Солнце по имени Луз

Осень на Кипящих Островах всегда наступает красиво. Деревья и без того славятся здесь своей пёстрой расцветкой, но к концу лета создаётся впечатление, что все это время листья на них были лишь отдельными цветными мазками, коих чья-то творческая рука перемешала меж собой и скинула на землю. Когда Луз впервые видит дорожки опавших листьев, ей кажется, что остров готовится к чему-то важному, разбрасываясь листьями, что пархают совсем как снег. Носеда намек природы понимает быстро и гоняется за разноцветными листьями, ловит, не даёт им упасть. Рассматривает чудной градиент и хочет закинуть куда-то далеко, но крупный листок продолжает кружиться над головой. А Луз понимает, что этой осени не хватит, чтобы насладиться ею сполна. Кипящие Острова совсем не то место из её старых фантазий про параллельный мир, но она успевает влюбиться в них ещё раз. В каждое дерево и в каждый лист, пролетающий над макушкой. Луз думает, что ей невероятно свезло встретить осень именно здесь и именно сейчас. Она знает — это не продлится долго, ведь её ждёт дом, нет…  Её ждёт мама, а значит совсем скоро осень Носеда будет проводить уже в мире людей. Там она тусклая и холодная, почти серая, словно кто-то вытягивает из неё все краски. На Кипящих Островах один вид цветастого леса зарождает где-то внутри такую энергию, что Луз часами по вечерам бегает туда-сюда, повторяя, как она любит эту землю, как любит пролетевший мимо глаз красно-оранжевый листок и дерево, под которым сидит Эмити. Блайт что-то рисует с безучастным видом, пока Луз продолжает буянить, а её восторженный вопль слышно то совсем рядом, то где-то далеко. Они не пытаются заговорить, наслаждаясь каждая своим делом. И обеих это полностью устраивает. Луз любит рыться в листве, а Эмити сидеть рядышком, отвлекаясь на громких смех Носеды. Она, сперва удивляясь таким ярким эмоциям, откладывает скетчбук, ищет глазами подругу и получает лиственным вихрем по лицу. Сдувает с носа тонкую веточку с недовольным видом и вздыхает, когда Носеда с хохотом опять куда-то бежит. Эмити не побежит следом. Она усядется обратно под дерево и будет рисовать бешеного ребенка, который повелевает осенними листьями. По крайней мере, думает он именно так. Эта осень приносит вдохновение, потому Эмити, больше не отвлекаясь, находит такую подходящую ей палитру, закрашивая белый лист цветными карандашами. Блайт старается: она подарит этот рисунок Луз, когда та будет возвращаться домой. Она хочет, чтобы у подруги было с собой что-то важное. Хочет, чтобы Луз не забывала эту осень. Но её вновь отвлекает этот голос. — Эмити! — Луз растягивает имя юной ведьмы, бежит к ней с другого края леса и машет чем-то в руке, — Посмотри какой яркий! Это оказывается самый обычный лист, на который Носеда взирает с нескрываемым восторгом. Эмити её мнения не разделяет, лишь на секунду задерживает взгляд на находке и возвращается к делу. — По-моему самый обычный. — Вовсе нет, — Луз выпрямляется, будучи полной энергии, потому что она не особо творческая натура, и все её вдохновение от любования осенью уходит в желание бегать и орать. Собственно, потому и носится то в один конец леса, то в другой, — Он такой чистый и жёлтый-жёлтый, прямо как лучик света. Прямо… — крутя опавший лист в руках, Носеда на мгновение замолкает, а Эмити ловит её взгляд, — Как твои глаза. Возможно, Луз бы заметила, как на долю секунды Эмити вспыхнула, если бы сама не отвернулась, отчего то становясь по цвету схожей с красной листвой под ногами. Блайт организованно приводит эмоции в порядок, понимая, что надо поскорее что-то ответить Луз, пока эта ситуация не превращается в неловкий момент. Поступает она вполне в своем стиле. — А этот тогда как твои, — Эмити кидает в сторону Луз такой же опавший листик, но по цвету он бурый с рыжими просветами, а по состоянию мертв. Мало того, что порванный, так ещё и изрядно потоптанный. По сравнению с красивым золотистым и крупным листом, что принесла Носеда, этот выглядел, как кусок грязи, прилипший к белому холсту.   Неудивительно, что Луз этого не оценила. — Ты за что так со мной, а? — наигранно недовольно сжимается шатенка, закрывая половину лица листом, что имеет честь быть того же цвета, что и глаза самой Эмити Блайт. — Вообще-то цвет действительно похо… — Перестань! — Луз капризно сжимает кулаки, грозно зыркая на ведьму. Эмити как ни в чем не бывало продолжает что-то рисовать с отстранённым видом, — Я лишь хотела сделать тебе комплимент. — Я считаю странным комплиментом называть меня листом, — деловито замечает Блайт, глядя на подругу из полуприкрытых век. Эмити встряхивает головой, задевая рукой короткие зелёные пряди. А Луз губы поджимает от того, как та демонстрирует своё превосходство, хоть и не по-настоящему. — Да не тебя же! — Носеда бьёт себя рукой по лицу. Она же понимает, что Блайт прикидывается, так почему объясняется перед ней снова и снова? Но Луз игнорирует свой же вопрос, поднимая с земли ещё один лист, на этот раз серый, высохший без влаги. Оба она приставляет к щекам, чтобы те оказались на месте глаз, а сама наклоняется к Эмити, — Твои глаза! — Это жутко… — Неважно, — Луз незамедлительно выкидывает листья, отворачиваясь, а Эмити хмурится, когда один из них — жёлтый — падает на её рисунок, — Раз уж ты так считаешь, я не буду против оказаться чем угодно, даже если это лист. Даже если это подраный и грязный… — Носеда переводит взгляд на то самое, все-таки отвращаясь, -…лист. — Не нужно брать на себя такое бремя, Луз, — Блайт небрежно стряхивает осенний дар со своего скетчбука, но, подумав, поднимает его обратно, складывая между страниц, — Я бы не стала сравнивать тебя с дурацким листом. — Но ведь ты это сделала. — Ты первая начала. — Аааай, ладно! — Носеда, наконец, сдается, падая в разномастную кучу листвы, — С тобой невозможно спорить. — Не знаю, как ты отреагируешь, если я скажу, что даже не начинала этого делать, — Эмити усмехается, но на секунду, всего на одну, заменяет ухмылку на милую улыбку, когда Луз начинает делать снежного ангела на листьях. — Ну вот за что ты такая, а? — шатенка поворачивает голову к подруге, когда та уже натягивает ухмылку обратно. Но Луз знает, что Эмити продолжает притворяться, а на самом деле наверняка тронута, пусть и ведёт себя так высокомерно. От этой мысли Носеда слишком довольно улыбается самой себе, а Блайт начинает как-то косо на неё поглядывать. Луз всегда светится. Сейчас рядом с ней Эмити даже забывает, что на дворе осень, потому что с Носедой у неё ассоциируется лето, приключения и, почему-то, шоколад. Этот человек наполнен энергией, красками, оптимизмом и магией…своей, особенной. Той, которую ни одной ведьме никогда не понять и тем более не подчинить. Носеда волшебная. Возможно, она теперь больше кумир для Эмити, чем Азура. Ну так. На самую малость. На чуть-чуть. Эмити может поклясться, что лишь с этой девушкой она ощущает полное спокойствие, умиротворение и счастье. Но если голова Луз внезапно оказывается на её коленях, от первого и второго не остаётся и следа, а им на замену приходят удивление и скованность. Хотя нет, не приходят, а с размаху ударяют по башке. Вот тогда от выдержки Эмити не остаётся и следа. — Л-луз.? — ровный тон очень резко сменяется дрожью с удивлением, непониманием и смущением, чтобы опознать которое, даже на яркие щеки ведьмы смотреть не нужно. — Что? — Луз, закрыв глаза, улыбается слишком широко, а Эмити от этого вида млеет. И тупит. — Т-ты…ты… — ведьме самой, если честно, стыдно за то, как резко скачет её поведение перед шатенкой, — Что ты.? — Оу! Ну так ведь теплее, разве нет? — Вовсе нет, — резко заявляет Блайт, но меняет мнение уже через секунду, — То есть, ты очень горячая… Тёплая! Тёплая! Ты очень тёплая! Но я… — ведьма в словах настолько запутывается, что даже Луз открывает глаза, воззрев на подругу с удивлением, — Аргх. Я хотела сказать, что мне не было холодно. — А мне стало теплее, — удивленный вид Носеды быстро исчезает, а губы трогает милая улыбка. Эмити от этого становится только хуже. Она усердно пытается сдержать эмоции под контролем, со всей силы сжимая кулаки. — Это неудивительно, ты же больше часа тут носилась. — Вот именно, поэтому дай мне отдохнуть и полежать у тебя на коленях. Луз, будто почувствовав скованность Блайт, берет её за руку, медленно разжимает стиснутый кулак, расправляет тонкие пальцы и увлеченно водит ноготком по немного дрожащей ладони. Проходится по дорожке всех линий и выводит новые, словно что-то рисует. Эмити от её прикосновений тепло и немного щекотно. Когда Луз начинает с чего-то хихикать, Блайт совсем теряется в румянце, закрывая лицо своим же рисунком. — Ты можешь делать это молча? — голос не поддается контролю, и слова звучат куда мягче, чем привычный тон ведьмы, — Отвлекаешь… — Конечно! Но Эмити, как ты собираешься рисовать, если уткнулась лицом в скетчбу… — конец слова заменяется удивлённым звуком, когда книжица впечатывается в её лицо. — Молчи. — А теперь ты уткнула его в меня. — Молчи! — Хорошо-хорошо, — Носеда мягко отстраняет скетчбук вместе с руками Эмити, перехватывая одну из них. Она приподнимается, оказываясь напротив зеленовласки, теперь ещё ближе к её лицу. У неё плохо с измерениями на глаз, но, наверное, сантиметрах в восьми. Блайт застывает с мучительным смущением напротив, ей хочется отвести взгляд, чтобы не выдать эмоций, но никак не удается оторваться от этих глаз. Загадочных таких, глубоких. Эти глаза проникают в самые дальние углы подсознания, находят спрятанные столько времени эмоции, а затем словно жмут кнопку «разблокировать» и улыбаются слишком нагло. Потому что искренне. Потому что сама Эмити так улыбаться не привыкла. — Обещаю, буду сидеть тихо. Луз не сразу отводит взгляд. Она не прерывает зрительный контакт ещё около минуты, а у Эмити дрожат губы, когда она замечает аловатость на щеках подруги. Ведьма беззвучно открывает рот, когда пальцы Носеды касаются лица, наверное, слишком горячего, раз у Луз такие холодные руки. Эмити нервно сглатывает, но так ничего и не говорит, а Луз молчит тоже. Как и обещала. Блайт находит в себе силы опустить взгляд, и в этот же момент Луз напротив нее шевелится, поворачиваясь спиной и укладываясь обратно на коленки подруги. Замерев в данной позе, Носеда молча и без движений лежит так минуту, две, три…сорок четыре? Эмити не знает, но сама так и не решается закончить рисунок, боясь, что Луз будет неудобно. А та, судя по ровному и медленному дыханию, уже успевает заснуть. Блайт понимает, что это идеальный повод её потрогать, но что подумает Луз, если вдруг проснется? Но вся эта ситуация настолько провоцирующая, что пальцы сами тянутся к смуглой шее. Теплая и бархатная — такая на ощупь кожа у Луз, и не то что бы Эмити узнает об этом впервые… Она проводит подушечкой указательного пальца вдоль шеи вверх-вниз и движется к затылку уже всей ладонью, пропуская сквозь пальцы темные пряди волос. Носеда никак не реагирует, и Эмити немного расслабляется, переполняясь такими тёплыми чувствами, как всегда и происходит рядом с Луз. Она такая светлая, что рядом с ней Блайт не может поверить, что сейчас осень. Такая яркая, что даже зимой вокруг неё будет лето. Рядом с ней Эмити слишком жарко. Но сейчас это даже хорошо. — Никакой ты не грязный лист, — бормочет девушка, запутываясь пальцами в коротких волосах, — Ты солнце. — Я тебя слышу, — шатенка нарушает молчание вслед за Эмити и едва не мурчит. — Нет, ты спишь, — заявляет Блайт, даже не смущаясь того, что Луз, возможно, и не засыпала. Может, она немного надеялась, что подруга и правда услышит её слова, — Это сон. — Какой хороший сон, — Луз даже не возражает, расплываясь в улыбке, — Тёплый. — Да, — Эмити кивает, послушно переплетая пальцы с пальцами Носеды, когда та притягивает к себе её руку, — Пожалуй. Ведь рядом ты.