Мятный переворот

Марк закуривает вторую сигарету и думает, что Донхек — слабый. Донхек пай мальчик, что слушается родителей и ложится спать в девять. Донхек хорошо учится, не слезает со стипендии. Он любимчик всех учителей, а Марк просто проблемный студент, который на грани отчисления. Только вот у Марка богатые родители, поэтому его терпят, но ненавидят также, как любят Донхека. А Донхека любят все, просто потому что он — Ли Донхек. Донхек сладкая вата, как запретный плод, который Марк не может укусить. Донхек податливый и удобный для всех. Поэтому и пользуются, а он, дурачок, не замечает, разрешает собой пользоваться, что бесит Марка. Донхек заслуживает лучшего, а не вот этого всего. Донхек не заслуживает слухов, поэтому Марк постоянно таскается за ним. Ведь Марк — авторитет. Донхека считают шлюхой Марка, а они даже не держались за ручки. Все в университете знают планы Марка на Донхека, кроме Донхека. Опять же: Марк думает, что тот слабый. — Мой милый мальчик Ли Донхек, — говорит Марк и докуривает сигарету. На дворе глубокая ночь, а он где-то среди домов. Честно, это даже не его район, Марк случайно сюда попал. Как выйти он не знает, поэтому звонит Джонни, чтобы тот забрал его. Джонни всегда помогает Марку — правая рука, так сказать. Джонни старше Марка на три года и уже давно закончил университет, но все равно тусуется со студентами, являясь им как старшим братом. Марку нравится Джонни, который в любом случае разобьет за младшего лицо. Но Донхек сказал, что он пугающий. Еще бы. Джонни приезжает достаточно быстро, в машине громко играет корейский рэп, а Марк закатывает глаза. Марка Донхек подсадил на глубокомысленные баллады с красивым звучанием. — Ты заебал, честно, — говорит Джонни с раздражением. На шее засос, а значит он был у своей девушки. Марк даже рад, что Джонни заботиться о нем. Хотя уверен, что девушка Джонни заставила того забрать Марка. Она у него хорошая. Марк бы хотел себе такую же девушку: понимающую, заботливую, чтобы с ней пить пиво в шесть часов утра, а потом вечером идти на важное мероприятие по вольности родителей. Но Марк хочет Донхека. Не просто его тело, а рядом чтобы был. — Где я вообще, блять, — Марк осматривается и садится в машину. — Тут жил Тэен, когда в банде был, — кивнул Джонни и завел машину. — Понял Ехали они молча, но на выезд к трассе Джонни остановился и повернул голову к Марку: — Куда тебе? Опять к нам? Марк дома не хочет быть, ведь отец всегда был жесток, а особенно — когда напьется. Сегодня как раз тот день, когда Марку нужно съебать, неважно куда, главное — уйти подальше. Что он и делает, только вот где бы переночевать. Марк вспоминает Донхека. Донхек сексуальный и он знает это, он пользуется этим. Но Марк никогда не говорил вслух какие-то сексуализирующие парня фразы. Марк как-то разбил нос первогодке, который опустил неприличный комментарий о заднице Донхека. Она у него, конечно, отличная, но. — К Хеку отвези, по-братски, — устало говорит Марк. Он хочет спать очень сильно. Парень только протрезвел от двухнедельного запоя, голова ныла пиздецки. Марк молился, чтобы у Донхека были таблетки. У Донхека есть таблетки, только не от головы, а жесткие успокоительные. Донхек не слабый, он просто сломан. Поэтому сейчас, когда стрелка часов уже перебегает за отметку три, он лежит в ванной на холодном полу. Донхек обкололся каким-то стаффом, что принес ему давний знакомый. Вообще Донхек завязал, только вот опять отсчет вести заново нужно. Донхеку плохо, почему-то под наркотиками ему не весело, а наоборот — очень грустно. В один из трипов он даже пытался выброситься в окно. Благо дома не один был. Но лучше бы один, думает Донхек. Донхеку неимоверно хуево. Он пытается встать, но попытка, мягко говоря, не очень, поэтому он падает обратно, ударяясь рукой об острый угол умывальника. Он не плачет, а тихо матерится. Сейчас в доме никого, кроме него нет. Суицидальные мысли крадутся очень мгновенно, вытесняя даже Марка. О, Донхек часто думает о Марке, особенно, когда трахает себя резиновым дилдо. Особенно, когда стонет имя Марка, кончая. Донхек думает о Марке, когда одевает скини джинсы, когда пытается казаться сексуальным, когда прикусывает губу и смотрит Марку в глаза. Но сейчас почему-то не хочется думать о Марке. Донхек знает, что Марк разочаруется, увидев его под наркотиками. Увидев его такого — настоящего, с проблемами и зависимостью. Донхек знает, что для Марка он словно куколка: податливый, удобный, покладистый и — глупый. Донхеку не обидно, он сам выстроил этот образ, чтобы не навлечь на себя подозрения. О его зависимости знают только два человека — его диллер и Джонни. Это единственное, что Джонни скрывает от Марка. Ему даже смешно, когда Марк, не зная Донхека, говорит что-то о нем, пытается дать оценку. Просто он не знает, что тот, его, Донхек — просто образ. Настоящий же Донхек встает и идет на кухню. В квартире темно, поэтому он ударяется об дверь, шипит. Донхек доходит к раковине, открывает воду и просто опускается туда головой. Неприятная, холодная вода стекает по шее, стекает по лицу, но так даже лучше. В квартире ужасно холодно, так думает парень с мокрой головой. Кажется, он пооткрывал все окна, однако закрыт их оказалось сложней. Парень сел на подоконник огромного окна, прямо напротив сильного ветра. Возможно, завтра он простудится, но это будет завтра. Сейчас возвращаются мысли о Марке. Он звал его покататься на машине Джонни ночью, поехать в Пусан, только вот Донхек отказался из-за страшной ломки. Как же парню хотелось, чтобы они с Марком поцеловались где-то загородом или на берегу пусанского моря. Он даже бы позволил себя полапать. Только вот Марк не сидит на водительском сидении, а стучит в дверь. Донхек немного напрягся, а телефон, что стоял на кухонном столе, слишком поздно прислал уведомление Марка.