Бессмысленные разговоры

Мне начали опять сниться кошмары. Конечно, любой другой, увидев мои сны, не счел бы их кошмарами, но кто-то другой не я. Это я просыпалась в слезах и холодном поту. Это я глотала ртом воздух, будто мне не сон снился, а меня душили. И для меня это был сущий кошмар. Так вышло, что всю неделю, что меня тревожили сны, я не могла есть. Меня воротило от еды. Я жила на энергетиках и сигаретах, потому что кофе, как мне казалось, не помогал. Внешне приходилось делать вид, будто все в порядке и мое резкое похудение — нормально. Нормально, что кости мои стали еще более выпячивать. Нормально, что кожа, и без того бледная, приняла мертвенно-погребальный цвет. По утрам я часто попадаю в одну и ту же ловушку. Зеркало. Каждое утро, умываясь, я замечаю, как мое лицо меняется и далеко не в лучшую сторону. Как впадают щеки с каждым днем все больше и больше. Как очерчиваются и остреют скулы. За такие скулы некоторые люди отдали бы все, но не думаю, что кого-то прельстила бы именно такая цена. Цена потухших глаз. Глаза. Глаза — это страх. Глаза воспевают поэты. В глаза влюбляются. Только вот почему-то никто не думает, чем обернется эта любовь. Я сама покупаюсь на нее. И покупалась не раз. А потом проливала слезы. Бесконечные слезы. Потому что потухшие глаза, которые я так любила, теперь преследуют меня в кошмарах. И от них никуда не деться. — Крис? Отсутствие еды равно отсутствию сил. Это само собой разумеющееся. Это ступор. — Кристина? Таблицы светящегося экрана плывут перед глазами. Взгляд бессмысленно пытается сфокусироваться на словах. Вместо желанных слов игра воображения складывает все в образы, приносящие боль. — Кристина? С левой стороны в области ребер закололо. Отчего я дернулась и схватилась за пульсирующее место, издавая чуть ли не змеиное шипение. — Сердце? Я дернулась от испуга и наконец заметила обеспокоенную Алису, сидящую на корточках возле моего кресла. Её рука лежала поверх моей на ребрах. Там все еще кололо. Это не было правдой, но мои пальцы словно ощущали, как кожа учащенно пульсирует. Я тряхнула головой, отгоняя все мысли и зажмурилась.  — Кристина. Ты слышишь меня? — Слышу, — хриплый шепот сейчас был таким громким, что отдавал звоном в ушах и голове. Я сделала огромное усилие, просто наигромаднейшее, чтобы придать себе самый обыкновенный вид. Обыкновенный настолько, насколько это возможно. — Поехали домой. — Я не доделала. — Это не важно. Поехали. Я вызову такси. — Нет. — Кристина. — Я серьезно, — мне пришлось побороть нежелание посмотреть ей в глаза. — Не надо. — Ты дура, — девушка даже не собиралась отступать. Она уже сложила себе в сумку мои ключи и телефон. Когда я вновь открыла глаза, вбирая ртом воздух, она сидела на краю кровати с Люцом на руках. Её это напугало и она дернулась. После принятия вертикального положения, отчетливо стала чувствоваться капля пота, стекающая по спине. Алиса открыла было рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрыла. — Нормально, — голос все еще был хриплым. — Я вижу, — она шептала. — Нет. Правда. Нормально, — я спустила ноги на пол. Оглядела себя. Брюки, рубашка, вымокшая насквозь. Печальный вид. — Надо только душ принять. Это скоро пройдет. — Давай, помогу. Она помогла мне подняться, довела до ванны и принялась расстегивать рубашку, пока я справлялась со штанами. — Извини, что напугала, — пробормотала я, когда уселась в ванну. Алиса включила воду и присела на край. — Это скоро пройдет. — Что с тобой? — Годовщина смерти. Так часто бывает. Все пройдет. — Я поняла уже. Я чувствовала себя маленьким ребенком, потому что Алиса помогала мне во всем. Она смыла пот. Она вытерла меня полотенцем. Она одела меня. Она напоила меня тем молочным кофе, который мне так нравился. Девушка не говорила ничего даже тогда, когда все вроде бы закончилось. Тогда, когда мы сидели в обнимку на балконе. Она лишь прижимала мою голову к своей груди и успокаивающими движениями гладила по волосам. — Спасибо, — прошептала я. — И извини, что… — Все в порядке. — Со мной сложно. — Сложно, — она кивнула. — Но не невозможно. А где Наташа? — Наташа по ночам дежурит. — Напиши ей, чтоб отдыхала сегодня. Я подняла голову и посмотрела на нее. — Что? — нахмурилась она. — А мама не потеряет? — Прекрати. У нас с ней доверительные отношения. Кстати, про нее. Я хочу вас познакомить. — С такой вот? — А что не так? Ты против? — её брови поднялись вверх — Нет… Но… Просто. А в качестве кого? — Дантеса. — Я серьезно. — А в качестве кого ты бы хотела познакомиться с моей мамой? — Ты обидишься, если я скажу? — Так, — протянула девушка, немного отстранившись. — Говори. — Мне плевать, но не в том смысле, в котором ты можешь подумать. — Правда? — Я хочу, чтоб ты представила меня своей маме тем человеком, которым ты меня считаешь. Если бы я, упаси Господи, знакомила тебя со своими родителями, что, надеюсь, произойдет не скоро, я бы представила тебя своей девушкой. — Вот ты предложения строишь. Я в замешательстве. Мне сейчас обидеться или обрадоваться? — Я не знаю. Они просто у меня немного того… гомофобы. И я представляю, как это будет сложно. Тут надо знатно поработать, прежде чем знакомить. — Тогда скорее радоваться. Как девушку, конечно. А что? Боишься? — Нет… Да… Скорее у меня есть вопрос. Точнее два. — Ну? — Своего «потенциального жениха» ты тоже так рано знакомить собиралась? — Нет. Я тогда младше была и взгляды были другие. Да и отношения с мамой тоже. Мы не были близки настолько. А потом я поняла, что проще держать маму в курсе всего. Так можно добиться идеальных отношений, знать, что она даст совет или просто поможет разобраться в ситуации. Мы с моей мамой гораздо большие подруги, чем с той, которая осталась со студенческих времен. Второй вопрос? — Это даже не вопрос. Скорее непонятная моральная дилемма. Если ты будешь знакомить меня с ней, как с девушкой, то как она отреагирует на… ну на шрамы? Это все равно рано или поздно перестанет быть тайной. Если бы я была просто подругой, то можно было бы счесть, что я ветреная или чокнутая. Но тут уже другое. — С чего ты взяла, что она так подумает? — Алис, мы живем не в идеальном мире прекрасной сказки, где даже такой тупой, по своей сути, поступок может не иметь никакого значения. Если ты собираешься сообщить, что я твоя девушка, то где гарантия, что твоя мама не задумается над тем, как доверить свою дочь тому, кто даже о себе позаботиться не может? — Крис. Ты совершаешь ошибку. Ты думаешь за мою мать. Моя мама не ты и не я. Мы обе не знаем, как она себя поведет и что она об этом подумает. И мы сейчас не вправе предполагать что-либо. Это выяснится, когда выяснится. — Ты права, — хоть я и сказала это, я все равно продолжила обдумывать её слова. Повисла тишина. Все равно стало как-то не по себе. Страшно что ли. Мне показалось это важным. И что самое главное, она опять заговорила мне зубы. Я даже и думать забыла о том, что буквально пару часов назад разлагалась в её руках. Теперь меня озадачило это. — Ты же понимаешь, что так будет всегда? — Да. — И не боишься? — А чего бояться? Как видишь, я нашла способ перенаправлять твою энергию в другое русло. Это первое. А второе то, что за все надо платить цену. Я плачу за то, что получаю удовольствие от времяпровождения с тобой. — Сомнительное удовольствие. — Для тебя. — Подожди немного, — я встала и вышла в коридор, оставив недоуменную Алису одну, нашла ключи от квартиры и вернулась, протянув их ей. — Вот. — Что это? — Ключи. — Я поняла. Зачем? — Сама решай, — я села обратно. — Если ты хочешь, то можешь переехать ко мне, я помогу перевезти вещи. Если не готова, тогда просто будешь иметь постоянный доступ к квартире. — А ты чего хочешь? — Чтоб ты была рядом. Она кивнула, сжала ключи в руке и поцеловала меня.