всегда не вовремя. Но в этот раз он специально, и это еще больше выводит его из себя.              Кажется, не только его, потому что Сакура, вздрогнув и отлепившись от его губ, разминает пальцы для жесткого леща.              — Чё такое? — а жертва-то и не понимает, в чем, собственно, дело… Это они, они с Сакурой жертвы! Саске чувствует, как кровь бурлит по жилам, требуя отмщения, а глаза сверкают алым, и кровожадно усмехается:              — Я тебя отчидорю, уссуратонкачи!              «А Сакура еще и добавит».